Одинокие папаши

Стив в очередной раз проверил сообщения на телефоне, с надеждой услышав звук входящего смс. Бесполезное уведомление от банка он раздраженно смахнул и его место тотчас заняло уведомление о новом письме, пришедшем на рабочую электронную почту. От Брока — ничего. Ни спасибо за деньги, ни проклятия за них же. Он появился в жизни Стива на один вечер и оскорбленно из нее ушел, не оглядываясь, прижимая к себе спящего ребенка. Пегги прошла мимо дивана, на котором полулежал расстроенный Стив, убрала подписанные им документы со стола в папку и потрепала по плечу, чтобы привлечь внимание. — В воскресенье, в Сочельник, едем в гости к моим родителям, — напомнила она в третий раз за день, — так что ничего не планируй на первую половину недели. И ради бога, побрейся! Обернувшись, она сухо обратилась к Роберте: — Мэри нужен полуденный сон, выключайте мультики и устройте ребенка в кровати. Мэри подняла глаза от учебника по тригонометрии и скорчила мордашку. — Ты мне не мама, — заявила она. — Ну знаешь… — Пегги покосилась на Стива, изучающего телефон, но тот не торопился укорять бескультурного ребенка. — До встречи, Стив, увидимся утром в воскресенье. Заедь за мной в половине десятого. Я куплю розы для матери заранее, как и отцу — бутылку коньяка, и нам не нужно будет еще куда-то заходить. Стив кивнул, думая о Броке и о том, что нехотя обидел его. Он ведь не имел в виду, что Брок плохо живет или делает недостаточно для дочери. Он просто неудачно подал свое предложение помощи. Вот почему он может выразить палитру своих чувств через палитру красок, а сказать то же словами не способен? Пегги покинула дом, причем Стиву показалось, что Роберта закрыла за ней дверь громче обычного. Еще и покачала головой, словно что-то не одобряла. Выбросив лишние мысли из головы, Стив открыл электронную почту с телефона и тяжело вздохнул. Снова писал Старк с требованием написать для него картину. Ткнув в сообщение, Стив прочитал его по диагонали и аж сел. Старк изливался фонтаном восторга, уверял, что давно влюбился и женится вот-вот, а его невеста Вирджиния — поклонница работ Стивена Г. Роджерса. И Старк хочет… одну, две, три работы! выполненных в одной тематике. Стив потер переносицу. Энтони Старк доставал его несколько месяцев, обещая любые деньги за картину в полный рост. Его самого. Голым. Эгоист в энной степени, даже стало интересно, что за женщина такая, для которой он просит картины с изображением ночного и утреннего Манхэттена, а не себя любимого. Размышления Стива прервала Роберта, подошедшая, чтобы убрать за Пегги оставленный ею стакан с остатками гранатового сока. — Эта женщина уже распоряжается в доме так, словно стала хозяйкой. — Не драматизируй, Роберта, — Стив хотел улыбнуться, но плохое настроение помешало. Он в принципе не умел изображать чувства, которых не испытывал в тот же момент. — Эта женщина едет знакомить вас с ее родителями, — закатила глаза та, — намек жирнее придумать сложно. Я не брошу Мэри с этим командиром в юбке, но потребую повысить мне зарплату. Так и знай! С этими полушутливыми-полусерьезными словами она ушла в сторону кухни — разогреть для воспитанницы молоко. — А Стеф не приедет в гости? — вдруг спросила Мэри. Стив же думал, что та и думать забыла о случайной гостье. — Не думаю, малышка, — грустно улыбнулся Стив. — Нам с ее папой не удалось подружиться. — А что мешает нам съездить в гости к ним? — спросила Мэри с мягкой улыбкой. — В крайнем случае, скажешь ее папе, что я капризничала и настаивала на своем. Мэри действительно была умна не по годам: вот походя выдала решение проблемы, над которым Стив бился второй день. Ехать к Броку или не ехать? Навязывать не хотелось, ругаться тем более, но Стив был слишком увлечен, чтобы оставить Брока позади, не дать себе шанса закрепить его в своей жизни. Стив поцеловал девочку в лоб и направился в гардеробную — подобрать образ попроще, в котором не будет выглядеть в бедном квартале, как белая ворона. Мэри довольно потерла ладошки и убежала к себе. Ее новенький спортивный костюм от Версаче сам себя не распаковал бы. *** В субботу, в свой внезапный выходной (мастер дал аж три дня отдыха всем работникам в честь зимних праздников) Брок привычно ленился в полный рост, отсыпаясь наперед. Встал к девяти утра, пожарил себе и Стеф яичницу (меньше бекона, больше зеленого лука), растолкал заспавшуюся дочь, погнал умываться, пока яйца не остыли. Погода за окном не радовала мелким дождем со снегом и сильным ветром. В