Я герой? Нет, не может быть!

Проснулась Женя довольно таки рано. Вернее, очень рано — часы показывали три утра, за окном было темно, и только редкие фонари освещали пустую улицу. Она села на футоне, свесила ноги и просто посидела несколько минут, глядя в одну точку. Потом встала, подошла к окну, посмотрела на время, попила воды из стакана, который всегда стоял на тумбочке. Взгляд упал на гипс. Женя поморщилась. Замотала гипс пакетами, дабы не намочить, и пошла в душ. С огромным трудом — здоровой рукой, изгибаясь под немыслимыми углами — помыла голову. Потом помылась в целом, высушила волосы феном, обтёрла тело полотенцем. Надела пижаму и только тогда заметила, что спала в геройском костюме. Уснула, не переодевшись. — Так... — прошептала она, глядя в зеркало. Синяки под глазами, кожа лица сухая, губы потрескались. — Сегодня выходной, поэтому вполне можно похалтурить... Ещё сегодня психиатр. Мда. Она легла обратно. Ещё слишком рано, чтобы вставать. Только закрыла глаза — и уснула. А после случилось странное. Резкий ор в ушах — чей-то крик, или вой сирены, или просто звук, которого не было. Стало страшно. Очень страшно. Сердце заколотилось, дыхание сбилось, она начала дышать быстрее и уже из-за этого проснулась. Такое у неё происходило и в прошлой жизни. Панические атаки. Надо будет обсудить с психиатром. Она полежала несколько минут, восстанавливая дыхание, потом снова закрыла глаза и уснула. --- Психолог и психиатр Это происходит после главы 14, но расскажем об этом сейчас. Кабинет психолога располагался на втором этаже муниципальной клиники — в том самом здании, где работала доктор Ямамото. Женя специально выбрала другое отделение, подальше от той женщины. Юмэри не возражала — записала её к специалисту, который не имел никакого отношения к их организации. — Заходи, Имаи-сан, — приветливый голос раздался из-за двери. Женя толкнула дверь и вошла. Кабинет оказался светлым, с большим окном и мягкими креслами. На стенах — нейтральные картины с природой, на столе — чай и печенье. Всё выглядело так, будто здесь хотели создать максимально комфортную обстановку. Жене это не нравилось. Комфорт вызывал подозрения. За столом сидела женщина лет сорока — с короткими тёмными волосами, в очках, в простом сером кардигане. Никакой причуды, насколько могла судить Женя. Или причуда скрытая. В любом случае, она не собиралась расслабляться. — Меня зовут Кимура Саори, — представилась женщина. — Ты можешь называть меня просто Саори. Хочешь чаю? — Нет, — ответила Женя, садясь в кресло напротив. Она держалась прямо, руки положила на колени — здоровую поверх сломанной. Не смотрела психологу в глаза, но и не отводила взгляд. Смотрела чуть мимо — в район переносицы. В интернете прочитала, что так создаётся иллюзия зрительного контакта без реального сближения. — Юмэри-сан рассказала мне немного о твоей ситуации, — продолжила Кимура. — Она сказала, что у тебя были... эпизоды самоповреждения. И что тебе трудно говорить о своих чувствах. — Она много говорит, — холодно ответила Женя. — Это её право как опекуна. Ты не согласна? — Не согласна, что нужно было сюда приходить. Кимура кивнула, никак не отреагировав на грубость. — Понимаю. Многие пациенты так думают. Но раз уж ты здесь, может быть, мы просто поговорим? Не о том, что случилось. О том, как ты сейчас себя чувствуешь. — Нормально. — Нормально — это как? — Как обычно. — А как обычно? Женя замолчала. Она не любила такие разговоры — когда её загоняли в угол вопросами, на которые не было хороших ответов. — Устала, — сказала она наконец. — От чего? — От всего. Кимура сделала пометку в блокноте. Женя напряглась. — Что вы пишете? — Заметки для себя. Чтобы не забыть детали. Это не досье, не отчёты. Никто их не увидит. — Покажете? Кимура помедлила, потом развернула блокнот. Там было написано: «Защитная реакция. Избегает