Между долгом и свободой

      Вопреки расхожему мнению жрецов храма Мудрости, Рафаэль, верил в предзнаменования свыше. Более того, юноша считал это наиболее логичным способом общения с Альвисом. Что он за наместник, если его богу приходится всё ему разжёвывать? Он должен догадаться обо всём сам, а Альвис в крайнем случае даст подсказку. Поэтому, если у парня возникало какое-либо предчувствие, обычно он относился к нему со всей серьёзностью.       Неприятное чувство неправильности происходящего давило на Рафаэля с самого утра. Оно осело где-то в груди, царапая душу тонкими когтями, мешая сосредоточиться и спокойно думать. Пытаясь понять, что происходит, парень перепроверил все свои записи. Затем обошёл весь кабинет, даже спустился на утреннюю молитву, заставив весь храм взволнованно шептаться. Предчувствие не отпускало. И если раньше Рафаэль обычно смутно понимал его причину, то сейчас он понятия не имел, с чем оно связано.       Кабинет казался пустым. Словно кто-то переставил одну деталь в привычном интерьере, и теперь он казался незнакомым. Чужим. Неправильным. Рафаэль перепроверил каждую деталь — всё лежало на своих местах. Но, всё же, что-то было не так.       Опустившись на диван, где ещё недавно сидела Микаэлла, парень раздражённо провёл рукой по волосам, взъерошив послушные пряди. На глаза попался отчёт о происшествии с медальонами в храме Справедливости, который он доставал вчера.       — Эти нити были такими неправильными, они будто нарушали сам закон мироздания своим существованием, понимаете?       В голове пронёсся голос Аматеи. Она связывала «неправильность» с присутствием Кира. Рафаэль нахмурился, поджав губы, но не сдвинулся с места. Это выглядело логичным, но он не мог позволить себе поспешных шагов. Да и что ему делать? Писать Каину о том, что ему… странно?       Раздражённо фыркнув на самого себя, парень достал отчёт и смотрел на него с минуту. Отложил. Снова взял в руки. Слова на бумаге распадались на не связанные между собой буквы.       Вновь убрав отчёт на место, парень устало выдохнул и поднялся на ноги. У него не было ни одного доказательства своей гипотезы, а сообщать остальным о предчувствии не было ни малейшего желания. В конце концов, так не делала даже Микаэлла.       Микаэлла.       Рафаэль с сомнением взглянул на диван, словно девушка всё ещё сидела там и рассказывала ему что-то несвязное. Пусть иногда она и вела себя странно, но он знал: в вопросах чувств и эмоций она была несомненным экспертом. Но если это связано с Киром…       Вспомнив об иллюзорных тенях в храме Войны, парень нахмурился и быстрым шагом вышел из кабинета. Предчувствие было важно, но сначала нужно было найти Родонию. И хотя бы немного обезопасить храм.

***

      Сезон дождей на Юге подошёл к своему концу, и погода окончательно прояснилась. Сады Инари дарили миру последние, самые яркие краски цветения в этом году. Деревья сменили наряды на пёстрые, золотые, алые и коричневые, словно красовались друг перед другом. Пожелтевшая трава была примята недавними дождями, а в воздухе витала прохлада и запах прелых листьев.       В саду было тихо. Никто не решился пройти за выросшую живую изгородь, которой не было ещё вчера. Садовники разошлись по разным углам, делая вид, что заняты, жрецы изучали изгородь с любопытством, а Кёртис то и дело бросал долгие мрачные взгляды в сторону дальних беседок.       Микаэлла замерла над накрытым столом, прикрыв глаза. Ещё недавно ей казалось, что она подготовила достаточно ловушек для сегодняшнего гостя, но стоило ей почувствовать его приближение, как все они показались детскими уловками. Ветер ласково качнул раскидистые ветви клёна, смахнув пару широких алых листьев. Девушка поймала один из них не глядя, после чего задумчиво посмотрела вдаль. Игра началась. И проигрыша она боялась намного больше, чем смерти.       — На Юге говорят, что Инари — самая добрая богиня пантеона, — послышался спокойный голос сбоку. — Изобилие, щедрость, достаток… Но на мой взгляд, Инари — самая жестокая богиня. И самая жадная. Ведь для роли своей вечной пленницы она выбрала самую красивую из женщин.       — Не ожидала, что Вам присуща лесть, — прохладно улыбнулась Микаэлла, не отрывая взгляда от недавно созданной изгороди.       — Вы правы, она мне не присуща. Более того, я презираю льстецов, — в голосе Кира послышалась ленивая усмешка.       Микаэлла неторопливо повернулась в сторону своего гостя. В отличии от прошлой их встречи, на этот раз Кир выглядел более… человечно. Тёмно-каштановые волосы, едва доходящие до ушей, плотный тёмный плащ, надёжно скрывающий силуэт, а на руках виднелись перчатки, отороченные мехом. За исключением лица, на нём не было ни одного открытого участка кожи. Но глаза остались прежними. Неестественно бледные, словно их покинула сама жизнь, но невероятно цепкие и внимательные. Казалось, Кир пытался заглянуть напрямую ей в душу.       Подавив резкое желание закрыться от этого взгляда, Микаэлла пригласила гостя за стол.       Небольшая круглая беседка из ивовых прутьев, казалось, выросла здесь сама по себе, что на самом деле было недалеко от правды. Упругие ветви изгибались, переплетаясь друг с другом, создавая вычурный узор, а кверху разрастались, имитируя крышу. Вокруг беседки, цепляясь за иву тонкими лианами, вился клематис.       — Очаровательное творение, — заметил Кир, опустившись в кресло. — Я всегда считал, что истинную красоту способен увидеть лишь тот, кто видел истинный ужас.       — Красоту не загнать в рамки, — ответила девушка, садясь напротив него. — Кто-то видит очарование в том, что другие считают ужасным.       Парень понимающе кивнул и слегка наклонил голову, снова скользнув по ней изучающим взглядом.       — Ответ, достойный наместницы Изобилия. Благодаря Вашей богине, Вы видите красоту во всём, не так ли?       — А что же видите Вы благодаря Вашему богу? — Микаэлла слегка сузила глаза.                    Неприятно было называть это божеством, но тот факт, что она не чувствовала эмоций, исходящих от собеседника, девушка не могла игнорировать. — К слову, никто ведь до сих пор не знает, наместником какого бога Вы являетесь.       Взгляд Кира на секунду стал чуть отстранённым, будто он ненадолго ушёл в себя, проверяя что-то внутри. Спустя несколько мгновений парень холодно улыбнулся.       — Байлиан — бог иллюзий, — ответил он. — И у него гораздо больше сторонников, чем Вы могли подумать.       — Вот как… — протянула Микаэлла с притворной задумчивостью. — И в каких же землях расположен его храм?       — Иллюзиям ни к чему храмы и идолы, хотя мой бог и был бы не против, — подыграл ей Кир, с лёгкой улыбкой потянувшись к дымящемуся фарфоровому чайнику.       Микаэлла сжала руку в кулак под столом. Со стороны могло показаться, что они ведут обычную светскую беседу о погоде или сплетничают о богах. Но для девушки этот разговор казался самой сложной битвой. Не отрывая глаз от своей кружки, куда Кир с уверенностью хозяина положения наливал чай, Микаэлла еле слышно выдохнула. Она обязана справиться. В этой игре выигрывает тот, кто первым собьёт другого с толку и заставит ошибиться. И она пока не проиграла.       — А что насчёт Вас? Хотели бы Вы иметь свой храм?       Кир тихо фыркнул, словно Микаэлла сказала несусветную глупость.       — Боюсь, я бесконечно далёк от этой идеи. Мне хотелось бы иметь хотя бы иллюзию свободы, а не блуждать по своей клетке в окружении жрецов.       — И снова Вы об иллюзиях, — улыбнулась девушка. — Называете своё служение клеткой, но пытаетесь продлить срок своего заключения? Иначе, зачем бы Вам были нужны записи об эларите?       Кир откинулся на сиденье кресла, бросив долгий взгляд на Микаэллу. Казалось, он снова выбирал слова, но на этот раз ещё тщательнее. Девушка неосознанно опустила плечи, будто готовилась к броску. Или к удару.       — Те записи… Так Вы об этом, — задумчиво кивнул он, после чего улыбнулся. — Можете считать это неумелым флиртом.       Микаэлла на секунду застыла. Слова Кира раздались в голове колокольным звоном. Она ожидала чего угодно, кроме… этого! Быстро взяв себя в руки, девушка посмотрела на собеседника. Парень делал вид, что занят изучением своей кружки, но она чувствовала кожей его внимание.       — Флирт, значит… Но мне отчего-то кажется, что Вы во мне вовсе не заинтересованы, — с притворной грустью отозвалась она.       