Я герой? Нет, не может быть!

От автора: думаю, неплохо было бы сначала заинтересовать, а только потом начать? *** Линчеватель как обычно передвигалась по крышам и лишь иногда спрыгивала с крыш и думала о том, как бы ей поскорее закончить патруль. Её мысли было легко читать по быстрым и довольно успешным ударам. Злодеев она обезвредила за всю свою линчевательскую деятельность достаточно. Теперь же, она хотела стать настоящим героем. Это была довольно сложная и непосильная мечта. Вернее, мало для кого посильная. Лишь немногие проходят отбор и начинают свою геройскую карьеру. Мало кто заканчивает обучение. Она это знает. Одних лишь зачатком недостаточно. В одних лишь мыслях она совершенно не замечала того, что за ней кто то следит. Этим кем то был один из героев. А точнее, её кумир. Полночь. К сожалению, девушка была так рассеянна из-за собственных мыслей, что даже и не подумала, что она кому то мешает. Поняла она, что за ней кто то следит только тогда, когда вдохнула газ(?), пыль(?)... *** Евгения Фёдорова - девочка 16 лет, выглядит гораздо младше своих лет, даже несмотря на то, что усталый вид её немного, но старит. Постоянное недоедание, гормональный сбой, стресс. Комната, в которой росла Женя, была похожа на коробку для обуви — такая же серая, тесная и забытая на дальней полке жизни. Обои, когда-то бывшие бежевыми, теперь пожелтели и пузырились от сырости, идущей от стены. Единственное окно выходило в кирпичный брандмауэр соседнего дома, поэтому даже днем здесь царил унылый полумрак. На письменном столе, царапанном и старом, в идеальном порядке были разложены предметы, которые для обычной тринадцатилетней девочки показались бы чудовищными: аккуратная стопка стерильных бинтов, пузырьки с антисептиком, упаковка дешевых таблеток и несколько зажигалок рядом с мятой пачкой сигарет. Порядок этот был не от педантичности, а от отчаяния. Всё должно было пройти гладко. Всё должно было наконец закончиться. Родители? Формально они были. Где-то. Отец ушел, едва узнав о беременности матери. Мать же, спившаяся и озлобленная на весь мир, лет пять назад просто перестала возвращаться домой, оставив дочь на попечение государства, которого, впрочем, тоже не было. Женя давно привыкла к тишине, к отсутствию ужина и к тому, что её проблемы никого не волнуют. Вечный беспризорник в центре мегаполиса. Сегодня утром она проснулась с необычным чувством — со спокойствием. Решение было принято окончательно и бесповоротно. Дрожь в руках унялась, как только она достала из тайника под половицей новое, острое лезвие для канцелярского ножа. Глядя на своё отражение в темном стекле телефона, она поправила каштановую прядь волос и всмотрелась в свои зелёные глаза. Они казались пустыми. — Наконец-то мои страдания в этом мире будут сочтены, — прошептала она, и на губах её появилась кривая, нервная улыбка. Она не была сумасшедшей в клиническом смысле. Она была просто сломленной. Ей было тринадцать, и за свою короткую жизнь она выучила только одно: ты никому не нужна. Женя аккуратно, почти по-деловому, сложила в старый рюкзак паспорт и медицинский полис. Полиции будет проще опознать тело. Это была её последняя мысль, полная мрачной заботы о других. Она не хотела доставлять хлопот даже после смерти. Закинув рюкзак на плечо, она вышла из квартиры, даже не заперев дверь. Зачем? Брать там было нечего. Солнце непривычно слепило глаза. Вдоль дороги спешили люди, каждый со своими делами, каждый был погружен в себя. Женя ловила на себе косые взгляды: кто-то косился на её стянутую кофту с чужого плеча, всё таки всё, что она носит краденное, кто-то — на синяк под глазом, оставшийся после стычки с местными алкашами, требовавшими «убраться с их территории». Она привыкла. В ответ она лишь шире улыбалась и начинала напевать какую-то дурацкую песенку из старой рекламы. Пусть думают, что она ненормальная. Так даже легче. Пункт назначения — старая заброшка в промзоне, которую должны были снести на днях. Место идеальное: высоко, безлюдно и скоро исчезнет с лица земли, как и она сама. Подъем по ржавым лестницам отнял много сил. Сердце колотилось, но не от страха, а от физического напряжения. Наконец, она вышла на крышу. Ветер здесь гулял сильнее, трепал волосы, принося запах пыли и далекого города. Она села, прислонившись спиной к бетонной стене вентиляционной шахты, чтобы её не было видно с края. Достав таблетки, она высыпала их на ладонь. Четыре пластины сильного снотворного. Горсть. И тут её прорвало. Перед глазами, как дешевый фильм, замелькали картинки прошлого. Вот она в первом классе стоит у доски, а одноклассники смеются над её рваным ранцем. Вот учительница говорит, что от неё плохо пахнет, и просит сесть подальше от всех. Вот она, в попытке хоть кому-то стать нужной, помогает