такую холодину порядочный отец не выгонит ребенка гулять. Стефани думала так же и теперь дулась, что ее разбудили рано и напрасно. Яичницу она жевала без энтузиазма, выковыривая из нее зеленые перышки лука. Брок готовил, оставляя дочери мыть посуду — уж две тарелки и две чашки она осилит, а остальное он позже сам ототрет. Серьезных планов, кроме как отнести накопившиеся вещи в общественную прачечную, у них не было. Точнее Брок отнесет и, оставив Стефани с книжкой у огромных стиральных машин, сходит в зал к Джеку — может, тому нужна помощь с мелким ремонтом. Но сперва нужно отмыть сковороду, починить трехногий стул в комнате Стефани, разобрать ее и свои несвежие нательные вещи и поискать в кладовой, есть ли там пакет с порошком или Брок в последнюю стирку забрал остатки. Гостей в течении дня Брок не ждал и насторожился, услышав звонок в дверь. Барнс вошел бы через окно, Джек бы постучал, зная, как Брока бесит дребезжащий звук дверного звонка. Да что там, каждый из парней его отряда знал за ним эту маленькую нелюбовь и знал, что если хочешь говорить хотя бы с нейтрально настроенным Рамлоу, во входную дверь надо стучать. Значит, принесло кого-то чужого. Брок вжался в стену и коротко выглянул в дверной глазок, приставив дуло глока к двери на уровне груди. В коридоре стоял сам Стив Роджерс в собственной персоной, для конспирации обряженный в мешковатые шмотки приглушенных тонов. Он еще и кепку с очками нацепил, Кларк Кент недоделанный! — Брок, это Стив. Я знаю, что ты здесь живешь. Пожалуйста, открой, я хочу поговорить и извиниться! Сзади скрипнула оконная рама и Брок рванул на кухню, где навел ствол на влезающего в окно Барнса. Сложившись едва ли не пополам, он втек в комнату. Поднял пустую руку. — Командир, остынь. Это всего лишь я. Что за хмырь к тебе ломится? Убрать его на улицу или убрать насовсем? — и он вовсе не шутил. Отсутствие левой руки не мешало Барнсу время от времени чистить рыла неудачникам, считавшим, что калека на ночной улице — легкая добыча. Или что среди вояк тот самое слабое звено и через него можно надавить. Длинными мускулистыми ногами Барнс бил, что конь копытом, бедрами же и удушить мог. Брок убрал глок обратно в укромное место. При паранойе и профессионализме Барнса вряд ли в квартире для него остался хоть один тайник. — Незадачливый любовник хочет второй встречи, когда и первый раз был ошибкой. Но бить его не надо: он не козел, просто тупой. Барнса не волновало то, что командир, как это называется, зверь о двух клинках. После тяжелого ранения, закончившегося ампутацией руки, он не считал себя сколько-нибудь привлекательным и по поводу бисексуала по соседству не парился. К тому же у командира не было времени на глупости: он постоянно пахал, воспитывал дочь и, чем мог, помогал сослуживцам. Джеймс три дня из семи жил на диване у командира и всегда мог рассчитывать на тарелку с кругом яичницы или кусок лазаньи. Рамлоу редко находил время готовить и Баки понемногу учил маленькую Стефани, вместе с ней листая толстую тетрадь с рецептами от миссис Барнс. В крайнем случае, они подъедали более-менее съедобную часть приготовленного и ликвидировали беспорядок на кухне в три руки до того, как с работы возвращался уставший и раздраженный командир. — Я могу сказать ему, что я твой новый мужик. Будет упорствовать — спущу с лестницы, — предложил Джеймс порывисто. — Сделай милость, и я тебе сам замок заменю, — пообещал Брок. По уму, стоило озаботить этой задачкой домовладельца, но тот всегда неохотно брал телефон и с выполнением необходимого тянул до последнего. В соседнем подъезде крыша начала протекать еще в конце ноября, так он до сих пор не вызвал ремонтную бригаду. Быстрее и проще было починить дверной замок самому. Брок кивнул и на счет три открыл дверь, прячась за ней. Наклонив голову, как таранящий цель бык, Барнс занавесил лицо длинными, спутанными волосами и вышел в подъезд. В красной худи с длинными рукавами нельзя было сразу рассмотреть, что он однорук, а вот внимание к правой руке приковывал нож, зажатый в ладони. Роджерс, вскинувшийся было на скрип двери, дернулся назад, увидев в проеме совсем не того человека, которого ожидал. Однако почему-то не отступил, глупый храбрец. — Ты! Вали отсюда, Брок не хочет тебя видеть! — А Стефани тоже не хочет видеть меня? — из-за Роджерса вышла незамеченная им ранее Мэри в простом спортивном костюмчике, черном, но с ярко-желтыми то ли цветами, то ли завитушками. Брок, наблюдавший через глазок, схватился за