Кошка среди Змей

В Большом зале было шумно и тепло. Тысячи свечей парили над головами учеников, золотые тарелки ломились от угощения, а зачарованный потолок мягко мерцал редкими снежинками, предвещая скорые праздники. Зима в этом году выдалась суровой, но Хогвартс, как всегда, был надежной крепостью. Драко Малфой сидел за столом Слизерина, рассеянно ковыряя вилкой кусок запеченного мяса. Он слышал разговор Блейза о предстоящем Святочном бале, видел, как Пэнси строила глазки Теодору, но все это было где-то на периферии. Его мысли витали далеко. Три недели. Три гребаных недели до бала, на который он, по традиции, пойдет с Пэнси. Мысль об этом была пресной, как овсянка без соли. Внезапно привычный гул голосов прорезал резкий, полный ярости возглас, от которого Драко невольно вздрогнул и поднял взгляд. — Ну и сука же ты, Гермиона! Рон Уизли стоял за столом Гриффиндора, красный, как его шевелюра. Кулаки его были сжаты, а веснушчатое лицо искажено гримасой обиды и злости. Гарри Поттер, сидящий рядом, дергал его за мантию, что-то шипя и оглядываясь по сторонам в поисках поддержки от Джинни. Драко перевел взгляд на объект гнева Уизли. Гермиона Грейнджер сидела с невозмутимостью ледяной статуи. Нога, обтянутая темным чулком, была элегантно закинута на ногу. Она не смотрела на Рона с вызовом или злостью — она смотрела на него снизу вверх с легкой, почти снисходительной полуулыбкой. В этом взгляде не было ни капли той привычной гриффиндорской запальчивости, которую Драко так хорошо знал. Было что-то другое. Что-то, отчего у него самого шевельнулось неприятное, но любопытное чувство. Затем она поднялась. Сделала это плавно, без суеты, с незнакомой Драко грацией. Он поймал себя на мысли, что сравнил бы это движение с потягиванием сытой, уверенной в себе кошки. Не говоря ни слова, всё с той же легкой улыбкой в адрес Уизли, она обошла стол и направилась к выходу из зала. Она шла медленно. И все смотрели на нее. Драко и сам не заметил, как его взгляд приклеился к ней. Распущенные волосы, которые она обычно убирала в этот дурацкий узел, мягкими волнами падали на плечи. Мантии не было, блузка, которая, черт возьми, была расстегнута на одну пуговицу дальше, чем это можно было назвать приличным. Проходя мимо стола Слизерина, она словно почувствовала его взгляд. Резко остановилась и повернула голову. Их глаза встретились. Карие, почти медовые глаза Грейнджер смотрели прямо на него. Без страха, без привычного презрения к «змее». С любопытством и с вызовом. Драко откинулся на спинку стула, принимая расслабленную позу. Уголок его губ пополз вверх в дерзкой, насмешливой улыбке. Ну давай, Грейнджер. Удиви меня. И она удивила. Нарушив все законы физики и магии, Гермиона резко свернула с пути к дверям и направилась прямо к нему. Пэнси рядом ахнула и что-то зашипела, Блейз присвистнул, но Драко не слышал их. Он видел только её. Она подошла вплотную к слизеринскому столу, остановилась напротив него. Запах. Новый, дурманящий, сладкий с горчинкой. Не библиотечная пыль и бумага, а что-то глубокое и чувственное. Она наклонилась, опираясь одной рукой о стол прямо возле его тарелки. Её лицо было совсем близко. Драко смотрел на её губы — накрашенные темной, бордовой помадой, пухлые и манящие. Он чувствовал, как в груди зарождается странный жар, как расширяются зрачки, выдавая его с головой, но тело отказывалось подчиняться, замирая в ожидании. Гермиона подняла свободную руку и, прежде чем он успел дернуться, взяла его за подбородок. Её пальцы были прохладными и уверенными. Инстинктивно Драко перехватил её руку, сжав тонкое запястье. Одно резкое движение, и он бы отшвырнул её руку. Одно слово, и Пэнси бы завизжала, как сторожевая собачонка. Но любопытство — это древний, первородный грех. Ему отчаянно захотелось узнать, что будет дальше. Она наклонилась еще ближе. Запах её духов окутал его с головой. И тогда она поцеловала его. Это не был робкий, пробный поцелуй. Это было властное вторжение. Её губы накрыли его, язык скользнул внутрь, раздвигая их, и Драко словно пронзило молнией. Жар от этого прикосновения ударил прямо в солнечное сплетение, обжигая ребра и устремляясь ниже, в пах, сладкой, пульсирующей тяжестью. Он зарылся рукой в её волосы на затылке, притягивая ближе, и отвечал на поцелуй с той же жадной, забывшей обо всем на свете страстью. Вокруг, конечно, кто-то ахал, свистел, стучал ложками, но для Драко это был просто белый шум. Первой оторвалась она. Гермиона чуть отстранилась, её грудь часто вздымалась, глаза блестели. Она медленно провела большим пальцем по его нижней губе — по тому месту, где только что слегка прикусила её — размазывая помаду. Этот жест был интимнее самого поцелуя. — Пойдешь со мной на бал, Малфой? — спросила она. Голос её был низким, чуть хриплым и не терпящим возражений. Драко моргнул, пытаясь вернуть способность соображать. Пульс грохотал в ушах. Он смотрел в её торжествующие глаза, чувствовал вкус её помады на губах и вкус победы в воздухе. Весь зал замер в ожидании его ответа. Он усмехнулся. На этот раз не дерзко, а ошарашено. — Черт возьми, Грейнджер… — выдохнул он, всё еще сжимая её запястье. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась.