Кошка среди Змей

Драко не спал. Ворочался до трех ночи, глядя в полог кровати и прокручивая в голове один и тот же момент: как она подходит, как берет его за подбородок, как ее губы накрывают его. Запах духов. Вкус помады и…. Жар, разлившийся по телу. К утру он чувствовал себя выжатым лимоном, но почему-то не разбитым, а взбудораженным. Словно внутри поселился моторчик, который гудел и требовал действия. — Ты как? — лениво поинтересовался Блейз, когда они спускались в Большой зал. — Нормально. — Врешь. У тебя круги под глазами, как у вампира после бессонной ночи. — Спасибо, Забини. Ты просто кладезь комплиментов. Блейз усмехнулся, но промолчал. Они вошли в зал, и Драко сразу почувствовал — что-то не так. Вернее, всё было так же: те же столы, те же ученики, те же профессора за преподавательским столом. Но воздух был наэлектризован. На него смотрели. Слизеринцы — с любопытством, гриффиндорцы — с ненавистью, когтевранцы и пуффендуйцы — с откровенным изумлением. — Малфой, — прошипела Пэнси, набрасываясь на него, как только он сел. — Ты слышал, что теперь о тебе говорят?! — Доброе утро, Пэнси. — Он наложил себе омлет. — Приятно видеть тебя в таком бодром расположении духа. — Не смейся! Ты опозорен! Вчера на тебя смотрел весь зал! Ты целовался с грязнокровкой! — С Грейнджер, — поправил Драко спокойно, хотя внутри все сжалось от этого слова. — У нее есть имя. Пэнси захлопнула рот. Блейз присвистнул. Нотт, сидящий напротив, отложил вилку и уставился на Драко с неподдельным интересом. — Ты серьезно? — тихо спросила Пэнси. Голос у нее дрожал. — Ты защищаешь ее? — Осторожнее, Паркинсон, — голос Блейза звучал лениво, но в глазах плясали чертики. — Драко теперь, кажется, заступается за честь гриффиндорской принцессы. — Заткнись, Забини. — снова Пэнси — Я поправляю тебя. Есть разница. — Разница в том, что ты, Малфой, наследник чистокровного древнего рода, вчера при всех выставил меня дурой! — Пэнси повысила голос, и несколько ближайших слизеринцев обернулись. — Я твоя пара на бал! Я та, кто ждала тебя все эти годы! А ты… — Пэнси, — перебил Драко устало. — Мы ни разу не обсуждали, что ты «ждешь» меня. Ты просто была рядом. Это не одно и то же. Она побелела и встала, чуть не опрокинув скамью. — Ты пожалеешь, Малфой. Она сломает тебе жизнь. И ушла. Эффектно, но в ее уходе не было злости — только боль. Драко почувствовал укол совести, но тут же прогнал его. Он не обязан быть чьим-то трофеем только потому, что кто-то решил за него, что они пара. — Жестко, — прокомментировал Блейз, провожая Пэнси взглядом. — Но справедливо. — Она придет в себя, — отмахнулся Нотт. — Пэнси всегда приходит в себя. Вопрос в другом. — В чем? — спросил Драко, хотя знал ответ. — В том, придет ли сегодня Грейнджер. Драко промолчал. Он и сам не знал. Вчерашнее было похоже на сон — яркий, жаркий и невозможный. Сегодня утром, в холодном свете зимнего солнца, казалось, что Грейнджер одумается, вернется к своим, и всё пойдет по-прежнему. Он смотрел на вход в зал, стараясь делать это незаметно. И дышал… Раз. Два. Три. — Малфой, у тебя глаз дергается, — заметил Блейз. — Заткнись. — Я просто говорю… И тут вошла она. Драко забыл, как дышать. Гермиона Грейнджер появилась в дверях Большого зала не одна. Вернее, технически одна, но за ее спиной маячили Поттер и Джинни Уизли. Поттер что-то говорил, хватая ее за локоть, явно пытаясь удержать. Джинни поджала губы, глядя на Гермиону с выражением, которое сложно было назвать дружеским. Гермиона остановилась. Что-то ответила Поттеру — коротко и резко. Выдернула руку и направилась… куда? Драко смотрел, как она идет. Не к столу Гриффиндора. Прямо. К ним. — О нет, — простонал Нотт. — Только не это. Я не подписывался на драму за завтраком. — Тео, ты нейтральный, вот и сиди нейтрально, — отрезал Драко, но сам не мог отвести взгляда. Сегодня на ней была форма, но выглядела она в ней так, будто она собиралась на светский прием, а не на завтрак в Хогвартс. Рубашка расстегнута на две пуговицы, открывая ложбинку. Галстук