Ты простишь меня?

«He's my man, we're hand in hand

To hell and back

And I'll love him like nobody else can

He's my man, I've been damned

No, nobody has to understand

Me and my man»

He's My Man - Luvcat

***

      Революция? Свобода? К черту эту вашу революцию! К черту свободу, если за неё отдают таких, как ты! Сейчас я оглядываюсь назад и вижу только одно: я делал из вас расходный материал. Пушечное мясо. Бездумно соглашался с Норт, к которой не испытывал и сотой доли того, что чувствовал к тебе.       А ведь я мог сказать тебе это тогда. Просто протянуть руку — и почувствовать твоё присутствие рядом.       Твои глаза. В них было столько света, что он, кажется, прожигал во мне дыру. Ты смотрел на меня с таким смущением, будто каждый мой жест, каждое слово были бесценными кадрами, которые ты бережно прятал где-то глубоко в памяти — там, где у людей душа. Смотрел на меня как на единственного в этом мире. А эта твоя улыбка — нежная, лёгкая. На неё было страшно смотреть, будто она могла исчезнуть навсегда, стоило мне моргнуть. Я и сам не заметил, как тоже начал хранить в памяти твою улыбку, каждое утро надеясь увидеть её рядом. И ты так улыбался, когда я не соглашался с Норт. Я будто с ума сходил.       Ты же любил меня? Правда ведь любил?.. Несмотря на мои слова и действия?       Я тот, кто пообещал тебе свободу, грубо вытянул из убежища, не давая и шанса сказать «нет». Но я же тот, кто и погубил тебя. Погасил этот свет в твоих глазах — в тех самых глазах, которые не должны были видеть всей жестокости этого мира.

***

      Вместо вздоха из речевого аппарата Маркуса вырвался хрип. Рваный, громкий, похожий одновременно на стон и на вой. Внутри всё скрежетало, сжималось, ломалось — хотя этого не должно было происходить. Девианты не чувствуют такой боли. Но, может, он вообще никогда не был девиантом? Может, он всегда был просто убийцей, который наконец осознал свою вину?       Белые узорчатые пальцы цеплялись за грудь Саймона в надежде почувствовать гудение тириумного насоса, механическое, запрограммированное дыхание — но ничего. Тишина. Шею сжимала паника, казалось, желудок готов выплюнуть завтрак — и неважно, что андроиду не нужна еда, да и желудка у него нет.       Игра не стоила свеч. Саймон стоил больше. Гораздо больше. Маркус бы сжёг всю эту революцию к чертям. Одной спичкой. Ради одного искусственного вздоха. Ради того, чтобы этот насос загудел снова. Маркус, готовый уничтожить всё ради революции… Понял. Слишком поздно понял.       Кричать? Шептать? Саймон не слышит. Никогда уже не услышит. А ведь он мог отдать всё. Не за свободу своего народа. За его свободу. Просто дать ему уйти тогда, в Иерихоне, при первой встрече. Не трогать. Не тянуть за собой в эту мясорубку. Слишком поздно. Даже шептать — слишком поздно. Саймон всё равно не услышит.       Но Маркус шептал. Глупец. Шептал в ухо, которое никогда больше не услышит. Признание? О нет, он рассыпался в извинениях перед тем, кто уже мёртв. А нужно было всего три слова. Три грёбаных слова, которые он не смог выдавить из себя при жизни.       «Ты…»       

Голос сломался. Сломался, как и всё внутри. Он так и не сказал. Ни тогда. Ни сейчас. Жалкий трус.

      Тёмные губы прижимаются к белому виску. К холодному. К мёртвому. Тириум горчит на языке. Воздух давит. От Саймона осталась только оболочка — в белых разводах из-за сломанного скина, но по-прежнему прекрасная. Его больше не включить, даже на секунду. Он умер. Совсем как человек.       Своими цепкими пальцами Маркус сжимает кулак Саймона — и не решается надавить сильнее, боясь сломать. Мёртвый андроид всё равно не почувствует боли, но смотреть на него, с этой дырой в голове, уже невыносимо.       Вторая рука тянется к пистолету на поясе. Тому самому, что был предназначен на крайний случай. В понимании Норт крайний случай — это плен, но её нет рядом, чтобы остановить Маркуса.       Губы поджимаются. Тириумный насос с бешеной скоростью качает синюю кровь. Глаза зажмурены. Палец ложится на курок.       Оглушающий грохот. Заложило уши. И…

Ничего.

Пусто?

Или, может, наконец-то тьма расступилась, а впереди — тёплый свет?

***