зрительного контакта. Отвечает односложно. Насторожена». — Видите? Ничего личного, — сказала Кимура. Женя кивнула, слегка расслабившись. Не сильно, но достаточно, чтобы перестать сжимать кулаки. — Расскажи мне о своей руке, — попросила Кимура. — Как ты её сломала? — В бою. — В каком бою? — В тренировочном. — Ты часто дерёшься? — Часто. — Тебе нравится? Женя задумалась. Это был неожиданный вопрос. — Не знаю, — ответила она честно. — Это единственное, что я умею. — Ты умеешь не только драться. Юмэри сказала, ты хорошо учишься, готовишь кофе, монтируешь видео... — Вы много обо мне знаете, — перебила Женя, и в голосе снова появилась сталь. — Только то, что мне сказали. А что я должна знать? — Ничего. Я не интересный человек. — Это ты так думаешь. Разговор продолжался около часа. Кимура не давила, не лезла в душу, не задавала провокационных вопросов — просто говорила о том, о чём Женя была готова говорить. О школе, о работе, о Хиросу и Харуки. О Юмэри Женя говорила с неохотой. О старом мире — не говорила вообще. В конце сессии Кимура отложила ручку и посмотрела на Женю внимательно, но без напряжения. — Имаи-сан, — сказала она. — Я хочу задать тебе один вопрос, и прошу ответить честно. Это важно для того, чтобы я могла помочь. — Я не просила о помощи. — Понимаю. Но раз я уже здесь — просто скажи. У тебя когда-нибудь были мысли о том, чтобы причинить себе вред не только физически? Не порезы, не удары — а что-то более серьёзное? Женя замерла. Она знала, о чём спрашивает психолог. О смерти. О тех мыслях, которые преследовали её в старом мире. О тех, которые иногда возвращались в моменты слабости. — Бывали, — коротко ответила она. — И сейчас бывают? Пауза. — Иногда. Кимура кивнула, сделала пометку в блокноте, потом отложила его. — Спасибо за честность. Я хочу предложить тебе кое-что. — Что именно? — Моя квалификация позволяет работать с тревожными расстройствами, депрессией, посттравматическими состояниями. Но в случаях, когда есть риск суицидальных мыслей и действий, я предпочитаю перестраховываться. В этой клинике есть отличный психиатр — доктор Исида Хироши. Он работает с подростками, имеет большой опыт. Я хочу, чтобы ты сходила к нему на консультацию. Женя напряглась. — Психиатр — это таблетки. — В том числе. Но не только. Иногда химический дисбаланс в организме невозможно исправить разговорами. И в этом нет ничего постыдного. — Я не сумасшедшая, — тихо, но твёрдо сказала Женя. — Я и не говорю, что ты сумасшедшая. — Голос Кимуры был спокойным, без тени осуждения. — У тебя сломанная рука — ты идёшь к травматологу. У тебя болит зуб — ты идёшь к стоматологу. Когда мозг работает не так, как нужно — ты идёшь к психиатру. Это просто специалист, как любой другой. Женя молчала, переваривая. — Я подумаю, — сказала она. — Хорошо, — Кимура написала что-то на визитке и протянула ей. — Вот его контакты. Имаи-сан... спасибо, что пришла. Я знаю, это было нелегко. Женя взяла визитку, сунула в карман и встала. --- Три дня спустя Кабинет психиатра находился в том же здании, двумя этажами выше. Женя поднялась по лестнице, толкнула дверь и вошла в приёмную. Никаких мягких кресел и уютных картин. Здесь было стерильно, чисто, функционально — белые стены, пластиковые стулья, стойка регистратуры. На стене — расписание и правила внутреннего распорядка. — Имаи Юки? — спросила медсестра. — Да. — Проходите, доктор вас ждёт. Кабинет Исиды Хироши оказался больше, чем у Кимуры, но так же стерилен. В углу стоял стол для осмотра, на стене — плакаты с анатомией мозга и схемами нервной системы. На письменном столе — компьютер, стопка бумаг и кружка с надписью «Лучший психиатр года». Сам доктор оказался мужчиной лет пятидесяти, с сединой в волосах и внимательными, но усталыми глазами. Он был в белом халате, из-под которого виднелся строгий костюм. — Имаи-сан, присаживайся, — он