Плевать, что будет после, ведь твои губы возле моих

Олег вернулся из армии в июле этого года. На улице стояло невероятное пекло даже для их южного края – почти пятьдесят градусов, но бег по плацу в совсем недышащих берцах и такой же недышащей военной форме научил его стойкости и выдержке в любую непогоду. Летом было пиздец как жарко, зимой – пиздец как холодно, осенью и весной – пиздец как мокро. Он ко всему за год привык и даже думал: затащи его кто–нибудь в грязный вонючий окоп на фронт – он бы себя чувствовал там вполне себе комфортно. Он даже молчал об этом трёхминутном душе под ледяной водой, необходимости вручную стирать себе носки и трусы и бриться одноразовой бритвой, которая оставляла после себя неизбежные ранки по всему лицу, вырывая короткие жёсткие волоски с корнем. Все стереотипы об армии про то, что круглое – тащим, квадратное – катим, а летом красим траву в зелёный, оказались даже более чем правдой. Нет, он вообще не сомневался в том, что всё так и есть: ему, в конце концов, рассказывали об этом многочисленные приятели, ушедшие в армию и вернувшиеся из неё до него, но масштаб сумасшествия оказался охуеть какой огромный. В общем, армия для него оказалась реальной школой жизни – суровой, беспощадной и бессмысленной. Не спать сутками, курить казахские сигареты за тридцать рублей, слушать истории о том, как кто-то подорвался на мине у ограждения, и прочее, и прочее, и прочее. Всё это стало для него такой обыденностью, что, когда он вернулся домой к матери с отцом, долго не мог привыкнуть, что не надо больше вставать в шесть утра, есть невкусную еду, заправлять постель кантиком без единой складочки и стоять на тумбочке практически сутки. Короче, эдакие вьетнамские флэшбеки, но не настолько серьезные, скорее проявляющиеся в мелочах, связанных с бытовой стороной жизни, потому что в остальном морально оттуда он вышел относительно целым. Даже его достаточно отстраненная по жизни мама заметила в сыне перемены, как ей казалось, в лучшую сторону. А вот Олегу так вообще не казалось. Да, он вернулся готовый к любому пиздецу – хоть завтра его воевать под обстрелами града отправят, но вот к обычной жизни он готов после этого суматошного, мягко говоря, года не был. Вскоре ему предстояло вернуться в универ, где он не был год, и проходить заново второй курс, что его начало отягощать полноценно только, когда он вернулся на родную землю и поцеловал берёзки. Родители каким-то чудом всю его небольшую жизнь откладывали деньги на его универ и, к моменту поступления, накопили нужную для учёбы сумму. Олег выбрал политехнический универ по специальности машиностроение, потому что это единственное, что было ему более-менее интересно и более-менее удавалось. Но в конце второго курса он не сдал сессию из–за одного еблана на преподе, и его с позором отчислили, из–за чего ему пришлось уйти в эту злополучную армию – служить на границе с Казахстаном с адекватными русскими парнями и совсем неадекватными казахами. Нет, были адекватные, но когда они сбивались в стаю в толпе русских – это был пиздец. Благо, Олег в целом был человек неконфликтный и умел договариваться, поэтому его принимали и уважали и в том, и в другом лагере. Он часто решал конфликты между парнями так, что до драки не доходило. Не без внутреннего напряга, конечно, но обычно дело шло как по маслу. Он думал, что в основном из–за этого он вышел из армии ефрейтором, а не простым рядовым. Контакты с армейскими парнями у него остались, но они только вернулись домой, и надобности переписываться друг с другом сейчас не было. Когда Олег в первый день взял в руки свой айфон, лежащий целый год в тумбочке, он охуел от прогресса