Пятьдесят оттенков удовольствия

      Неделя понадобилась Йо, чтобы отойти от пережитого шока и удовольствия. Неделя понадобилась для того, чтобы восстановиться от всего лишь одного секса, одного раунда в «игровой комнате», но такого долгого, изнурительного, жёсткого. Йо не мог поймать себя на мысли: понравилось ли ему или нет. Нормально ли это или нет? Сумасшедший Хао или притворяется?       Кажется, ему всё-таки понравилось. О нормальности тут и речи не шло, потому что Йо и сам не догадывался, что его подобные прелюдии привлекают. Хао казался сумасшедшим лишь наполовину. Но он такой привлекательный, такой сильный, такой опытный в любовных делах, что Йо метался из стороны в сторону в своих противоречиях.       На удивление, ему хотелось отдаться, хотелось подчиняться, хотелось позволять делать с собой всё, что угодно. Впрочем, по контракту всё так и было: Йо его партнёр, который согласился на все эксперименты, и пути назад нет.       На следующий день после игры Хао вёл себя как обычно, и Йо медленно осознавал, что так будет всегда. Они редко пересекались в пентхаусе, ещё реже ужинали вместе, но когда такое случалось, Йо чувствовал какой-то трепет в сердце.       Доджи не настаивал на том, чтобы проводить время вместе, но и не прогонял парня с кухни, когда планировал съесть ужин, приготовленный поварами. Асакура каждый раз вспоминал пункты контракта, перебирал эти извращенские условия в голове, пытаясь напомнить себе, что влюбляться нельзя. Гнал это чёртово чувство из сердца, ведь Доджи с самого начала заявлял, что не ищет отношений — только секс без обязательств с постоянным партнёром.       И Йо душил в себе это чувство, не позволял ему разрастаться, хотя подобные мыслишки то и дело вспыхивали в сознании. Когда Йо выходил встречать Хао после работы, когда они пересекались на кухне за ужином и вели непринуждённую беседу. Хотя…       Хао был немногословен, явно устав от переговоров и встреч на работе. А Йо и не настаивал, просто находился рядом, будто поддерживал такого влиятельного и состоятельного человека в его одиночестве.       Эмоции сменились, перевернулись, подняли бурный шквал тогда, когда Хао объявил о следующей игре через неделю. Тогда Йо подготовился, как и просили, растянул себя анальной пробкой, так и не прикоснувшись к резиновым дилдо и вибраторам ни разу за эти дни. Хватило и предыдущей игры. А что ждало его на этот раз, Йо не знал, и с неким предвкушением ожидал вечера.       В своих извращённых действиях Доджи пошёл дальше. Надел на руки Йо кожаные наручники, приковал его к изголовью кровати, медленно надел на глаза светонепроницаемую маску и вставил в рот кляп с крупным шаром. Асакура оказался ослеплён и скован, мог только прислушиваться к звукам в «игровой комнате» и движениям Хао.       И насколько же болезненно и сладостно ощущалось лёгкое прикосновение пера к оголённой коже, которым Хао водил по его телу медленно, чересчур медленно. Изводил, пытал, распалял его, довольствуясь видом извивающего на простынях парня с кляпом во рту.       Йо постанывал от прикосновений, которых не видел, ведь не знал, где перо окажется в следующий раз. Эта лёгкая щекотка доводила до исступления, Асакура невольно сводил ноги, дёргая руками в наручниках на спинке кровати. И слышал низкий, довольный смех Хао где-то над ним, прямо у уха, а горячее дыхание обжигало возбуждённую кожу.       Действительно, пытка. Такая сладостная, такая тягучая, тело горело в агонии. Хотелось ощутимых прикосновений, хотелось почувствовать губы и зубы на коже, хотелось ощутить горячий член внутри себя.       Надо быть осторожнее в своих желаниях.       Йо бы сорвал голос, если бы не кляп во рту. Хао не сдерживался в своих действиях, словно читал чужие мысли: с каким-то остервенением оставлял засосы на нежной коже, чуть ли не рвал вены зубами, вколачивался в податливое тело так, что Йо до хруста в позвонках выгибался в спине на кровати.       Принимал в себя немаленький размер Хао снова, и лишь благодаря правильной растяжке он испытал меньше боли, чем в первый раз. Но определённо было кайфово, нереально ахуенно испытывать на себе что-то новое, извращённую фантазию Хао. До чего ещё может додуматься?       И снова Хао не давал ему кончить. По крайней мере, кончить первее себя. Эрекционное кольцо помогало ему в этом, теперь Йо терзался ещё более ужасной пыткой от желания кончить, но ему не давали этого сделать. И лишь насытившись своим партнёром, Хао позволил ему обильно излиться себе на живот, содрогаясь словно от множественного оргазма.       