указал на кресло рядом со столом. — Саори-сан передала мне твои данные. Расскажи сама, что тебя беспокоит. — Ничего, — ответила Женя, садясь. — Она сказала прийти. — Ты пришла, и это хорошо. — Исида не давил, говорил ровно, спокойно. — Давай я задам несколько вопросов, а ты просто отвечай. Хорошо? — Хорошо. — Ты когда-нибудь пробовала покончить с собой? Прямой вопрос. Без подготовки. Женя замерла, но ответила, глядя в стену: — Да. — Когда? — В прошлом году. — Расскажешь? — Нет. Исида кивнул, не настаивая. — Мысли о смерти приходят к тебе сейчас? Пауза. Долгая. — Иногда, — призналась Женя. — Не так часто, как раньше. Но иногда. — Что тебя останавливает? Вопрос её удивил. Она задумалась — по-настоящему, впервые. — Семья, — сказала она наконец. — Люди, которые... которым не всё равно. — Это важно, — сказал Исида. — Очень важно. А теперь давай поговорим о твоём сне. Ты спишь нормально? — Не очень. — Сколько часов? — Четыре-пять. — Каждый день? — Почти. — Перекусы? Еда? — Когда как. Исида делал пометки в компьютере. Женя не напрягалась — ей было всё равно, что он пишет. Через час разговора — о сне, о еде, о настроении, о том, как часто она срывается на крик и как часто плачет (никогда) — доктор откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё. — Имаи-сан, я предлагаю тебе курс антидепрессантов, — сказал он прямо. — Лёгких, с минимальными побочными эффектами. Они не решат твои проблемы, но помогут мозгу работать ровнее. Тебе будет легче контролировать свои мысли и эмоции. — Таблетки, — констатировала Женя. — Таблетки. Но не для того, чтобы сделать тебя «нормальной». Ты и так нормальная. Таблетки для того, чтобы у тебя были силы с этим справляться. — Они меня изменят? — Нет. Они сгладят острые углы. Ты останешься собой. Женя смотрела на него долгим взглядом. Потом спросила: — Это лекарство — я могу умереть от передоза? Исида помолчал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень. — Нет, — сказал он. — В терапевтических дозах — нет. Я буду давать тебе минимальное количество. Если ты примешь всю пачку разом — будет плохо, но не смертельно. Ты меня поняла? — Поняла. — Ты согласна? Женя опустила взгляд на свою руку в гипсе, потом перевела его на доктора. — Дайте рецепт. --- Дома — И что он сказал? — спросила Юмэри, когда Женя вернулась с рецептом и пакетиком лекарств. — Что у меня проблемы с головой, — ответила Женя, бросая рецепт на стол. — Обиделась? — Нет. Сказал, что я нормальная. Просто таблетки нужны, чтобы было легче. Юмэри подошла, взяла рецепт, прочитала. Потом повернулась к Жене и притянула её к себе. — Ты правда согласилась? — спросила она в макушку. — Ага. — Ты молодец. — Не надо меня хвалить. Это просто таблетки. — Нет, это не просто таблетки. — Юмэри отстранилась, заглянула в глаза. — Это значит, что ты борешься. А не просто ждёшь, когда всё кончится. Женя не ответила. Она взяла пакетик, ушла в свою комнату, открыла коробку и долго смотрела на маленькие белые таблетки. Потом достала одну, положила на язык и запила водой. Вкуса почти не было. — Первый день, — сказала она себе. — Поживём — увидим. --- Новое утро Проснулась Женя от того, что Юмэри её будила. — Доброе утро, — улыбнулась женщина, потрепав её по голове только тогда, когда та полностью открыла глаза. — Вставай давай. Я сегодня с тобой пойду — мне на скрининг, тебе к психиатру. Живот Юмэри уже заметно округлился — четвёртый месяц беременности. Ребёнок внутри рос, шевелился иногда по ночам, и Женя иногда ловила себя на мысли, что хочет его защитить. Ради этого ребёнка она собиралась остановить Всех За Одного. Но понимала, что одна не справится. — Ага... Сейчас... Чуть-чуть полежу и встану, — ответила Женя, всё ещё сонная. Юмэри кивнула и вышла. Женя пролежала ещё минут пять, потом заставила себя встать. Пошла на кухню, позавтракала — омлет, который