технологий, как ребёнок, берущий в руки гаджет в первый раз. Он неделю просидел, тупо играя в игры, смотря фильмы и просто листая ленту в телефоне, – не мог оторваться. И не мог насладиться свободой, запахом дома, короткими объятиями с мамой и даже тупыми папиными шутками, по которым он успел по–настоящему соскучиться. Да, в первый же день они пошли с парнями праздновать. Витёк с Марком (смогли только они и их девушки) на пару закатили такой фуршет, что Олег в конце дня давился от еды и пива, но армейская закалка позволила ему не наблевать, даже когда он был уже в полном умате. Рассказывать про службу, вопреки тому, как это бывает у парней, вернувшихся из армии, он едва ли хотел, хотя больше было рассказывать и не о чем. Парни о многом спрашивали: а как было то, а как было это, а что вон там, а что вон тут. Олег просто спокойно рассказывал через не хочу – им же реально интересно было, не только из вежливости спрашивали. Парни вообще поразились тому, как Олег изменился: из эдакого бунтаря с сумасшедшим оскалом и патлами до плеч он превратился в сурового парня – собранного и хмурого. У него даже голос изменился, стал грубее и глубже, но он подозревал, что это из–за тех самых казахских сигарет с дешёвым табаком, которые он курил по пачке в день. Да, лёгкие он себе просадил знатно, но завязывать пока не хотел, думал просто, что надо курить поменьше на гражданке. Точнее, блять, просто в дальнейшей жизни, нет никакой больше гражданки. А ещё он вернулся лысым, как бильярдный шар. Парни его сами брили перед уходом, но получился он не такой блестяще–лысый, каким он в итоге вернулся. Марк сказал, что ему идёт, а Витёк сказал, что вообще не идёт, и кому из них верить он не знал. Анжела – девчонка Витька, тоже сказала, что не идёт, а Оксана – девчонка Марка, сказала, что идёт. И кому тут верить? Самого Олега его новая "причёска" раздражала катастрофически, потому что он всю свою жизнь ходил с роскошной, блестящей на солнце шевелюрой чуть ниже плеч каштанового цвета. Его волосам даже девчонки завидовали. Но на девочку он был не похож совершенно: у него были острые скулы, прямой нос с небольшой горбинкой и тонкие, но не слишком, губы. И с длинными волосами он выглядел даже несколько брутальнее, чем с короткими. По крайней мере, ему так казалось. В армии он ещё, к тому же, слегка поднабрал, сначала этого факта испугался, но решил пустить всё это в физическую подготовку и вышел оттуда подкачанным, но не слишком. Шкафом он не был никогда и никогда к этому не стремился, но его новая форма ему очень даже нравилась. Он, как вернулся, сразу записался в местный спортзал – отец дал денег. Туда ходили и Марк с Витьком, но только раз в неделю, а Олег собрался ходить как минимум два раза в неделю, чтобы не терять форму. Ещё он решил жёстко следить за питанием, но часто срывался, и баланса пока находить не получалось. Его уже бывшая девушка Нина бросила его ещё когда он только объявил ей, что уходит в армию. Она просто честно, но не без истерики, заявила, что она не будет тратить свою молодость на ожидание какого-то непонятного нескладного (и по характеру, и по внешности), Олега (это с её слов), с которым не факт, что вообще что–то получится. Они тогда знатно разосрались, но Олег по итогу пережил это относительно спокойно. Но всё равно на неё даже до сих пор иногда злился. В основном за то, что ебать ему мозги год было нормально, а когда предстояла перспектива, где ебать мозги не получится ещё долго, — она съебалась. Что, в целом, вполне логично и закономерно. Были они вместе всего год, из которого каких–то особо тёплых воспоминаний о ней и об их отношениях у него не осталось. Да, был неплохой секс, от