завязан небрежно, съехав набок. Волосы распущены, падают на плечи мягкими волнами. И эта походка — плавная, уверенная и кошачья. Она подошла к слизеринскому столу и остановилась напротив Драко. Прямо напротив. Разделял их только стол, уставленный тарелками. — Доброе утро, Малфой, — сказала она спокойно. — Не угостишь завтраком? С этого стола, говорят, вкуснее. — и села туда, где только что сидела Пэнси. Рядом. Драко медленно отложил вилку. Весь зал замер. Поттер застыл с открытым ртом. Рыжий Уизли, сидящий за своим столом, кажется, был готов метать молнии взглядом. — Грейнджер, — так же медленно начал Драко, — ты вообще понимаешь, куда села? — На скамью, — спокойно ответила она. — Есть проблема? Или место платное? — Ты серьезно собралась завтракать с врагами? — А ты мой враг? — Она наклонила голову, рассматривая его. — После вчерашнего? Странный у тебя способ враждовать, Драко. Он вздрогнул. Она назвала его по имени. Впервые. Не Малфой, не «хорек», а просто Драко. Это прозвучало… интимно. — Ты понимаешь, что только что поставила крест на своей репутации? — тихо спросил он, наклоняясь к ней. — Твои драгоценные друзья сейчас думают, что ты или спятила, или под империусом. Гермиона пожала плечами с такой небрежной грацией, что у Драко перехватило дыхание. Блейз фыркнул, прикрываясь салфеткой. Нотт уткнулся в тыквенный сок, делая вид, что его здесь нет. Пэнси, которая уже вроде ушла, материализовалась снова у стола и застыла на месте, не веря своим глазам. — Ты… ты не можешь просто прийти и сесть за наш стол! — выпалила она. Гермиона даже не повернула головы в ее сторону. Она смотрела только на Драко. — Я спрашивала разрешения у Малфоя, — сказала она. — Это его стол, насколько я помню. Или ты тут стала главной, Паркинсон? Драко почувствовал, как уголок его губ дергается в усмешке. Черт, это было смешно. И дико. И безумно его заводило. Пэнси побагровела. Открыла рот, чтобы ответить, но Драко опередил ее: — Пэнси, оставь нас. — Что?! — Ты слышала. Оставь. Наступила мертвая тишина. Пэнси смотрела на Драко так, будто он только что ударил ее по лицу. Потом резко развернулась и ушла, вылетая из зала, громко стуча каблуками. Гермиона сидела рядом с ним. Так близко, что Драко чувствовал запах ее духов. Новых. Тех самых, что сводили с ума вчера вечером. — Спасибо, — сказала она, беря с его тарелки кусок тоста. — За что? — За то, что не прогнал. — Еще не вечер. Она усмехнулась, откусывая тост, и Драко поймал себя на том, что не может отвести взгляда от ее губ. Тех самых губ, которые вчера… — Наслаждаешься видом? — спросила она, жуя. — Ты сидишь за моим столом, ешь мой тост, — парировал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я имею право смотреть. — Имеешь. — Она облизнула губу, собирая крошку. — Смотри. Драко смотрел, как она жует, и чувствовал, что тонет в этой абсурдной ситуации. Она сидела за столом Слизерина, ела его еду, игнорировала злые взгляды Пэнси и даже не смотрела в сторону своих бывших друзей. И выглядела при этом чертовски счастливой. — Знаешь, Грейнджер, — медленно произнес он, — у нас тут правила есть. Хочешь сидеть за нашим столом — будь добра соответствовать. Она проглотила тост и вопросительно подняла бровь. — И что же требуется? — Для начала, — Драко подался к ней, сокращая расстояние между ними до нескольких дюймов, — научиться носить форму правильно. А то расстегнутая рубашка — это моветон. Ее глаза блеснули. — Правда? А мне казалось, тебе нравится. Он не отвел взгляда. — Не отрицаю. Но если ты теперь наша… — он сделал паузу, смакуя слово, — ты должна выглядеть соответственно. — Соответственно кому? — она приблизилась еще. Их разделяли сантиметры. — Тебе? Или твоему статусу? — Мне, — выдохнул Драко, чувствуя, как от ее дыхания по коже бегут мурашки. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Ощущение, что слушали все. Даже Блейз перестал жевать. Гермиона улыбнулась — медленно, довольно, как кошка, которая не просто поймала мышь, а получила целую миску сметаны. — Договорились, Драко. Я буду соответствовать тебе. — она поправила юбку и застегнула пуговицы и, наклонившись к его уху, прошептала достаточно громко, чтобы слышали ближайшие слизеринцы — А ты постарайся соответствовать мне. Драко смотрел, как она снова откусывает тост, как жует, глядя ему прямо в глаза, и чувствовал, что внутри закипает странная смесь раздражения и восхищения. — Ты вообще понимаешь, что только что сделала? — спросил он тихо. — Съела твой тост? — Она подняла бровь. — Прости, я думала, ты угощаешь. — Я не про тост, Грейнджер. — Он понизил голос так, чтобы слышала только она. — Ты пришла за стол к слизеринцам. При всех. После того как поцеловала меня при всем зале. Ты понимаешь, что теперь о тебе говорят? — Обо мне всегда говорили. — Она пожала плечами. — Сначала — что я всезнайка и подружка Поттера. Потом — что я сплю с Уизли. Теперь — что я сплю с тобой. Разница только в том, кто именно обсуждает. Драко моргнул. Такого ответа он не ожидал. — И тебе все равно? — А не должно быть? — Она отложила тост и повернулась к нему всем корпусом. Теперь они сидели лицом друг к другу, разделенные только воздухом, который, казалось, накалился до предела. — Скажи, Драко, тебя волнует, что говорят о тебе? — Меня? — Он усмехнулся. — Меня всегда обсуждали. Малфои — публичные люди. — А меня — нет. Я выросла в мире маглов, где единственное, что обо мне говорили — какая я умная и какая скучная. Потом я попала сюда и стала «грязнокровкой», «зазнайкой», «лучшей подругой Поттера». — Она говорила тихо, но в каждом слове звенела сталь. — А теперь я просто Гермиона. Которая делает то, что хочет. И мне плевать, кому это не нравится. Драко смотрел на нее и не узнавал. Перед ним сидела не та заучка с взъерошенными волосами, которая вечно тянула руку на уроках. Не та моралистка, которая читала им нотации о правах эльфов. Перед ним сидела женщина. Сильная, опасная и чертовски привлекательная. — Знаешь, Грейнджер, — медленно произнес он, — а ведь я тебя недооценивал. — Знаю, — она улыбнулась. — Все меня недооценивают. Это удобно. Блейз, который все это время делал вид, что поглощен завтраком, не выдержал и вмешался. — Грейнджер, — позвал он, — Можно вопрос? — Валяй, Забини. — Ты правда порвала с Поттером, Уизли? Насовсем? Вопрос повис в воздухе. Драко почувствовал, как напряглась Гермиона — едва заметно, только по тому, как дрогнули ее пальцы, сжимающие тост. — Гарри считает, что я сошла с ума, — ответила она после паузы. — Джинни считает, что я предательница. А Рон… — Она поморщилась. — Рон считает, что я его собственность, которую у него украли. — А ты что считаешь? — спросил Драко тихо. Гермиона посмотрела на него. Долго и изучающе. — Я считаю, что двадцать часов в сутки я учусь, готовлюсь к ЖАБА, пишу эссе и пытаюсь соответствовать званию «лучшей ученицы Хогвартса». — Она говорила спокойно, но в глазах горел огонь. — А оставшиеся четыре часа я имею право делать то, что хочу. С кем хочу. И не спрашивать разрешения ни у Поттера, ни у Уизли, ни у кого бы то ни было. Она взяла его за подбородок — тем же жестом, что и в первый вечер. Драко замер, чувствуя прохладу ее пальцев на своей коже. И чувствовал, как внутри закипает странное, незнакомое чувство. Не похоть, нет. Что-то другое. Глубокое. — Ты понял, Малфой? — спросила она. — Я не трофей, который ты завоевал. Я не награда за хорошее поведение. Я — та, кто выбирает. И пока что я выбираю тебя. Радуйся. Она убрала руку и вернулась к тосту, как ни в чем не бывало. Блейз присвистнул. — Малфой, кажется, тебя только что поставили на место. — Заткнись, Забини, — автоматически ответил Драко, но сам не мог отвести взгляда от Гермионы. Она сидела рядом, ела его тост, и выглядела так, будто всегда здесь была. Будто зеленые тона слизеринского стола созданы для нее. Будто ее место — именно здесь, рядом с ним. — Грейнджер, — позвал он. — М? — Твои друзья на нас смотрят. Она даже не обернулась. — Пусть смотрят. У них будет что обсудить на собраниях своего тайного клуба. — Какого