Йо и правда долго не мог покинуть «игровую комнату», переживая все последствия игры на себе. И как только Хао после такого может спокойно стоять на ногах? Ах да, выдержка, опыт, выносливость. Которых Йо до сих пор не доставало.       Когда Асакура находился в пентхаусе один, а это бывало большую часть времени, то не переставал заниматься в спортзале, превозмогая боль в пояснице, да и во всём теле тоже. Смотрел в одиночестве фильмы в домашнем кинотеатре, развлекал себя игрой на приставке, даже не смотря в сторону денспада — не уж, прыгать под весёлую музыку у него точно нет сил. Частенько зависал в своей комнате с новенькими наушниками, где уже десятки раз прослушал весь свой плейлист. Даже выбирался из дома, бесцельно слоняясь по улицам.       Идей, чем себя занять в свободное время, становилось всё меньше. Йо откровенно скучал в четырёх — а может всё-таки не в четырёх? — стенах, находясь там совершенно один. Горничные и повара не в счёт, даже Лакист заходил редко, доставляя какие-то документы для своего господина и несколько раз вещи из химчистки.       И тут в голову пришла идея. Хао же говорил, что скрасит одиночество своего партнёра за свой счёт, пока он сам пропадает на работе? Что ж, пора бы опробовать его щедрость.       Сделав заказ у Лакиста, Йо буквально на следующий день наблюдал грузчиков в пентхаусе, которые доставили музыкальные инструменты и отнесли прямо в комнату отдыха. Заверив их, что он сам в состоянии разобраться, Асакура выпроводил грузчиков за порог и целый день посвятил изучению и подключению инструментов.       Помимо электронной гитары здесь также неожиданно оказались синтезатор и современная барабанная установка: бесшумная, работающая в паре с наушниками, которых он не заказывал. Йо ни на чём не умел играть, кроме гитары, но никто не мешал ему опробовать себя в чём-то новом.       И бесконечные дни в одиночестве потекли бурной рекой за занимательным увлечением. Йо действительно наслаждался любимым делом, стирая подушечки пальцев о струны новой гитары, а также барабаня по железу установки и разучивая простейшие мелодии на синтезаторе.       Сколько Хао отвалил за увлечение своего партнёра, Йо не знал, но был благодарен ему всем сердцем. Что не постеснялся высказать Доджи в тот же день, когда он пришёл с работы поздним вечером.       — За такое не благодарят, — привычно ответил Хао и скрылся в своей комнате, отчего в груди Йо что-то защемило. Странно.       Когда алые укусы и засосы с прошлой игры практически исчезли с бледной кожи, Йо получил короткую смс-ку от Доджи:       «Сегодня»       Вообще их переписка носила односторонний характер, с указанием дня очередной игры, и Йо даже жалел об этом. Хотелось не только в сообщениях, но и вживую поговорить с Хао: просто, по-человечески. Как у него дела на работе? Сильно ли устаёт? Может, он хочет массаж после трудного рабочего дня?       Да просто излить душу человеку, Йо бы выслушал всё, что его тревожит. Но смотря на вечно невозмутимого и сдержанного Хао, у Асакуры закрадывались сомнения. Может, его вообще ничего не тревожит? Может, у него всё прекрасно, всё в шоколаде, всё в ажуре? Судя по количеству денег, могло быть вполне так. Что может волновать человека, у которого всё есть? Всё, даже личная подстилка под боком, которая исполняет все его желания.       Йо не хотел так думать о себе. Ни в начале их странных отношений, ни даже сейчас. Они нашли друг в друге то, что их спасёт в этом грёбаном мире, так почему бы не помочь нуждающемуся? С этими мыслями Асакура вновь готовился к игре, гадая, что Хао придумает дальше.       А в этот раз дело приняло совершенно другой оборот. В ход пошли секс-качели, на которые Йо засматривался каждый раз, когда находился в «игровой комнате». И не представлял, как их можно вообще использовать, но Хао с радостью показал.       Это было что-то необычное и сумасшедшее. Доджи надел на его ноги оковы с распоркой примерно в метр и усадил на подвесное сидение, оставляя руки на свободе, но Йо эта свобода показалась сомнительной. Он с силой сжимал в ладонях эластичные ленты, боясь упасть со скованными ногами, но Хао бы и не позволил этому случиться.       Ощущения вновь переменились. В раскачке член, казалось, входил глубже, жёстче, с сильной отдачей, буквально пронизывал всё тело, заставлял дрожать и очень громко стонать. Хорошо, что в этой комнате стояла звукоизоляция, иначе бы соседи снизу давно вызвали полицию. А Хао всё предусмотрел.       