оставил Хиросу, и стакан апельсинового сока. Зашла в ванную, умылась, вернулась в комнату, переоделась. — Всё, я готова! — крикнула она. Внезапно послышался выстрел — резкий, хлёсткий, как удар плёткой. А следом — глухой удар тела об пол. Сердце Жени пропустило удар. — Юмэри? — позвала она, выходя в коридор. Тишина. — Юмэри! Она забежала в комнату Юмэри — и увидела. Женщина лежала на полу, прижимая руки к животу. Сквозь пальцы сочилась кровь. Много крови. — Нет-нет-нет, — прошептала Женя, падая на колени рядом. — Юмэри, слышишь меня? Юмэри! — Женя... — голос Юмэри был слабым, глаза закатывались. — Не смей закрывать глаза! — рявкнула Женя, схватив её за плечи. — Не смей! Она оттащила Юмэри подальше от окна, откуда, видимо, прилетела пуля, положила на диван и трясущимися руками нащупала телефон. Пальцы не слушались. Она набирала номер и сбрасывала, потому что не могла попасть по кнопкам. С третьего раза получилось. — Алло? — раздался голос на том конце. — Доктор Ямамото, — выпалила Женя, задыхаясь. — Юмэри. Покушение. Живот прострелен. Приезжайте сейчас же! — Выезжаю, — ответила та без лишних слов и отключилась. Женя бросила телефон на пол и принялась останавливать кровь. Здоровой рукой прижимала полотенце к ране, пытаясь понять, насколько это серьёзно. Пуля прошла навылет — входное отверстие было в боку, выходное — с другой стороны живота. Кровотечение сильное, но не артериальное. — Держись, — шептала она, сжимая зубы. — Держись, Юмэри. Не смей умирать. Ты слышишь меня? У тебя ребёнок. У тебя я. У тебя Хиросу и Харуки. Ты не имеешь права умирать! Юмэри что-то прошептала в ответ, но слов было не разобрать. Её лицо стало белым как бумага, глаза закрылись. — Эй! — Женя похлопала её по щеке. — Не спать! Открой глаза! Юмэри открыла — с трудом, на секунду, но этого хватило. Доктор Ямамото приехала через пятнадцать минут — время, которое показалось Жене вечностью. Она влетела в комнату, даже не сняв пальто, и сразу принялась за работу. Её причуда засветилась зелёным, охватывая тело Юмэри. — Пуля прошла не задев внутренние органы, — быстро сказала она, сканируя. — Повезло. Ребёнок цел. Я остановлю кровотечение и восстановлю повреждённые ткани, но ей нужен полный покой. Никаких нагрузок. — Сделайте что-нибудь, — попросила Женя, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на мольбу. — Я и делаю, — ответила Ямамото, не отвлекаясь. Через час всё было кончено. Юмэри лежала на диване, бледная, но живая — и спящая. Зелёное свечение погасло. На животе остался свежий розовый шрам — память о том, что могло стать фатальным. — Она выживет, — сказала Ямамото, вытирая руки. — Ребёнок тоже. Но кто стрелял? — Не знаю, — ответила Женя, глядя в окно. — Но я узнаю. — Будь осторожна, — сказала доктор, собирая инструменты. — Ты мне не нравишься, Имаи, но Юмэри — хороший человек. Не дай ей умереть. Она ушла, оставив Женю одну. --- День после покушения Женю трясло весь день. Не видимо — внешне она была спокойна, как скала. Но внутри всё дрожало — мелко, противно, неконтролируемо. Она сидела рядом с диваном, на котором спала Юмэри, и смотрела на неё. Проверяла дыхание. Считала вдохи. Когда Юмэри вздрагивала во сне, Женя вздрагивала вместе с ней. Хиросу приехал через два часа. Он ничего не сказал — просто подошёл, сел рядом, обнял жену и закрыл глаза. Но Женя видела, как дрожат его руки. — Кто? — спросил он наконец. — Не знаю, — ответила Женя. — Но я узнаю. — Ты не должна в это лезть. — Я уже влезла. Он посмотрел на неё. В его глазах была благодарность и страх одновременно. — Ты спасла её, — сказал он. — Если бы не ты... — Не надо, — перебила Женя. — Не надо об этом. Харуки прибежал из школы и замер на пороге, увидев Юмэри бледной и неподвижной. — Что с ней? — спросил он, и его голос дрожал. — Всё хорошо, — ответила Женя, беря его за руку. — Она