Я герой? Нет, не может быть!

‎Сознание возвращалось медленно, тяжелыми, вязкими толчками. Сначала пришла боль — тупая, ноющая, разлитая по всему телу, словно её всю ночь избили, но ни косточки не сломали. Затем — звуки: где-то далеко каркала ворона, шуршали по крышам ветки деревьев. И только потом — свет. Тусклый, серый, пробивающийся сквозь сомкнутые веки. ‎ ‎Женя думала, что уже никогда не откроет глаза. Что боль — это просто последний импульс умирающего мозга. Но нет. Веки всё же поддались, разлепились с трудом, словно их склеили изнутри. ‎ ‎Первое, что она увидела — потолок. Обшарпанный, с темными разводами от протечек и огромной паутиной в углу. Совсем не похоже на морг или больничную палату. ‎ ‎— Я... жива? — собственный голос прозвучал хрипло, словно чужой. ‎ ‎Женя приподнялась на локтях, морщась от резкой боли в боку, и машинально пересчитала конечности. Руки — на месте. Ноги... она замерла, уставившись на левую ногу. Та самая, которая при падении от удара о балкон разлетелась в хрусткое месиво, сейчас выглядела целой. Под рваной, грязной штаниной угадывалась нормальная человеческая ступня. Она пошевелила пальцами. Работают. ‎ ‎— Так... Раз... Два... Три... Четыре... Голова тоже на месте... Странно... — выдохнула она, чувствуя, как внутри поднимается липкая, холодная волна недоумения, когда она пересчитала конечности. ‎ ‎Женя села и огляделась. Помещение напоминало подвал или первый этаж давно заброшенного здания. Облупившаяся штукатурка на стенах, горы мусора в углах, окурки, битые бутылки и... использованные иглы. Целая россыпь шприцев у дальней стены. Сердце пропустило удар. Наркопритон. Она в каком-то наркопритоне. Хотя нет... Обычная заброшка с наркоманами. Это может стать проблемой. Нужно её срочно ликвидировать. ‎ ‎Глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь, она заставила себя подняться. Тело слушалось плохо, каждый шаг отдавался эхом боли в позвоночнике. Доковыляв до окна, затянутого многолетней грязью, она попыталась разглядеть улицу. ‎ ‎Сначала её взгляд уперся в плакат на стене соседнего здания. Иероглифы. Японские. Она моргнула, думая, что это галлюцинация от удара головой, но когда открыла глаза, текст на плакате вдруг сложился в понятные слова. По-русски. Будто кто-то внутри головы щелкнул переключателем. ‎ ‎— Галлюцинации, что ли... — пробормотала она, поправляя спутанную каштановую шевелюру исцарапанной, в ссадинах, ладонью. ‎ ‎Она прильнула к стеклу, вглядываясь в уличную жизнь. ‎ ‎Обычный городской пейзаж. Невысокие дома, магазинчики на первых этажах, автоматы с газировкой. Дети играют в мяч на небольшой площадке. Всё обычно. Почти. ‎ ‎Мимо прошел мужчина в деловом костюме. Вполне обычный, если не считать длинных щупалец, растущих из лопаток и лениво покачивающихся в такт шагам. ‎ ‎Женя замерла, вцепившись пальцами в подоконник. ‎ ‎А на скамейке напротив сидела девушка... с двумя головами. Бред какой... ‎ ‎— Где... где это я? — прошептала Женя, отшатываясь от окна так резко, что чуть не упала. ‎ ‎Сердце колотилось где-то в горле. Она лихорадочно стянула с плеч свой старый, потрепанный рюкзак — единственное, что осталось с ней в этом кошмаре. Руки дрожали, когда она доставала телефон. Экран засветился. Работает! ‎ ‎— Ура, работает! — выдохнула она с нервным смешком, обращаясь к пустоте. Ей было плевать, что она разговаривает сама с собой. Это успокаивало. ‎ ‎Она села прямо на пыльный пол, прислонившись спиной к стене, и включила интернет. Связь ловилась с перебоями — то одна палка, то две, — но ловилось. Открыв навигатор, она вбила свои координаты и уставилась на результат. ‎ ‎Мустафу. Япония. ‎ ‎— Вот чёрт... — выдохнула она, чувствуя, как мир под ногами снова начинает плыть. — Почему я здесь... Я же жить не хочу... ‎ ‎И тут она вспомнила. Падение. Кровь. Последние мысли о перерождении. Неужели... Неужели это сработало? Но почему она помнит ту боль? Почему