И впервые он зашёл дальше в своём желании, опустив руку на горло партнёра и несильно сжав его пальцами. Асфиксия? Новая прелюдия? Хотя это сложно назвать прелюдией с пульсирующим членом внутри и раскинутыми в метре друг от друга ногами.       И в этот раз Йо всё видел. Видел соблазнительную улыбку Хао, видел его горящие глаза, наполнившиеся наслаждением от происходящего, видел перекатывающие мышцы на его торсе под кожей и каждую венку на сжавшей горло руке. И натурально сходил с ума от недостатка кислорода и ощущения власти над ним.       Вот только Хао он этого никогда не скажет.       Часы, проведённые в «игровой комнате», казались целой вечностью, после которой Йо долго не мог прийти в себя. Ни в тот же день, когда еле дополз до своей спальни, ни через неделю, когда тело продолжало гореть и ныть отголосками игры.       И как, чёрт возьми, с ломотой в мышцах заниматься спортом? Но Йо каким-то образом находил в себе силы следовать условию контракта, вновь проживая день за днём в полном одиночестве. И как Хао ещё не сошёл с ума от собственного одиночества? Хотя у него явно поболее связей будет на работе, да и Лакист вечно находится рядом.       Погружённый в эти размышления, Йо вышел ночью на кухню в желании чем-нибудь перекусить, так как сон не шёл от слова совсем. Не включив по пути свет, он прошлёпал босыми ногами до главной гостиной и с удивлением обнаружил включённый телевизор, который распространял приглушённый свет и тени по помещению.       Хао сидел на диване, подтянув ноги к груди, в домашнем халате, с распущенными волосами, и отстранённым взглядом смотрел в одну точку на экране. Йо помялся на месте несколько секунд — кажется, его не заметили. Но в итоге тихо прошёл вглубь гостиной и остановился у дивана.       Хао моргнул и перевёл уже осмысленный взгляд на своего партнёра, что не спал так поздно ночью. Впрочем, как и он сам.       — Не спится? — спросил Йо, поправив на себе домашнюю футболку.       — Да, — коротко ответил Доджи, осмотрев парня, и вновь уставился в телевизор. В ночном эфире показывали какие-то экономические новости.       — Посидеть с тобой?       Хао вновь посмотрел на Асакуру, но уже с лёгким удивлением. Это он так проявляет заботу? Хм, интересно.       — Как хочешь, — пожал плечами Доджи и вернул своё внимание новостям.       Задумавшись лишь на мгновение, Йо опустился на диван, чуть ли не в полуметре от Хао, и также подтянул ноги к груди. А вот о чём разговаривать дальше он так и не придумал. Хотелось поддержать Хао, хотя в чём именно, Йо и сам не мог понять. Просто побыть рядом, хотя бы в этот момент: когда они пересеклись в одной квартире ночью, впервые за всё время.       — Может, ты хочешь чего-нибудь? — неуверенно задал вопрос Асакура после нескольких минут молчания.       — Так у нас же ничего нет, — хмыкнул Хао, намекая, что повар придёт только утром.       Сорвавшись с места, Йо кинулся на кухню и стал что-то искать в шкафах. Хао с интересом наблюдал за ним, оторвавшись от телевизора, даже облокотился о спинку дивана, подперев голову рукой.       — Вот, держи, — вернувшись в гостиную и упав на диван, Йо протянул Доджи упаковку лакричных палочек. Тот с полуулыбкой посмотрел сначала на сладости, потом на партнёра и укоризненно покачал головой:       — А как же пункт 2.3?       — От лакрицы точно никакого вреда не будет, — заверил Асакура, правда, стушевавшись на пару секунд.       — Откуда они у тебя?       — Попросил повара купить.       Хао вытянул из упаковки чёрную палочку и откусил, медленно смакуя вкус на языке.       — Ну и гадость, — поморщился он от вкуса лекарственной настойки, но Йо заметил, что Хао сделал это с улыбкой.       — Это ты ещё не распробовал, — тихо посмеялся Асакура и сам откусил любимую с детства лакрицу.       Несколько минут они вместе жевали мармелад, вперившись взглядами в телевизор, при этом не обронив ни слова, но Хао решил заговорить первым.       — Тебе не скучно здесь?       — Нет, — соврал Йо.       Несмотря на появившиеся недавно музыкальные инструменты, одиночество души всё же ничто не сможет искоренить, кроме живого общения и близости другого человека. Это отлично понимал Йо, но понимал ли Хао?       — Я не держу тебя здесь взаперти. Ты можешь выходить в город, встречаться с друзьями.       — Я знаю, — ровно откликнулся Йо, с силой проглотив лакрицу, вставшую в горле.       