которого его даже не сильно воротило (Нина за собой ухаживала), но отношения были какими-то вообще не отношениями. Она чего-то от него постоянно хотела, постоянно вопила и срывалась на крик, не говорила напрямую, чего хочет, – сам угадай, сам догадайся, разложи карты таро, погадай на шаре, сходи к гадалке. Олег тогда просто тихо бесился и махал на неё рукой, по крайней мере по первости. Нет, первые месяцы он правда пытался найти к ней подход, но когда понял, что это бесполезно, решил для себя, что будет просто пользоваться их отношениями в своих целях, как бы его от этого ни корёжило — людьми он пользоваться не любил. Плюс, он был уверен, что Нина ему изменяла всю дорогу, поэтому без презерватива они не трахались, как бы она ни просила. Он с трудом выносил её истерики и где–то зимой в армии понял, что ему очень повезло, что она сама его бросила. Марк с Витьком были близнецами с практически одинаковыми характерами, только один поспокойнее и поразумнее — Витёк, а другой дикий и поглупее – Марк. Различать их умели только родители, их девушки и друзья. Они, в отличие от Олега, ушли после девятого в строительный техникум, который почему-то называли "колледж", но от колледжа там было одно название. Тем не менее учились они неплохо и в этом году эту шарагу закончили. Им бы поступить дальше в универ, но они тоже собрались пойти в армию в осенний призыв, наслушавшись Олеговых (и не только), историй о службе — вообще нихуя не радужной, — но им почему-то это показалось пиздец какой заманчивой идеей. В общем, вернулся он в середине июля, отдыхал, прохлаждался и морально готовился к учёбе, изнывая от жары и плюя в переносном смысле в потолок. Как-то одним позднеиюльским вечером ему позвонил Марк: — Здарова, братан, — бодрым голосом поприветствовал он Олега. — Здоровее видали. — Чё грустный какой? — Да я не грустный, просто ты меня заранее заебал, — типично подъебнул его Олег, складывая из фантика от конфетки незамысловатое оригами. Он был невероятно занят. И знал, что Марк не обидится. — Ага, попизди мне тут. Ну чё, ты готов тусить? — А с кем? — Марк перечислил, кто будет на "тусовке". — Да, го. — Е-е-е! Ну всё, тащи пивас, будешь опять проставляться, на этот раз уже перед всеми. Олег тяжело вздохнул, но делать ничего не оставалось. Он выкинул фантик в стоящую в его комнате урну и потащился к маме на кухню, где она любила смотреть сериалы по небольшому телевизору. Ладно, он был с приставкой, и Олег научил её пользоваться Рутубом и ВК на телеке, чтобы искать сериалы. Да и показал, что вообще есть другие сериалы, кроме российских. Мама жёстко подсела на зарубежные и сейчас вовсю смотрела "Во все тяжкие". — Ма-а-ам, — зашёл он на кухню с протяжным воем. — Отвлекись от Уолтера Уайта. — Ага, чего тебе? — беззлобно буркнула мама, но сериал не остановила. — Дай мне тыщи две. — Нифига себе, тебе на что? — она всё-таки тормознула сериал. — Да пацанам проставиться. — Ты же уже проставлялся, — она грозно посмотрела на него, едва ли вообще его слушая — там было очень интересно, в каких ещё пропорциях смешает метамфетаминовые кристаллы лысый мужик, больной раком и ей не терпелось снова нажать на плей. — Ну мам, там уже всем надо проставиться. Ну ради моего возвращения, умоляю, — он сложил ладони в знаке молитвы - знал, что мама не откажет. — Ладно, тебе на какой банк кинуть? — выдохнула она беззлобно. В итоге мама скинула ему аж три тыщи, и он пошёл собираться. Было так непривычно носить обычные вещи, а не эту дебильную форму цвета хаки и отвратительные берцы (трижды прокляни бог того, кто их придумал как обязательную форму одежды в армии). С армии у него остались только армейские зелёные трусы с надписью "Армия России", которые он пообещал себе никогда не надевать, но и никогда не выкидывать. Будет раз в год их доставать и вспоминать этот невыносимый, но поучительный опыт. Он надел чёрную футболку — похер на сорок пять градусов, да и идти недалеко, и светлые джинсы со шлёпками: после берц он в жизни не наденет ничего, что не будет продувать ноги в жару. Перед выходом он посмотрел в зеркало на свою едва начавшую отрастать лысину. Пиздец. Он провёл рукой по щетине на голове и показал себе фак. — Ты чего хернёй страдаешь? — мимо прошла мама, держа в руке бутерброд. — Надеюсь, что так волосы быстрее отрастут. — Да тебе и так хорошо, не надо нам больше твоих патл. — Ага, мам, внимательно к тебе прислушаюсь, — фыркнул он. — Ща как дам тебе, — она замахнулась на него бутербродом и с него упал сыр. — Бл... вот всё из-за тебя! — Ага. Ладно, я пошёл. — Во сколько вернёшься? — спросила мама, держа двумя пальцами кусок сыра за краешек. Пол был чистый, но недостаточно, чтобы с него есть. — Хз, может к полуночи. Звони, если что. — Позвоню завтра, если не вернёшься. А послезавтра позвоню во все морги, так что лучше тебе вернуться. — Ага, мам, давай, люблю тебя. — И я тебя, вали уже. Он ухмыльнулся и вышел. Маму он любил. Женщина она у него была уморительно смешная, нестрогая и очень самостоятельная. Вот отец у него был дурак дураком по характеру во всём, что не касалось работы, а мама — наоборот. В работе полный ноль, как бы ни старалась, зато во всём остальном — спец. Олег просто думал, что она не нашла свою стезю, хотя не сильно-то она её и искала. Короче, родителей он любил, хоть в его семье откровенные проявления этой самой любви и не были приняты: они с родителями крайне редко обнимались, не целовались в щёчки и все прочие муси-сюси. Бе. Собирались в гараже у Стёпы — парня из их компании. Он ещё года два назад продал свою четырку, и немаленький такой гараж стоял пустой. Он там оборудовал чуть ли не целый игральный зал со всяким разным, поэтому они с пацанами и девчонками любили там зависать. Когда Олег зашёл, его поприветствовали громкими криками. Девчонки кинулись обниматься, а парни — жать руки и хлопать по плечам. Ну и тоже обниматься, естественно, но так, без сюсь-мусь, чисто по-мужски. Они усадили Олега в центр "стола", которым являлись какие-то бочки и доска ДСП сверху, и налили ему водки. — Так я же проставляюсь, — сказал Олег, доставая алкаху из красно-белого пакета. — Ну мы же не могли тебя оставить без аперетивчика, — салютнул ему белой бутылкой пузатый крупный Стёпа, разливающий всем водку в пластиковые стаканчики. — Ну чё, пацаны и девчонки наши любимые, — он подмигнул своей Наташке, — за нашего Олежку — вернулся дохлик! Будем! Все залпом выпили рюмку водки, девчонки зажмурились и откашлялись с громким: "Бе-е, гадость". Заправски пила водку только Рената — самая пацанковатая из девчонок, которую все девчонки тем не менее любили как мать. Несмотря на свою пацанковатость, красоткой она была просто отменной. Её немного нерусской внешности могла позавидовать любая, и девочки ей поначалу завидовали, но она быстро дала понять, что парни ей не особо интересны. Нет, она была натуралкой, но друзья — это друзья, а чужие парни — это вообще богопротивно. Короче, она была своей в доску для всех. Олег с ней почему-то никогда особо не общался. Сам не знал почему, может, потому что она была на год младше. Причём поболтать они могли в компании, но наедине не говорили между собой ни разу. Атмосфера в их компании уже была давным-давно налажена: они вообще не ссорились, но любили друг с другом поспорить, особенно по-дружески поспорить любил весьма объемный Стёпа. Ну, как