тело всё ещё чувствует себя разбитым? ‎ ‎В рюкзаке, в боковом кармашке, что-то белело. Женя запустила туда руку и извлекла сложенный вчетверо листок бумаги. Она точно не клала его туда. Медленно, чувствуя, как холодеют кончики пальцев, она развернула записку. ‎ ‎Всего одна строчка, выведенная аккуратным, но каким-то безжизненным почерком: ‎ ‎«Если хочешь умереть, то смерть должна быть либо естественной, либо от убийства. Третьего не дано». ‎ ‎Женя перечитала пять раз. Смысл укладывался в голове с трудом. Ей дали второй шанс? Или это издевательство? Ей, которая так отчаянно хотела уйти, теперь поставили условия. ‎ ‎— Да чёрт! — она скомкала бумажку, но тут же разгладила обратно и сунула в карман. Вдруг пригодится. ‎ ‎Ладно. Нужно понять, куда её занесло. Она зашла в поисковик и, помедлив, набрала: «Устои мира. Япония. Странные люди». Страница загружалась мучительно долго, но когда открылась, Женя забыла, как дышать. ‎ ‎Статья за статьёй. «Причуды», «Герои», «Злодеи», «Рейтинги героев», «Геройская академия». Фотографии людей, летающих, стреляющих лазерами из глаз, меняющих форму. Всемогущий... Тот, которого она так отчаянно вспоминала перед прыжком. Всё это было слишком знакомо. ‎ ‎МГА. «Моя Геройская Академия». ‎ ‎Она попала в мир героев и злодеев. ‎ ‎Несколько минут Женя просто сидела, уставившись в одну точку. Потом её губы тронула кривая, нехорошая ухмылка. Та самая, какой она улыбалась перед падением с крыши. ‎ ‎— Ясненько... — протянула она, сжимая телефон в руке. — Значит, буду злодеем. Буду творить такое, что меня точно порешает какой-нибудь крутой герой. Быстро и эффективно. ‎ ‎План казался идеальным. Провоцируй, нарушай закон, выходи на арену — и получай желаемую смерть от руки профессионала. Чисто, быстро и без лишней возни с самой собой. ‎ ‎Но тут организм напомнил о себе. Острая боль в руке заставила её зашипеть и выронить телефон. Она посмотрела на ладони. Ссадины, порезы, грязь, въевшаяся в кожу. Раны, которые она получила при падении в прошлом мире, никуда не делись. Они просто... зажили не до конца? Бинтов нет. Антисептика нет. А инфекция здесь, судя по грязи вокруг, будет косить направо и налево. ‎ ‎— Чёрт. Надо найти что-нибудь, чтобы просто замотать, — проворчала она, поднимаясь с пола. ‎ ‎Женя двинулась вглубь здания, надеясь найти хоть какой-то намёк на аптечку или чистую тряпку. Она заглядывала в комнаты, перешагивала через кучи мусора, пока не услышала голоса. ‎ ‎Мужские, грубые, пьяные. ‎ ‎— ...я тебе говорю, сегодня повезёт, вон старику Танаки пенсию принесли, можем его обчистилить и мы ещё неделю не будем думать о новой дозе... ‎ ‎Женя замерла за углом и осторожно выглянула. В довольно просторной комнате, служившей, видимо, местной «гостиной», сидели двое. Бомжи, судя по одежде — грязной, рваной, пропитанной запахом перегара и немытого тела. Один, с огромным синяком под глазом, грел руки над импровизированной горелкой. Второй, постарше, с третьим глазом на лбу, мутно смотрел в пространство. ‎ ‎— Девочка, ты чего тут делаешь? — вдруг прорезался третий глаз, уставившись прямо на неё. — А ну выходи! ‎ ‎Женя выдохнула и вышла из-за угла. Дрожать нельзя. Покажешь слабость — сожрут. Это она уяснила ещё когда была пятилеткой. ‎ ‎— Это моя территория, — сказала она ровным, холодным голосом, глядя прямо на мутанта с третьим глазом. ‎ ‎— Чего?! — мутант вскочил, пошатываясь. — Это наша территория! Мы тут с братаном уже полгода кантуемся! Убирайся, пока цела! ‎ ‎Он двинулся на неё, размахивая руками. Женя лихорадочно огляделась. На полу, среди мусора, блеснуло стекло. Пустая бутылка из-под саке. Тяжелая. Она метнулась, схватила её за горлышко и, не давая себе времени на раздумья, со всей силы опустила на голову нападающего. ‎ ‎Звон стекла, глухой удар. Мужик осел на пол, как мешок с картошкой. С головы кровь. Осколки в голову. ‎ ‎Второй, тот, что помоложе, вскочил, вытаращив глаза. Он