Кир перевёл на неё взгляд, в котором сквозило лёгкое удивление. Одно мгновение Микаэлла мысленно ликовала, но спустя секунду вернула себе самообладание. Парень слегка нахмурился, что-то обдумывая, после чего медленно, словно не был уверен в том, что делает, снял перчатки.       Девушка приподняла бровь, наблюдая за его действиями, но не успела спросить, что он делает, как Кир посмотрел на неё в упор нечитаемым взглядом.       — Мне легко Вас понять. После стольких предательств вряд ли Вас можно заинтересовать словами. Это правильно — судить о людях по их поступкам, а не по словам, — юноша улыбнулся, но улыбка не достигла глаз.       Ладонь с отметинами, напоминающими грозовой узор, легла на стол в приглашающем жесте, заставив Микаэллу замереть.       — Я слышал, Вы любите игры, — пояснил Кир. — Как насчёт такого? Этот жест может быть ловушкой, а может — простым желанием обратить на себя Ваше внимание. Вы не узнаете, пока не попробуете.       — Но что, если сегодня я не в настроении для игр?       — Тогда Вы будете мучиться неизвестностью до нашей следующей встречи.       Микаэлла внимательно посмотрела на парня. Она могла прямо сейчас захлопнуть ловушку. Связать его быстрым и ловким клематисом, обездвижить гибкой, но крепкой ивой, и сделать своего врага новым растением этого сада. Но…       Глубоко вздохнув, девушка сосредоточилась на светлых глазах Кира. Не отводя взгляд ни на мгновение, медленно, она накрыла его руку своей. И обомлела, увидев, как глаза собеседника мгновенно изменили цвет. А спустя секунду её сознание едва ли не взорвалось чужими эмоциями.       Микаэлла не успела даже выдохнуть, как увидела на лице собеседника не ожидаемое удовлетворение, а чистый шок, и неосознанно сжала его руку, погружаясь в чужие эмоции.       Он не знал. Не ожидал… чего-то. Того, что она на самом деле возьмёт его за руку? Нет, вряд ли он бы настолько удивился… Горечь. Раздражение. Сухая злость. Три тяжёлые эмоции, накрытые пластом вековой усталости, словно одеялом. Но они меркли в сравнении с удушающей виной.       Увлечённая чтением эмоций, Микаэлла не заметила, как шок её собеседника сменился настороженным изучением, но почувствовала, что поток его чувств стал ровнее. Подняв на него взгляд, она хотела что-то сказать, чувствуя, что должна дать хоть какие-то объяснения. Но боковым зрением заметила неяркую вспышку в стороне сада.       Киран мгновенно обернулся на свет, его вторая рука потянулась к карману плаща. Заметив это движение, Микаэлла ещё крепче схватила его ладонь и перевела взгляд на появившегося наместника, молясь о том, что это Каин. Но стоило ей выхватить из ярких красок листвы белоснежные волосы Рафаэля, как она поджала губы, пытаясь подавить разочарованный стон.       Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Только не Рафаэль. Кто угодно, только не он.       Она не видела лица наместника Мудрости с такого расстояния, но была уверена, что он, как минимум, растерян. На мгновение девушка вновь посмотрела на их сплетенные руки на столе. Боги... Она ведь... Даже объяснить ничего не сможет.       Не успела она внятно сформулировать мысль, как ещё одна вспышка поглотила наместника Мудрости, снова оставляя их одних.       — Ты… На самом деле никому не сказала? — раздалось сбоку от неё.       Перемена в голосе Кирана была настолько резкой, что Микаэлла дёрнулась, пытаясь понять, кто с ней говорит. Парень всё ещё смотрел на неё настороженно, но она чувствовала его раздражение и растерянность. Он чего-то не понимал и его это раздражало.       — Вы кому-то присягаете на то, чтобы действовать исключительно поодиночке, так ведь? — продолжил парень, смотря на неё почти с обидой, после чего тяжело вздохнул. Микаэлла ощутила лёгкую рябь принятия неизбежного, прежде чем Киран отдёрнул свою ладонь.       Глаза парня мгновенно начали затягиваться мутной белой пеленой, а волны эмоций плавно исчезли.       — Очень жаль, что нас прервали, — мрачно заключил Кир, поднимаясь со своего кресла. — Надеюсь, в следующий раз принимающая сторона подготовится к встрече… получше.       Коротко кивнув растерянной девушке, он быстрым шагом вышел из беседки и растворился в тенях ближайшего дерева, прежде чем Микаэлла смогла его окликнуть.       Оставшись в одиночестве, она устало откинулась на спинку своего кресла. Игра была окончена. И она понятия не имела, кто в ней победил.