Не было у него друзей. Они все разбежались после того, как узнали о долгах Асакуры и нескончаемых сменах на трёх работах. Кого-то он знал ещё со школы, каких-то друзей завёл в университете, но не осталось никого. Все его бросили в беде, которая свалилась на голову молодого паренька пять лет назад. И Йо не мог их в этом винить, ведь прекрасно осознавал своё положение. Да и не до дружественных встреч было с таким бешеным ритмом жизни.       В повисшем молчании стало неловко. Очень неловко. На экране мелькали телеведущие, какие-то цифры и графики, в которых Йо совсем не разбирался, но и не это занимало его мысли.       Так они сидят впервые, если не брать в расчёт молчаливые ужины. После всего того, что Хао вытворял с ним в «игровой комнате», казалось, должна пройти любая неловкость, но нет. Только не у Йо. Хао оставался по-прежнему невозмутимым, пережёвывая лакрицу и смотря в телевизор, а у Йо сбилось дыхание, когда понял, что сидит слишком близко к своему партнёру.       Хао никогда не позволял прикасаться к себе. Оговоренное на первой игре правило почему-то работало только в одну сторону. Доджи мог ласкать, кусать Йо, впиваться пальцами в его кожу, трахать до потери сознания, жёстко вгонять в него член, но дотрагиваться до себя никогда не позволял. А так хотелось.       Хотелось не только в «игровой комнате», но и в обычной жизни, особенно сейчас. Когда он сидит рядом такой домашний, в обыкновенном халате, жуёт предложенную ему лакрицу и делает вид, что внимательно слушает экономические новости. А на самом деле Йо видел, как под его глазами залегли тени, замечал его уставший вид. И почему-то беспокоился о его бессоннице.       Очень хотелось прикоснуться. Возможно, предложить опереться на своё плечо или лечь на колени, наконец зарыться пальцами в эти безумно длинные волосы и почувствовать их мягкость. Возможно, даже поцеловать его, коснуться манящих губ, что так соблазнительно растягивались в улыбке каждый раз, когда Йо приносил удовольствие Хао в их играх.       Но и этого не дано. Хао также не позволял целовать себя.       Вспыхнув красным цветом аки светофор от своих мыслей, Йо только сильнее прижал ноги к груди и уткнулся лбом в колени. Нет, Доджи не должен заметить этого, особенно его стояк, который появился только от одного желания не просто потрахаться с Хао, а банально прикоснуться к нему и поцеловать.       М-да, Йо, ты слишком романтичный для подобной работы. Хао точно не допускает таких мыслей в своей голове.       — Что-то случилось? — заметив скукожившегося на диване парня, поинтересовался Доджи совсем буднично.       — Нет, ничего, — поспешил помотать головой Йо и отвернулся, чтобы он не заметил его горящих щёк. — Я, наверное, пойду.       — Спокойной ночи, — пожал плечами Хао и вновь вернулся к новостям по телевизору.       Йо пулей вернулся в свою спальню и, чертыхнувшись, к собственному стыду впервые на этой работе подрочил на своего босса в ванной. Как будто ему не хватает их игр в той самой комнате, чёрт! И нет, не смей даже допускать тех мыслей, что одолевают душу вот уже три недели! Это никакая не влюблённость, никакая не забота — просто работа! Выполни свою часть контракта, освободись от долгов и живи долго и счастливо! Разве это так трудно?       Хоть Хао и разрешил пользоваться игрушками из «игровой комнаты», но Йо ещё ни разу не воспользовался ими. А теперь он удовлетворяет себя собственной рукой, просто пиздец!       Проживая под веками воображаемые моменты, когда Йо бы сел на колени Хао в гостиной, вплёл пальцы в его длинные волосы, жадно поцеловал — очень долго! — и ёрзал на его бёдрах, оргазм подступил слишком быстро и неожиданно. С лёгким недоумением посмотрев на свою руку, испачканную в сперме, Йо тихо выругался и включил воду в раковине.       Приехали, блять! Совсем с ума сошёл! Надо прекращать думать о подобном, ведь, Асакура чувствовал сердцем, такого никогда не случится. Хао просто не позволит.       Следующая игра наступила через несколько дней после их странной посиделки в гостиной. Это был выходной, Доджи уехал в офис всего лишь на полдня, поэтому вернулся быстро и решил воспользоваться предоставившимися часами отдыха. Обедая на просторной кухне, Йо совсем не ожидал скорого появления своего партнёра дома, даже удивился, когда увидел Хао на пороге.       — Через два часа жди меня в «игровой», — Доджи спокойно прошёл к холодильнику мимо парня, сидящего за кухонным островком, и достал бутылку воды из дверцы.       — Хорошо, — тихо ответил Йо и отложил палочки для еды. Есть перехотелось моментально.       Даже не посмотрев на партнёра, Хао вышел из кухни и направился в свою спальню, а Йо сорвался с места, чтобы успеть подготовиться в личной ванной.       Не предполагая о том, что его ждёт, Асакура размышлял над словами Лакиста, который утром заглянул в пентхаус с радостной для него новостью — он оплатил часть долгов с первой зарплаты Йо. То, что прошёл уже месяц с начала работы на Доджи, Асакура как-то и не заметил.       Он в глаза не видел обещанные пятьсот тысяч йен, которые полагались ему ежемесячно, но приятная весть от личного ассистента Хао придала Йо воодушевления и уверенности, что он способен выдержать в таком темпе весь год.       Таким образом все долги будут выплачены, а через одиннадцать месяцев Йо будет свободен от всего: банков, коллекторов, изнурительной работы, бешеного темпа жизни. Скоро он заживёт как обычный, нормальный человек с примитивной работой где-нибудь в офисе. Возможно, и друзья появятся. Возможно, в его жизни появится любимый человек.       Да, мысли вертелись в его голове светлые и радужные, Йо даже улыбался, посматривая на своё отражение в зеркале ванной комнаты. И совсем позабыл об извращённых наклонностях Хао, которые с каждой игрой заходили всё дальше и дальше.       — Встань на колени, — сухо приказал Доджи, стоя у большого комода в «игровой комнате» и выбирая секс-игрушку для партнёра.       Стянув с себя домашние шорты, Йо беспрекословно опустился на кровать и прогнулся в спине, открывая Хао вид на выразительные бёдра и поблёскивающий камешек анальной пробки. Асакура уже не стеснялся, не зажимался, покорно исполнял каждый приказ партнёра.       И сам не понимал: то ли с предвкушением ждёт новую игру, то ли заставляет себя делать всё это ради достижения своей главной цели. Наверное, и то, и другое. Совмещает приятное с полезным, успокаивал он себя.       Довольно осмотрев обнажённого парня, Хао подошёл к кровати и опустил руку, извлекая большую анальную пробку из заднего прохода. Послышался томный выдох. Но следом Йо втянул воздух через зубы, когда пустота внутри вновь заполнилась: включив вибропулю, Хао заменил пробку игрушкой, предварительно щедро полив её смазкой.       Ощущение холодного силикона заставило Йо вздрогнуть, а затем судорожно выдохнуть от начавшихся сильных вибраций. Да, к таким экспериментам они перешли впервые.       — Вставай, — тон голоса Хао изменился, стал каким-то холодным и отчуждённым. Раньше такого не было. Неужели у него какие-то проблемы на работе? Йо не осмелился спрашивать и подчинился. — Становись напротив распорки.       Даже тёмный, властный — привычный! — взгляд Хао изменился. Йо он, должно признать, напугал. Но также не посмел ослушаться и прошёл к крестообразной распорке, поднимая на неё взгляд.       Кажется, её Асакура боялся больше всего. Это орудие пыток являлось для него самым страшным испытанием из всех, что находились в этой комнате. И боялся именно того дня, когда Хао решит воспользоваться ею. Что ж, вот этот день настал, но Йо не был готов к этому.       Подрагивая от вибраций внутри и закусывая губы, Асакура подчинился всему: поднял руки вверх и ощутил прикосновение кожаных наручников к запястьям, расставил ноги и услышал щелчок закрывшихся оков на лодыжках, оказавшись в положении распятого грешника.       Йо внимательно следил за реакцией Хао, который невозмутимо заковывал его на распорке, совершал абсолютно методичные действия с выражением глубокой задумчивости на лице. Словно находился не здесь, не в «игровой комнате» со своим партнёром, а в конференц-зале офиса, где обсуждал глобальные проблемы экономики страны. Всё-таки у него что-то случилось, обычно Хао вёл себя иначе на играх, и Йо оставалось только гадать о причинах такого поведения.       Следом Доджи принёс уже знакомую светонепроницаемую маску и надел её на голову парня, ослепив его на ближайшие несколько часов. То, что их игра будет продолжаться именно столько, Йо почему-то не сомневался. Погрузившись во мрак, чувства Йо обострились, кожа — словно оголённый провод, всё ощущалось совершенно иначе.       Почувствовав что-то странное на своём возбуждённом от вибраций вибропули члене, Асакуру будто прошибло током — стимулятор, догадался он. И все эти действия Хао совершал в полном молчании, даже не было слышно его дыхания, что Йо уже насторожило.       