объемный, его лучше было бы назвать основательным и приземлённым в хорошем смысле. Он своими ногами уходил как будто куда-то в почву — настолько крепко стоял на земле. Его Наташка была, напротив, чистой феей, молчаливой, но дружелюбной. Ей очень нравилось находиться в компании, но её, как и Ренату, девчонки приняли не сразу, хоть и сами пришли в компанию позже, когда с пацанами залюбились. Зато когда приняли — поняли, как многое они теряли, пока её не принимали. Наташка была отличной слушательницей и каким-то даже, Олег бы не побоялся этого слова, психологом. Она так тонко чувствовала девчонок и так чётко давала им советы и поддержку, что они любили ей присесть на уши, утягивая в бесконечные разговоры об одном и том же — в основном об отношениях. Стёпа их отгонял, и только это их периодически тормозило. Это была не вся их компания, было ещё человек пять, уже не настолько близких, которые сегодня по какой-то причине не смогли прийти, поэтому праздновали они Олегово возвращение в восьмером. Атмосфера была офигенной: пили, веселились. Олег даже всё-таки порассказывал армейские истории, хотя ему больше хотелось узнать, что там у ребят было в его отсутствие. Оказалось, у Ренаты был какой-то парень, с которым она недавно рассталась, Стёпа с Наташей поссорились с их другом детства, парни — Марк и Витя, — разбили свою двенашку, купленную одну на двоих, а их девчонки записались на курсы маникюра и делали в этом девчачьем начинании успехи. Короче, было много интересного, чего за один вечер не расскажешь. И за два, и за три. Ну ничего, у них ещё целый месяц лета впереди, да и потом закутить будет можно почти в любой момент. В какой-то момент Стёпа достал гитару и затянул заунывные песни. У него часто такое бывало — напьётся и давай поддаваться меланхолии. Наташка и девчонки эти песни обожали, а вот парням и Ренате было не очень комфортно, хотя Олег догадывался, что ей тоже эти песни нравились, просто она не хотела этого показывать. В итоге они сидели с братьями и Ренатой вчетвером, пока девчонки и Стёпа выли заунывные песнопения. Марк с братом вышли покурить, и Олег с весьма симпатичной Ренатой остались вдвоём. — Ну как ты вообще? — спросила она его, потягивая какую-то намешанную зелёную бодягу из пластикового стаканчика. — Да слушай, — ему почему-то всегда хотелось говорить с ней искренне, как-то она к этому располагала. Так всегда было, когда они болтали с ней в компании вдвоём, — пойдёт, но я пока не привык ещё вообще, понимаешь? После этих, бля, плацев, берц вонючих, после всего этого. — Не представляю, но представляю, — отозвалась брюнетка. — По волосам смотрю, скучаешь. Тебе очень шло, отращивай заново. — Я так и планировал. Яйцом ходить — это вообще не моё. — Ага, вот и я так считаю. Они заболтались и даже не заметили, как Марк с Витей вернулись и отошли куда-то в угол гаража разговаривать о чём-то серьёзном. Лица у них были напряжённые, и Олег подозревал, что что-то они затевали нечистое. Они были лютыми темщиками — не мошенниками, не лудоманами, а просто любили ввязываться в какие-то непонятные авантюры, из которых ничего хорошего потом не выходило. Олег им постоянно промывал мозги на тему того, чтобы они уже взялись за голову и занялись чем-то серьёзным, а не вкладывали (слава богу, не миллионы) в очередной "МММ", который завтра прогорит. Но у них было своё видение жизни, и они считали, что во-во, ща-ща стрельнёт. "Подожди, зай, ща темка стрельнет, верну тебе косарь", как говорится. Стёпа, блин, тоже придурок, каждый раз им верил и вкладывался, но в какой-то момент даже он понял, что дело это вообще гиблое, и сам начал парней отчитывать за тупизну, хотя, кроме