спит. Скоро проснётся. — Правда? — Правда. Харуки кивнул, но не ушёл — сел рядом с Женей и тоже уставился на Юмэри. Так они сидели втроём — Хиросу, Женя, Харуки — и ждали, когда она проснётся. --- Вечер Юмэри пришла в себя только к вечеру. Открыла глаза, поморгала, огляделась. — Вы чего такие похоронные? — спросила она хрипло. — Я жива. — Дура, — сказал Хиросу, прижимая её к себе. — Дура, ты нас всех напугала. — Я не стреляла в себя, между прочим. — Это не смешно. — А я и не смеюсь. Харуки забрался на диван и прижался к ней с другой стороны, обнимая за здоровый бок. — Не умирай, — сказал он тихо. — Пожалуйста. — Не собираюсь, — ответила Юмэри, гладя его по голове. — У меня ещё полно дел. Женя стояла в стороне, смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри наконец отпускает. Трясучка прошла, осталась только усталость — глубокая, до костей. — Я в душ, — сказала она и вышла. Под горячей водой она стояла долго. Смотрела на свои руки — измазанные кровью, хотя она уже отмыла их. В голове крутились мысли: кто стрелял? Зачем? Кто знал, что Юмэри будет дома в это время? Кто знал, где её комната, с какой стороны подойти? Лена, которая всё это время была на работе и ничего не знала, вернулась поздно. Увидела заляпанное кровью полотенце в ванной и напряглась. — Что случилось? — спросила она, заглянув в комнату Юмэри. — Покушение, — коротко ответила Женя. — Жива. Ребёнок жив. Всё. — Кто? — Не знаю. Но узнаю. Лена смотрела на неё долгим взглядом. — Если нужна будет помощь — скажи. — Спасибо. --- Ночь Женя не могла уснуть. Она лежала на футоне, глядя в потолок, и считала вдохи. Раз, два, три, четыре. Сбивалась. Начинала заново. Мысли лезли в голову, одна страшнее другой. Что Юмэри могла умереть. Что ребёнок мог погибнуть, даже не родившись. Что Хиросу остался бы один. Что Харуки снова потерял бы семью. Что она — Женя — осталась бы совсем одна, как в том мире, на крыше, с лезвием в руке. Она встала, прошла в ванную, села на край ванны и уставилась в стену. Руки дрожали. Она хотела закричать — но не могла, потому что разбудит всех. Она хотела заплакать — но не могла, потому что разучилась. Она сидела и смотрела на свои пальцы. Белые, с костяшками, с мелкими шрамами. — Не сейчас, — сказала она себе. — Не сейчас. Она вернулась в комнату, достала коробку с таблетками — теми, которые выписал психиатр. Посмотрела на них. Лекарство от депрессии. От тревоги. От мыслей о смерти. — Помоги, — прошептала она, проглотив одну. Села на футон, прижала к себе лисёнка. Ждала. Через полчаса ощутила лёгкую тяжесть в веках. Не сон — просто усталость, которая наконец взяла своё. Женя легла, закрыла глаза и провалилась в забытье. Без снов, без кошмаров, без криков в ушах. Просто — темнота. --- Утро следующего дня Она проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Открыла глаза — над ней стояла Юмэри. Бледная, с синяками под глазами, но живая. Улыбающаяся. — Ты чего здесь? — спросила Женя, садясь. — Тебе лежать надо. — Я и лежала. Потом надоело. — Юмэри села рядом, взяла её за руку. — Ты спасла меня. — Я сделала то, что любой бы сделал. — Нет. — Голос Юмэри стал серьёзным. — Не любой. Ты. Ты не убежала. Не испугалась. Не вызвала полицию и не ушла ждать. Ты сама остановила кровь. Сама позвала врача. Сама меня спасла. Женя молчала. — Я горжусь тобой, — сказала Юмэри. — Каждый день. Но сегодня — особенно. — Перестань, — тихо сказала Женя. — Я не выдержу. — Выдержишь. Ты сильная. Женя покачала головой, но спорить не стала. Она прижалась плечом к плечу Юмэри и закрыла глаза. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — ответила Юмэри. — Ты — моя семья, Женя. И я тебя никому не отдам. Они сидели так долго. Молча. Тихо. В доме, где пахло кровью и лекарствами, но где всё ещё было тепло. А за окном вставало солнце. Новый день. И он обязательно будет лучше.