старушке донести сумки, а та шарахается от неё и кричит, чтобы она убиралась, а то вызовет полицию. — Ну и никчёмная же моя жизнь, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Никем так и не смогла стать. Только путалась под ногами. Мешала всем своим существованием. Она посмотрела на таблетки в своей руке. Ещё секунду назад она была спокойна. А сейчас спокойствие сменилось ледяным ужасом. Тело перестало слушаться, по щекам потекли обжигающие слёзы. — Нет... — вырвалось у неё помимо воли. Голос был чужим, тонким и жалобным. — Я не хочу умирать... Спасите... Пожалуйста... Она обхватила себя руками, сжимая таблетки в кулаке. — Пожалуйста, спасите меня кто-нибудь... Тишина. Только ветер и гул далекого города. Никто не придет. Никогда не приходил. Женя шмыгнула носом, размазала слёзы по щекам грязной ладонью и глубоко вздохнула. Страх ушел, сменившись тупой, тяжелой решимостью. — Ладно. Соберись, тряпка. — голос её дрожал, но слова были тверды. — Ты приняла решение. Ты закончишь начатое. Не позорься перед самой собой. Она зажмурилась, стиснула зубы до скрежета и, разжав кулак, отправила всю горсть таблеток в рот. Проглотила с трудом, запивая водой из старой бутылки. Горько. Но это горечь показалась ей привычной. Воду она давно не меняла. Вернее, давно она не пила чистой воды. Настала очередь лезвия. Вынув его из самодельного чехла, она посмотрела на свою левую руку. Вены на запястье пульсировали голубоватыми нитями. Сначала она провела слабо, пробуя. Тонкая, царапающая боль, и выступила алая полоска крови. Этого было слишком мало. — Надо сильнее, — прошептала она и, закусив губу, надавила по-настоящему. — Чёрт... Как же больно то... — зашипела она, глядя, как кровь заливает руку, капает на бетон, впитывается в джинсы. Мир начал слегка покачиваться. То ли от вида крови, то ли от таблеток. Она полоснула ещё раз, и ещё. Кровь текла ручьем, но казалось, что этого всё равно недостаточно. Жизнь уходила слишком медленно, слишком мучительно. Её трясло от боли и слабости. — Я так больше не могу... Не могу... — разрыдалась она в голос, чувствуя, как силы покидают её. Сознание мутилось. В голову полезли странные обрывки мыслей. Вспомнились старые аниме, которые она иногда смотрела в телефоне, сидя в библиотеке, чтобы согреться. Магия, другие миры, где люди могут всё. Может она хотя бы там будет меньше страдать. — Если перерождение существует... — прошептала она, чувствуя, как язык еле ворочается. — Я хочу переродиться в мире с магией... Хочу перестать быть ничтожеством... В памяти всплыло лицо улыбающегося героя из какого-то аниме, моя геройская академия. Всемогущий. Символ мира и надежды. Она не была фанаткой этого персонажа. Скорее наоборот, вся её сущность отторгала саму личность этого персонажа. — Плюс ультра... — выдохнула она, горько усмехнувшись разрываясь от боли. — Ха... Это уж точно мне поможет... Она с трудом поднялась на ноги. Голова кружилась, ноги подкашивались. Нужно было сделать последний шаг. Просто упасть вниз, чтобы всё закончилось быстрее. Она подошла к хлипкому ограждению, старой металлической сетке, наполовину сгнившей. Оперлась на неё, чтобы перелезть. Металл жалобно скрипнул и не выдержал. Женя даже не успела вскрикнуть. Она полетела вниз, кубарем, вместе с куском ржавой сетки. Мир завертелся в бешеном калейдоскопе: серое небо, кирпичная стена, мусор внизу, снова небо. Первый удар. Острый край балкона врезался в левую ногу. Раздался тошнотворный хруст, и дикая, слепящая боль взорвалась в сознании, заглушая действие таблеток, что уже создали пелену перед глазами и были готовы забрать её в царство Морфея. Левой ноги больше нет. — Чёрт...! — закричала она, но крик превратился в хрип. Второй удар. Спиной и правой рукой она врезалась в железную трубу водостока. Ещё один хруст. Рука безжизненно повисла плетью. Третий удар. Головой о бетонный выступ. Челюсть сломалась с мерзким звуком. Рот наполнился кровью и осколками зубов. Сознание погасло, не выдержав этого ада. Она очнулась на земле, среди битого кирпича и мусора. Тело горело огнем. Каждая клеточка кричала от боли. Она не могла пошевелиться. Не могла открыть рот. Сквозь кровавую пелену перед глазами она видела серое небо. «Добейте же меня... хоть кто-нибудь...» — мысль билась так сильно, что болела голова. — «Прошу... хватит меня мучать...» Сознание, и без того державшееся на волоске, начало гаснуть окончательно. В последней вспышке, как в бреду, перед ней пронеслись лица: пьяная мать, равнодушные учителя, смеющиеся одноклассники, шарахающиеся прохожие. Все, кто сделал её той, кем она стала. Той, кого больше нет. Мир вокруг почернел. Последний вздох вырвался из разбитой груди. Смерть в этом мире наконец забрала её. Навсегда ли? _________ Связь с автором: Тгк Син34