просраных денег, в чем именно заключается тупизна, не до конца понимал. Олег же сразу прохавал, что все их темки — просто шляпа. Даже девушки братьев — Оксана и Анжела — обе на пару и очень громко промывали мозги своим парням на тему того, чтобы они нашли нормальную работу, а не хернёй страдали. Короче, всё было против них, но они верили, что ещё чуть-чуть — и выгорит: они получат миллионы, известность и что там ещё. Олег для себя где-то в армии понял, что ему ничего от жизни, по сути, не нужно, кроме комфорта эмоционального и физического. Но и яркие эмоции ему тоже были нужны, но, желательно, на фоне какого-то общего спокойствия. Чтобы никто не орал над ухом, не изводил нервы, не трогал его лишний раз без причины, но и чтобы можно было громко поспорить и посмеяться от души. Короче, он для себя решил, что сначала — здоровье психологическое и физическое, а потом уже всё остальное как-нибудь само приложится. О чём-то большем — профессии, семье, будущей жизни одному наедине с бытовухой, — он пока не думал. Рано ещё было, вот универ закончит — тогда да, придётся думать. Но он оттягивал этот момент как мог. В итоге так весь вечер и проболтали с Ренатой. Оказалось, с ней так прикольно было болтать, хотя они и до этого так по душам часто разговаривали в компании, но сейчас было как-то по-особенному. Может, Олег и правда после армии изменился или просто соскучился по адекватному, не армейскому, общению. Разговор тёк очень размеренно: выяснилось, что у них довольно много общего и схожий взгляд на многие вещи и на мир в целом. Они оба не любили спорт, но оба пытались им заниматься, оба любили комедии (поржать от души любили), оба заморачивались насчёт внешности (хотя для девочек это в целом свойственно), оба до сих пор в свои двадцать с хвостиком жили с родителями и оба считали, что Марк с Витей дебилы. Была ещё целая куча всего, что они успели за это, на самом деле короткое, время обсудить. Просидели ещё не очень долго: Стёпа только через полчаса убрал гитару, пьяно завалившись на диван и хватая в крепкие объятия Наташку, а девчонки, зевая, что-то обсуждали с подвалившими к ним братьями, которые в лице увлёкшихся Олега и Ренаты не нашли благодарных слушателей своих темок. В итоге, когда они все вместе шли домой — жили же в одном районе, только в разных домах, — они с Ренатой оторвались от остальных, шли и всё продолжали болтать. Марк с Витей о чём-то восторженно вопили, идя далеко впереди, Стёпа им давал то пинка, то затрещины, а девчонки просто устало тащились сзади, особо не разговаривая. Когда уже почти все рассосались, Олег предложил ей: — А го, может, по парку погуляем? Интересно с тобой болтать пиздец, — совершенно без задней мысли. Мысли у него обычно другим были заняты, не девчонками, особенно сейчас. Тем более Рената была пиздючкой (младше его на год — огромная разница!) со странным вкусом в парнях. Она охотно согласилась, покивав кудрявой головой. Все оставшиеся, в лице двух братьев-акробатов, заулюлюкали им вслед, но и Рената и Олег это дружно проигнорировали и показали им средние пальцы. Они направились в местный довольно захудалый парк — район-то был не из лучших — и решили прогуляться по самым освещённым дорожкам. Рената всё-таки осмелилась ему, чуть ли не полушёпотом, рассказать про этого своего неудавшегося парня. — Да блин... — шептала она, из-за чего Олегу приходилось к ней наклоняться. — Короче, мудак он оказался прям редкостный. Ладно, я ещё успела сбежать вовремя: мне его бывшая девушка написала — Кристина. Просто сказала, что не хочет смотреть, как я паду очередной жертвой его тупых (на самом деле очень изощрённых) махинаций. Спасибо ей большое, сейчас с ней