Но непонятные мысли вытеснились из его головы, потому что тело оказалось во взведённом состоянии: игрушка внутри него заставляла содрогаться от вибраций, стимулятор на члене вызывал сладостную агонию, и ощущений добавляли скованные руки и ноги, что пытались вырваться из кожаных наручников. Но всё бесполезно, просто мозг отказывался это воспринимать.       Первое прикосновение горячих рук вызвало тихий стон. Йо выгнулся в спине, ощущая на рёбрах и талии пальцы Хао, который медленно очерчивал изгибы его тела. Асакура не видел его лица, не видел движения рук и куда коснётся Хао в следующий раз, отчего его стоячий член дёрнулся в предвкушении. Боже, так сладко, так ахуенно приятно…       Доджи рванул выгибающееся тело на себя, практически прижимая его грудь к своей, но распорка не дала Йо сдвинуться с места, держа очень крепко. Почему-то именно в этот момент Асакура подумал о том, что возможно он сможет невзначай прикоснуться к Хао губами — он же не видит, где находится партнёр. Это произойдёт случайно. Но Доджи контролировал и это.       Резкая боль в районе шеи пронзила Йо, он даже вскрикнул от неожиданности. Зубы Хао сомкнулись на нежной коже с каким-то остервенением, но следом влажный язык зализал место укуса будто в извинении. Ещё, и ещё, и ещё раз. Шею, ключицы, грудь Йо стали покрывать засосами и безжалостными укусами, не переставая поглаживать бока и талию горячими ладонями. И Йо оставалось только терпеть это и звонко стонать.       Но окончательно воздух выбило из лёгких в тот момент, когда острые зубы захватили левый сосок и с силой сжали. Блять, оказывается, у него очень чувствительные соски, потому что эта боль отодвинула всё наслаждение от вибропули и стимулятора на члене на второй план.       Казалось, Йо уже не чувствует секс-игрушек — только острое, болезненное ощущение на шее, груди и сосках. Хао кусал и зализывал собственные отметины, кусал и зализывал. Будто вымещал на партнёре всё своё раздражение и злость, и Йо никак не мог этому помешать. Тело пробивало сильной дрожью, челюсти уже болели от сжатия, а дыхание давным-давно сбилось, стало судорожным и прерывистым.       Асакура смог более свободно выдохнуть тогда, когда Хао, наигравшись в вампира, отошёл от своего партнёра к противоположной стене, чтобы взять что-то ещё из орудий пыток. Йо перевёл дух и прислушался к ощущениям: должно быть на нём и живого места не осталось после столь остервенелого терзания его кожи. Сильнее всего болели соски, и даже горячий язык Хао не смог зализать всю ту боль, что причинили его зубы.       И Йо вновь напрягся, когда услышал тихо подошедшего к нему Доджи, ведь он до сих пор ничего не видел из-за маски на глазах. Тот медлил несколько секунд, а затем тело Йо содрогнулось от новой волны боли, когда зажимы защёлкнулись на его сосках.       Пиздец! А вот это реально больно!       Асакура глухо вскрикнул и снова стиснул зубы, рвано втягивая раскалённый воздух. Уже ни о каком удовольствии от секс-игрушек не шло и речи: вибропулю он в себе не ощущал, а эрекция заметно опала. Только одна явная, до жути осязаемая боль в груди. Соски сдавило маленькими прищепками, и Йо подумал, что её стоит переждать, потом станет легче.       Но нет, зажимы с каждой секундой давили всё сильнее, чувствовалась тянущая боль, от которой уже не было спасения. Йо болезненно застонал и до крови прокусил губу. Когда-то же это закончится? Надо всего лишь потерпеть и удовлетворить желание босса.       На этот раз Хао не спрашивал ничего. Ни о боли, ни об ощущениях — просто молча довольствовался видом распятого партнёра, который пытался стойко перенести все пытки. Но это только начало, Хао не дошёл до самого главного. Прижавшись к голому телу и впившись в бёдра сильными пальцами, Доджи добавил Йо острых ощущений: вновь стал покрывать его тело укусами-засосами, и тот узор, что появлялся на бледной коже красными отметинами, распалял его всё сильнее.       Какой же Йо податливый, терпеливый, стойкий… Наверное, Хао и не ожидал от него подобного, думал, что он сбежит сразу после первой игры, но нет. Это уже их четвёртая игра, и будто бы Йо всё нравится. Будто бы он также получает от этого удовольствие.       Правда, в данный момент это сомнительное предположение. Видя окровавленную прикушенную губу и слыша подавленные болезненные стоны, Хао догадался, что подобного Йо точно не ожидал сегодня. Но так даже интереснее.       Разнообразие — наше всё.       Насладившись своей пыткой спереди, Доджи стал расстёгивать наручники на руках и ногах партнёра.       — А теперь развернись, — властно приказал он.       Йо сначала показалось, что упадёт от дрожи в ногах, вызванной болью в груди, но покорно повернулся и сразу ощутил, что оковы на распорке снова защёлкиваются на его запястьях и лодыжках. Стараясь не прижиматься грудью к дереву, чтобы ещё сильнее не травмировать соски с крепкими зажимами, Асакура повесил голову и приготовился к новой боли. Ведь Хао ничего не требует просто так, у него явно есть дальнейший план, как довести своего партнёра до преодоления болевого порога.       Минуту ничего не происходило, Доджи явно вернулся к противоположной стене, чтобы взять что-то, что принесёт Йо новые ощущения. Он дрожал, закованный в крестообразной распорке, и судорожно пытался понять, что будет дальше. Но Хао превзошёл все его ожидания, тихо появившись за спиной, и со звонким шлепком ударил по ягодицам чем-то увесистым и тяжёлым.       Йо невольно вскрикнул и выгнулся в спине, задевая зажимами на сосках деревянную распорку. Этим «чем-то» оказалась широкая обтянутая кожей шлёпалка с металлическими кнопками, которые заметно отпечатались на ягодице. Нет, это не мягкая плётка с кисточками и даже не упругая плеть с кожаным наконечником — от них не так больно, — это настоящее орудие пыток, призванное выбить душу из тела.       Хао, кажется, совсем не захотел жалеть своего партнёра. Раз в несколько секунд он делал взмахи рукой и совершал натуральные насильственные действия по отношению к Йо: бил его широким, тяжёлым предметом, металлические кнопки которого ощутимо впивались в кожу. Да и не только они.       Ягодицы и бёдра парня моментально покраснели, выступили кровавые отметины, а кожа горела адским пламенем. Йо стенал, срывал голос от каждого удара, жмурился под маской, разрываясь от боли между бёдрами и грудью, где до сих пор соски держали в тисках зажимы.       Что он там думал? Что ему это нравится?       О, оказывается, Хао до этого момента действительно сдерживал себя в проявлении своих садистких наклонностей. Стоило догадаться, что все эти распорки и предметы для БДСМ здесь не просто так, они ждали своего часа. А Йо всё надеялся, что его это не коснётся. Ага, как же. Спустя месяц он наконец познал всю «прелесть» БДСМ-игр, и сознание резко повернулось в противоположную сторону.       Нет, это не круто.       Нет, это не кайфово.       Это больно, мучительно, адово.       И сколько он способен выдержать? Не только сейчас, но и вообще, ведь это не последняя подобная игра, колокольчик интуиции в голове сейчас звонил как нельзя громко и чётко.       Доджи резко остановился в своей пытке и отложил шлёпалку в сторону. Йо только успел прерывисто выдохнуть, как его талию грубо обхватили чужие ладони и заставили прогнуться назад, отчего запястья ощутимо стянули кожаные наручники. До сих пор работающая вибропуля покинула его тело, но её заменил большой, перевозбуждённый член Хао, который вновь вошёл в партнёра резко и без предупреждений.       Йо показалось, что он действительно потеряет сознание от различных ощущений: боли, агонии, дрожи. И издал громкий протяжный стон, когда Хао стал трахать его быстро и безжалостно.       Грубые толчки выбивали остатки кислорода из лёгких, а вдохнуть не получалось. Доджи сжал на его горле пальцы, вновь применяя уже знакомую асфиксию, вот только приятно от этого не было. Всё ныло: руки, ноги, поясница, соски, где от резких движений звякали металлические зажимы, и казалось, что эта пытка никогда не закончится.       Хао вытрахивал из своего партнёра все силы и душу, как ещё Йо держался на ногах оставалось загадкой. Должно быть фиксация в распорке помогала в этом. И Асакура потерял счёт минутам, сколько продолжалась эта долбёжка, чувствовал лишь движение твёрдого члена внутри и давление пальцев на кадык.       Задохнётся. Скоро задохнётся.       Без единого стона Хао отстранился, кажется, кончил внутрь, и вновь схватился за массивную шлёпалку, что висела на крючке крестообразной распорки. И снова удары по ягодицам и бёдрам, что пылали красным цветом, снова следы от металлических кнопок на коже, которая багровела мелкими кровавыми следами внутренних кровоподтёков, словно её искололи тонкой иголкой. И сил на крики не осталось, грудь сжало от недостатка кислорода, оставалось только хрипеть и пытаться вдохнуть спасительный воздух.       Сколько ещё? Сколько это будет продолжаться?       