Линия отвращения

В это же время, на границе, в заброшенном наблюдательном пункте, о котором даже самому Шину не было известно, сидели Яку со Львом. Пространства было достаточно, но Лев еле помещался в такую тесную для жирнющей свиноты коробку. Зато оттуда открывался прекрасный вид на страну жирофобов. Яку, чье тело было лишено складок, но покрыто сеткой шрамов задумчиво вглядывался в огни Цитаделя. —Ты уверен, что она похудела? — со странной для него неуверенностью в голосе, спросил Лев. —Да. Суга тоже заметил, — Яку был серьезнее, чем обычно, — он всегда был слишком наблюдателен для свиноты, — он смотрел вдаль, на Цитадель стези и вспоминал, как когда-то сам стоял на коленях перед Ацуму, как под его кожу был вшит счетчик калорий, напоминанием о котором сейчас служил глубокий шрам на ключице. —Но ты тоже свинота, — возразил Лев, — и ты куда наблюдательные Суги! Яку перевел на него взгляд. Он выглядел удивленным таким заявлением. Потом он горько усмехнулся. —Да, ты прав, наверное. Но я заметил еще кое-что. Ее руки - как слойки с вишней или клубникой, — при упоминании сладости Лев загорелся, но одного строгого взгляда от Яку хватило, чтобы он взял себя в руки. —Да, я тоже заметил, — прокомментировал Лев, — она будто специально их напоказ выставляет! —Ага. Хочет внимания, — Яку раздраженно фыркнул. Он немного помолчал, а потом продолжил, уже спокойнее, — война неизбежна. В любой войне нужны те, кого можно принести в жертву. Она - идеальный вариант, если скинет еще пару сотен кг, а она скинет. И как только она станет слишком жирной для жирофобов, но слишком худой и чистой для свинот, Ацуму начнет войну. Тогда Кагеяма будет ничьей, а ничьих всегда первыми бросают в мясорубку. Лев поежился, при упоминании войны. —Тогда получается, наследником стану я? — он, казалось, был одновременно доволен и обеспокоен этой идеей. —Да, — Яку сказал это немного обреченно, но в то же время жестко, — только, боюсь, войну в первые годы правления ты не выиграешь. Они ведь этого и хотят - избавиться от Шина и Кагеямы, чтобы обыграть армию без опытного командира. Лев явно был расстроен тем, как Яку в нем не уверен, но старался не подать виду, хоть у него это и плохо выходило. Через пару дней после событий, Лев, Кагеяма и Шин сидели за гигантским столом. Раньше он еле как умещал их всех, но теперь стало посвободнее, от того похудение Кагеямы было заметнее. Шин, кажется, тоже заметил это. —Ты впорядке, Каге? В последнее время схуднула, болеешь? Или так боишься трона? — Шин рассмеялся, Лев смотрел на него с непониманием. В крови Кагеямы закипела ненависть. Жгучая, противная и склизкая. Лев-тупица, как обычно, не понял простейшей шутки, Шин сам пошутил - сам посмеялся над обсалютно несмешным дерьмом! Как же они ее бесят, раздражают, унижают! Лучше бы она сейчас была со своим любимым Хинатой, пронзила бы их головы мечом, удерживаемым тонкой рукой. Была бы она тощей, как Яку, все было бы хорошо. Она бы жила в Цитаделе стези, ни за что бы не сбежала оттуда. Мориске как-то сказал, что она слишком романтизирует страны жирофобов, но она его не слушала, ей плевать, что он там мямлит, ей главное - как можно скорее похудеть и сбежать в голодный край. Но вся эта ненависть кипела у нее внутри. Снаружи она натянуто улыбнулась, ведь перед парнями она не может быть грубой, даже пускай они и жирдяи, притворилась, будто ей тоже очень смешно. В зал зашел Сугавара. Он выглядел обеспокоенным. —Король Шин, в воротах трещина! Жители Цитаделя обезумели, они лезут на стены! Кто-то кричит, что мы, жирдяи, должны подознуть, а кто-то просит спасти их от вечного ада жирофобии и принять к себе! Что делать? Шин напрягся, Лев сжал жирнющие ладони в кулаки, а Кагеяма сдерживала улыбку, ведь была уверенна в том, что щас их всех иуи перебьют, а потом приежет ее любимый Хината на тощем коне и заберет ее с собой, спасет из плена. —Собери отряд быстрого разжирения, пусть строители заделают трещины и укрепят стены и ворота на пару слоев, также проверьте проволоку. Свяжите там каждого и отведите в точку П, — Шин говорил быстро и уверенно, будто давно был готов к эстены Кагеяме такой бодрый настрой не нравился от слова совсем. —Где Яку? — уже по пути к воротам спросил Лев, задыхаясь от ходьбы. —Он у ворот, контролирует ситуацию. Некоторые из жирофобов кричат на своем языке, он переводит, — объяснил Суга. Кагеяма прекрасно знала про этот язык - жирофобы придумали свой язык, чтобы ничем не быть похожими на жирдяев. С невооруженными жирофобами быстро справились свиноты и их повели в пункт П, находящийся в подземных ходах, прорытых свинотами еще давно, по приказу матери Шина. Квгеяме пока что про эти ходы было известно только из наличие, там она никогда не была. После допроса некоторых жирофобов убили, а некоторых привели в город, стали откармливать, но все еще держали под контролем охраны. Вечером Яку пришел на собрание. В его руках было письмо.