общаемся потихоньку. Может, мне вообще на девушек переключиться, как думаешь? — усмехнулась она. Типичный женский вопрос после очередного мудака. — Ты это сейчас серьёзно или шутишь? — поинтересовался Олег. Он когда-то однажды так же подумал, но не после очередной мудачки. Ну и не раз потом задумывался. — И серьёзно, и шучу. Ну сам посуди, что такого может дать мужчина, чего не может дать женщина? Член? Дырку в стене залатать? Роутер настроить? Так для всего этого мастера можно вызвать, — рассудила она, пиная кроссовком небольшой камушек и перекидывая его периодически Олегу. Тот его отпинывал обратно. — И член тоже мастер может организовать? — беззлобно пошутил он. — О, ну да, почему бы и нет? Только это должен быть особенный мастер. Ты бы стал таким мастером? — она шутливо посмотрела на него — такая красотка, а рассуждает о такой грязи, пусть и в шутку. — Нет, категорически нет. Я не фанат секса в принципе, а уж тем более не фанат пихать свой половой орган куда попало, — последнее было правдой, первое — наполовину. Но Олег вообще любил врать себе и другим в подобных вопросах. А что? Это его личная жизнь, которая никого не касается, — можно и приврать. — Да? — удивилась Рената. — А по тебе и не скажешь. Нет, я не имею в виду, что по тебе скажешь, что ты шлюха какая-то, — она замотала руками. — Я имела в виду, что... блин, я потеряла мысль. — Надо было меньше пить, — ухмыльнулся Олег, в очередной раз пиная в её сторону кругловатый камушек. На "шлюху" он не обиделся. — Ага. Да не, я всегда туплю, характер у меня такой или что там, — она начала играть камушком сама с собой, перекидывая его с одной ноги на другую. — Я чё хотела сказать... Просто думала, что ты такой ловелас, знаешь. Хотя вот мы, по сути, со школы общаемся, ну и девушки у тебя были, правда немного. Но я почему-то думала, что ты от нас многое скрываешь. — Не, я как открытая книга, — сказал Олег, слегка приврав (но только слегка), и достал пачку сигарет, не казахских за тридцать рублей, и слава богу. — Будешь? — Не, я бросаю, — ответила девушка. — Надоело себя травить. Да и, знаешь, как бы смешно ни звучало, о детях начала думать. — Ого. Ну, мысли правильные, — сказал Олег и поджёг сигарету. Потянуло противным дымом. — А ты что думаешь? Хочешь детей? — Не знаю, — честно сказал Олег, выдыхая тонкую струйку дыма. — Я пока не уверен, что хотя бы девушку хочу в ближайшее время. Мне надо в себя прийти, а потом уже жизненные ориентиры искать. И родителям на это пофиг, они, наоборот, по-моему, боятся, что я кого-то в подоле притащу. Точнее, не я. — Так это родители тебя надоумили? Ну чего она прикопалась с этими детьми? Прямо как его бабушка — вечно: дети то, дети сё, правнуков бы. — Нет, я просто пока не хочу. Всё, давай не будем говорить о детях, мне противно, — прервал её поток родительских мечт он, сплёвывая табачную слюну на землю. Не любил он плеваться, но иногда между тем, что противнее — ощущать эту горечь табака во рту или плеваться на землю, — выбирал то, что менее противно. — А чего противного? Ну дети и дети, — что-то много противного за пару секунд - и слюна табачная и деторождение. — Противно то, как они на свет появляются. Всё, давай не будем об этом, а то меня сейчас стошнит. — А, ну тут согласна, — она уставилась куда-то в землю. — Нина тебе писала? — Нет, и слава богу, — об этом Олег тоже не хотел говорить. Да он вообще в целом мало о чём любил говорить, что касалось его жизни. — А тебе твой этот?.. — Рустам? Ага, пытается до сих пор. Но у него таких, как я, ещё вагон. Он даже не помнит уже, как меня зовут, а для меня это были первые серьёзные отношения. Треш, короче. Ладно, я тоже об этом не хочу