На Йо и правда живого места уже не осталось, а Хао не унимался и вымещал на нём всю свою злость или… Или это ему нравилось? Не просто извращенец, а настоящий садист. Он получает удовольствие от вида человека, который сгорает от боли на этой чёртовой распорке?       Очередной удар вышел более сильным, чем предыдущие, и Йо сдался. Забылся в жгучих ощущениях, потерял связь с реальностью и…       — Звез!..       Йо не хотел этого говорить. Или хотел? Стоп-слово само вспыхнуло в сознании, но нестерпимая боль заставила резко сомкнуть зубы и задохнуться — так, что не осталось воздуха для окончания.       И вдруг всё прекратилось.       Новой вспышки не последовало, стало тихо, если не считать сбитого прерывистого дыхания Йо, у которого из-под маски по щекам ручьём текли слёзы. Всё закончилось? Можно расслабиться и свободно выдохнуть?       Хао замер на месте с занесённой в воздухе рукой. Пелена перед глазами пропала, он более осмысленным взглядом осмотрел дрожащего зафиксированного парня и увидел, к чему привели его действия. Алые бёдра и ягодицы с проступившей под кожей кровью, его собственная сперма между ног, что стекала вниз и капала на пол, покрасневшие в наручниках запястья, ярко выделяющиеся отметины зубов на шее и плечах… Кажется, он немного перестарался.       Немного?       Что Йо сказал? Ему послышалось, или в комнате действительно прозвучало стоп-слово? Но если Йо его не говорил, то и Хао бы не остановился. Годами вытренированная привычка не позволила бы ему продолжить.       Это не… И что теперь делать?       Глубоко вздохнув, Доджи отошёл на пару шагов назад и провёл рукой по собранным в хвост волосам. Слушал тихие всхлипы Йо и медленно приходил в себя. Нет, всё-таки не показалось. Стоп-слово действительно прозвучало. А это означало только одно — конец играм с новым партнёром.       Ха, всё-таки Йо не выдержал, а он-то надеялся…       Откинув шлёпалку прямо на пол, Доджи подошёл к распорке и стал резко освобождать Йо из оков, буквально выдирая наручники из петель. От громкого звука Асакура вздрогнул и судорожно выдохнул, когда руки оказались на свободе, но далее уже ноги подвели, и он осел на пол. Оковы на лодыжках тоже спали, и уже стало намного легче, но не настолько, чтобы не ощущать ноющую боль в теле и горящую кожу на бёдрах. Хао наконец снял зажимы с сосков и Йо простонал от облегчения, всё ещё не до конца понимая, что его освобождают от игры.       В сознании билось только одно — острая боль ушла, и это уже приносило своеобразное удовлетворение. Рядом, прямо на пол, со звоном сыпались все приспособления для БДСМ, и последним его член покинул стимулятор, который уже не вызывал эрекцию и не приносил никакого удовольствия.       Да о каком удовольствии может идти речь, если Йо искусали, выебали и выпороли практически до потери сознания? Чего Хао этим добивался?       Окончание игры, как и её начало, происходило также в полном молчании. Доджи не произнёс ни звука, пока освобождал своего — уже бывшего — партнёра, даже не потрудился вернуть все секс-игрушки на свои законные места. Поправив на себе домашние штаны, Хао в последний раз осмотрел сидящего на полу парня, восстанавливающего дыхание, и направился к выходу из «игровой».       Йо нашёл в себе силы проводить его взглядом, а после того, как захлопнулась дверь, позволил себе беззвучно заплакать и распластаться на полу. Тело горело от пыток: укусы и засосы не так чувствовались, как ноющие соски и отбитые бёдра с ягодицами. И да, такой боли он ещё ни разу не испытывал.       Чёртов псих! Разве можно так вымещать свою злость на ни в чём не повинном человеке? Да что у Хао случилось такого, что он дошёл до крайности? Хотя… Не это сейчас главное.       Почему он остановился? Неужели Йо не выдержал и сказал то самое слово, из-за которого всё закончилось? Воспоминания о том моменте смазались в памяти из-за боли, Йо не мог вспомнить, что именно сказал.       Кажется, выговорил лишь начало слова, но… Было ли этого достаточно для того, чтобы расторгнуть контракт?       Думать об этом не нашлось ни сил, ни желания. Единственная мысль в сознании светилась словно яркая лампочка — дойти до своей спальни и встать под холодный душ, чтобы остудить горящее от пыток тело. Но сможет ли он подняться? Мышцы не слушались, ноги до сих пор дрожали, переживая произошедшее. Господи, а куда он денется? Нужно всего лишь несколько минут отдохнуть. Несколько минут, и он поднимется с пола. А пока смог только утереть влажные щёки и бесцветным взглядом уставиться в потолок.       Ну точно псих, не иначе.