переводил взгляд с поверженного товарища на Женю, сжимающую горлышко разбитой бутылки. Женя стояла, тяжело дыша, и смотрела на него волком. ‎ ‎— Валите, — процедила она сквозь зубы. — Оба. И другим предупредите: это моё здание. Сунутся — хуже будет. ‎ ‎Бомж помолчал секунду, потом подхватил товарища под мышки и, пятясь, потащил его к выходу. ‎ ‎— Психованная... — донеслось уже с лестницы. ‎ ‎Как только они скрылись, Женя выронила бутылку и осела на пол. Руки тряслись. Колотило всю. Выбора у неё никогда не было. Нужно всегда уметь стоять на своём. Неважно как. ‎ ‎— Блять, как же больно... — прошептала она, глядя на свои ладони. От удара порезы на руках открылись, сквозь грязь сочилась кровь. Состояние только ухудшилось. ‎ ‎Нужно было срочно что-то делать. Она поднялась и продолжила поиски, но теперь методично обшаривая каждый угол. И удача улыбнулась. В конце коридора, за проржавевшей дверью, обнаружилась табличка: «Медицинский кабинет». Внутри было пусто, разграблено, но... на верхней полке шкафа, в пыли, лежали бинты. Целых десять пачек! Кто-то припрятал и забыл. ‎ ‎— Джекпот, — выдохнула Женя, прижимая бинты к груди как величайшее сокровище. ‎ ‎Но раны нужно было сначала промыть и продезинфицировать. Воды в здании не было. И тут она вспомнила комнату, где сидели бомжи. Там, среди бутылок, она видела запечатанную. ‎ ‎Она вернулась. На полу, рядом с горелкой, стояла нетронутая бутылка водки. Женя подняла её, повертела в руках, по привычке глянула на дату розлива. Потом усмехнулась своей глупости: ‎ ‎— Блин, это же мне ничего не даёт. Вот я тупая... ‎ ‎Открутив крышку, она сначала сделала небольшой глоток. Горькая, обжигающая жидкость провалилась в желудок, разнося тепло. Женя закашлялась, но рукавом вытерла слезы и, зажмурившись, начала лить водку прямо на раны. ‎ ‎— А-а-а-а! — заорала она, когда спирт попал в открытые порезы. Боль была адская, выжигающая. Она закусила губу до крови, но продолжала лить, пока не обработала все ссадины на ладонях. Потом закатала рукава — там тоже кожа была исполосована порезами. Полила и их. ‎ ‎Когда всё было кончено, она просто сползла по стене на пол, тяжело дыша и чувствуя, как к глазам подступают слёзы. От боли, от унижения, от абсурдности ситуации. Несколько минут она просто сидела, сжимаясь в комок и пережидая, пока огонь в ранах утихнет. ‎ ‎Потом взяла бинты и принялась педантично, насколько позволяли дрожащие руки, заматывать самые глубокие порезы. Закончив, она посмотрела на свои руки — обе по локоть в белых бинтах, кое-где уже проступающих красным. ‎ ‎— Косплей на Дазая? — горько усмехнулась она, вспомнив персонажа из какого-то старого аниме. — Осталось только волосы постричь... ‎ ‎Самоирония помогала держаться. ‎ ‎Отдышавшись, она оглядела комнату, где планировала обосноваться. Пусто, холодно, пыльно. Но это теперь её дом. Нужно приводить в порядок. ‎ ‎— Ладно. Сначала мусор, потом поищу, чем можно застелить пол. ‎ ‎Она нашла старую швабру, насадила на неё кусок грязной тряпки и принялась выметать всё из комнаты. Работать больной, разбитой девчонке было тяжело, но упрямство, граничащее с отчаянием, гнало её вперёд. Через час комната преобразилась. Пыли и мусора не было, паутину по углам она сбила той же шваброй. ‎ ‎Окна, к счастью, оказались целыми, и это было огромным плюсом — холодный осенний ветер не задувал внутрь. А батареи... она с удивлением прикоснулась к одной из них. Тёплая! В здании всё ещё подавали отопление. Это был настоящий подарок судьбы. ‎ ‎Женя легла прямо на холодный пол, придвинувшись как можно ближе к батарее. Усталость навалилась мгновенно, высасывая последние силы. Глаза слипались. ‎ ‎— Нужно купить сигареты... — прошептала она уже в полудрёме, вспомнив, что пачка осталась в рюкзаке. ‎ ‎Боль отступила, утонув в глубоком, тяжёлом сне без сновидений. Впервые за долгое время она спала спокойно. Возможно, потому что у неё теперь была цель.