говорить. — Ок, по домам? — Давай. На самом деле они были не прям сильно пьяные. По крайней мере, когда Олег проводил Ренату до её подъезда (дорога заняла у них минут пятнадцать), он уже пьяным себя не ощущал почти вообще. — Ну что, давай, — он потянулся к ней обняться. Она была ниже на целую голову и неловко приобняла его за спину. — Оле-ег... — протянула она, отстраняясь от него. — Слу-ушай... — Чего? — он заподозрил что-то неладное. — А давай мы, ну просто по-дружески... поцелуемся? — вдруг предложила она совершенно идиотскую мысль. "Это чё за выверт такой?" — Нахуя? — спросил он, хотя на всякий случай присмотрелся к её пухлым губам в форме сердечка. — Хз. Просто хочется целоваться. Олегу было как-то противно — не от Ренаты, а от самого факта, но он был почему-то даже не очень против. Он нагнулся к Ренатиному лицу и аккуратно поцеловал её в губы, недолго. — Достаточно? — спросил он, влажно глядя ей в глаза. Он очень давно не целовался, а губы у Ренаты были нежные и податливые. Но ему стало противно — целоваться с Ренатой всё равно что целоваться с Марком или с Витей. Фу. — Бе, — выразила общее мнение Рената. — Ты прав, я будто с братом целуюсь. Давай больше никакого инцеста. — Поддерживаю, — кивнул Олег, вытирая губы, хотя лишней слюны там не было. Ужасно противно. — А что ты проверить-то хотела? — Да не знаю, натуралка ли я и не понравился ли ты мне вдруг в том самом смысле. — И какой у тебя вывод? — Нет, не понравился, а насчёт натуральности не знаю. Надо поцеловаться с девушкой. — Хм, — хмыкнул Олег, — ну, попробуй. Расскажешь потом, как оно. Вот он однажды попробовал, а рассказывать кому-то, как оно, не решился. — Всенепременно, — хитро улыбнулась жгучая брюнетка. — А ты с парнем когда-то целовался? Блять. Олег слегка зажмурился. — Нет, — соврал он. — Никогда. Рената посмотрела на него с сомнением. — Ладно, допустим, я тебе поверю. Что, даже с тем Русланом, с которым ты весь девятый класс ошивался? Индеец такой, или кто он там, ещё смылся, вроде, куда-то после девятого. Блять. Блять, блять... — Бурят. Тем более с ним. Мы же вообще разосрались, с чего я должен с ним сосаться? — нагло спиздел он. — Хм, ну да, и правда. Ну ладно, всё, спасибо за прогулку. Погуляем так ещё как-нибудь? — дружелюбно улыбнулась она. И правда видов на него не имела. — Да а чего нет, давай. Только давай сосаться больше не будем, умоляю, — жалобно промямлил Олег. — Не, фу. Гадость абсолютная. Ты, конечно, приятно меня поцеловал, но это реально как будто с братом... Бе. — Да уж. Всё, вспоминать об этом не будем и никому не расскажем, — заключил Олег. — Ни за что, — она провела пальцами по губам и выкинула "ключик". — Ну всё, пока, новый лучший друг. — Пока, новая лучшая подруга, — несерьёзно ответил он. Хотя почему нет? Если хорошо заобщаются, может, и станут лучшими друзьями, кто знает. За ней закрылась подъездная дверь, и Олег пошёл по направлению к своему дому. Чёрт дёрнул Ренату вспомнить про Руслана, которого Олег надеялся никогда больше не увидеть. Этот Руслан после девятого просто испарился, будто его и не было — уехал в Москву с родаками, как потом выяснилось, — даже перед Олегом не объяснившись. Хотя между ними произошло... неважно что. О Руслане даже почти никто не говорил: было такое ощущение, что он стёр себя из памяти всех, кроме Олега, который эту ситуацию с их внезапно разрушившейся дружбой переваривал потом не один месяц. Но вот Рената же про него помнит, значит, заклинание действует плохо. Олег про себя усмехнулся. Ладно, было и было. Стыдно, конечно, пиздец. Ладно, не только стыдно, но и... Короче, Руслана он надеялся больше никогда не увидеть. Наверное. Зря надеялся.