голову. Барнс обернулся с офигением на лице и заорал в квартиру: — Командир, ты не сказал, что у него тоже есть ребенок! А затем этот ужас всего отряда опустился на одно колено перед девочкой, взял протянутую для рукопожатия ладошку и, склонившись к ней, но не прижавшись губами, представился: — Джеймс Барнс, маленькая мисс. Стефани выскочила из-за дивана, проигнорировав шипение папаши, и кинулась встречать новую подружку. Раздосадованный Брок потер рукой лицо, понимая, что отсидеться за чужой спиной не выйдет, а ведь всего раз в жизни попытался. Роджерс вертел головой по сторонам, как филин. Очарованный Барнс пялился на Мэри, как на чудо света. Поднимающийся по лестнице Джек спрятал за спину, с глаз детей, батарею баночного пива. Сразу несколько ребят вернули ему долги, вдобавок, на карту пришла выплата и он захотел отдохнуть в компании. Но девочки видели только друг друга. — Мой папа и твой будут разговаривать о скучном, о взрослом. У вас тут есть какая-нибудь игровая площадка? — Есть качели через два дома, но они старые и скрипят, зато мы можем отлично устроиться в квартире у Баки. Баки — это Джеймс, но его второе имя очень длинное и его тяжело выговаривать. Барнса взяли в оборот сразу две принцессы и он пошел с ними в квартиру командира. — Н-но, — наконец прозаикался Роджерс, которому до того явно было неуютно стоять между одноруким солдатом и подпирающим его сзади здоровяком со шрамированным лицом. — Солдат ребенка не обидит, — фыркнул Брок, выходя на площадку. — Джеки, без обид, не сегодня, во всяком случае, не в ближайший час. — Мне больше пива достанется, — ничуть не огорчившись, отмахнулся Джек и, повернувшись в обратную сторону, стал спускаться. — Больше соседей не появится, — пояснил Брок, пока Роджерс с опаской смотрел на третью дверь — пошарпанную и с отвалившимися цифрами. — Только я со Стеф и Джеймс живем на этой площадке. Чего стоишь, заходи, раз пришел. Адрес Уилсон дал? — Адрес нашла Наташа по моей просьбе, — вильнул взглядом Стив, — это ее работа. — Ну-ну, — сделал вид, что поверил Брок и пропустил Стива в квартиру. Тот сделал шаг из прихожей и тут же попал в загроможденную и от того маленькую гостиную, не зная, куда себя приткнуть. — Адрес дал Сэм, но по моей просьбе, — наконец решился на правду Стив и Брок немного к нему подобрел. Но недостаточно. — Так чего пришел? — спросил он, уперев руки в пояс. Барнса, который мог нагнести обстановку в его пользу, девчушки утащили на кухню — по мнению Стеф, тот умел варить какао лучше Брока. Брок подозревал, что все потому, что хитрый Барнс крошит в него, не жалея, шоколад, который всегда таскает с собой и посыпает ванильным сахаром, который к слову, нагло берет из контейнера со специями. А кто их в него кладет? Правильно. Тот же, кто покупает какао-порошок и молоко. Стив, собираясь с мыслями, потер подбородок и Брок понял, что еще его цепляло. Роджерс, собираясь приехать инкогнито, не стал бриться, словно думал, что три миллиметра волос скроют черты лица. Щетина к слову, у него отрастала более темной, чем волосы на голове. — Меня косплеишь? — А? — Стив опустил глаза на свои темно-синие джинсы и серую ветровку, надетую поверх черной футболки от Лакост. — Нет, я так оделся, чтобы не выделяться на улице и чтобы меня не остановили твои… — он повел рукой, не в силах подобрать нужное слово. Брок выглянул в окно и прищелкнул языком. — Ты уже выделился, приехав на Форде Бронко, еще и с ребенком в нагрузку, в квартал, где живут преимущественно комиссованные вояки. Семейных у нас не так много, все дети знакомы и новый ребенок привлек внимание. Брок открыл окно и по-особому свистнул. Из-под козырька соседнего подъезда выскользнул неприметный человек в зимнем камуфляже. — Эти двое ко мне! Человек кивнул и вернулся на пост. Передернувшись плечами от мороза, лизнувшего голые предплечья, Брок закрыл окно, пока не выстудил всю квартиру. — Я кое-что привез, — наконец определился с очередностью Стив. — Но не знал, найду ли тебя дома и… все осталось в багажнике машины. А потом, пожалуйста, давай поговорим. — Много и вкусного, — намекнула Мэри, вертясь у Барнса под оставшейся рукой, пальцами которой он легко ломал шоколадную плитку. Стефани оглянулась на Брока с надеждой. Ну как Брок мог отказать непосредственному ребенку? Двум. Еще и Стив по-дурацки заморочился с маскировкой, но заморочился ведь, чтобы приехать. Брок не любил посылать дважды, но упорство уважал. — Пошли, покажешь, что ты такое привез «много и вкусного».