клуба? — «Как спасти Гермиону от самой себя». — Она усмехнулась. — Джинни уже третью схему разрабатывает. Сначала они хотели меня загипнотизировать, потом — изолировать от тебя, потом — устроить мне встречу с Роном, чтобы я «вспомнила, что такое настоящие чувства». Драко почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. — Они серьезно? — О, более чем. — Гермиона наконец обернулась и посмотрела на стол Гриффиндора. Поттер поймал ее взгляд и тут же отвел глаза. Джинни демонстративно отвернулась. Рона уже не было видно — видимо, еще не отошел от вчерашней сцены и ушел. — Гарри считает, что действует из лучших побуждений. Он всегда так считает. Это его проклятие. — А ты? — Драко взял ее за руку — впервые по своей инициативе. Ее пальцы дрогнули, но она не отняла ладонь. — Ты действительно послала их? Гермиона посмотрела на их переплетенные пальцы. Потом подняла глаза. — Я сказала Гарри, что если он еще раз попытается решать за меня, я прокляну его так, что он забудет, как сидеть на метле и про квиддич в принципе. Джинни — что, если она еще раз назовет тебя «ходячим позором чистокровных», я расскажу всем, с кем она целовалась на третьем курсе, когда Майкл Корнер уезжал на каникулы. — Она улыбнулась. — А Рону я просто сказала, что если он подойдет ко мне ближе, чем на метр, я лишу его того единственного органа, который у него работает. Драко моргнул. Потом рассмеялся — впервые за долгое время искренне, громко, на весь зал. — Грейнджер, ты чудовище. — Я знаю. — Она улыбнулась ему той улыбкой, от которой у него внутри все переворачивалось. — Тебе нравится. — Черт возьми, да. Блейз закашлялся, подавившись тыквенным соком. Нотт поднял бровь и вернулся к газете. ---- После завтрака была трансфигурация. Драко ненавидел трансфигурацию. Не предмет — с этим как раз все было в порядке, он неплохо успевал, — а необходимость сидеть в одном классе с Поттером и компанией, делать вид, что ему есть дело до превращения ящериц в табакерки, и при этом не смотреть на Грейнджер. Сегодня это было особенно трудно. Она сидела за гриффиндорским столом. Одна. Впервые за все годы, что Драко ее знал, Грейнджер сидела не в окружении Поттера и Уизли, а отдельно от них. Поттер и Уизли устроились по другую сторону стола, рядом с Парватти и Лавандой, и Драко видел, как Поттер то и дело бросает на нее беспокойные взгляды. Уизли же демонстративно отвернулся, впившись взглядом в доску с таким выражением, будто Макгонагалл читала лекцию о спасении его души. Парватти шепталась с Лавандой Браун, и обе то и дело косились на Гермиону. Драко не нужно было быть легилиментом, чтобы понять, о чем они говорят. «Предательница», «сошла с ума», «приворотное зелье», «Малфой» — эти слова долетали даже сквозь гул класса. Гермиона же делала записи, как ни в чем не бывало. Сидела с идеально прямой спиной, аккуратно выводила буквы, изредка поправляла выбившуюся прядь волос. На ней была строгая школьная форма, но рубашка опять расстегнута на одну пуговицу больше, чем позволял устав, как будто ей нужно было больше свободы — Драко заметил это еще утром и уже жалел, что сказал ей об этом за завтраком, и теперь не мог перестать смотреть на тонкую полоску кожи у ворота. — Малфой, запишите определение, а не портрет мисс Грейнджер! — рявкнула Макгонагалл, и Драко вздрогнул. Он перевел взгляд на доску, где действительно не было ничего, кроме скучных формул трансфигурации. Рядом Блейз тихо фыркнул, прикрываясь пергаментом. — Извините, профессор, — процедил Драко сквозь зубы. Макгонагалл поджала губы, но вернулась к лекции. Драко заставил себя смотреть в пергамент. Ровно три минуты. А потом его взгляд снова соскользнул на гриффиндорский стол. Гермиона, словно почувствовав это, подняла голову. Их глаза встретились. Она улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ, так, что никто вокруг не заметил бы. Только он. И тут же вернулась к записям. У Драко внутри что-то перевернулось. — Малфой! — рявкнула Макгонагалл так, что, кажется, задребезжали стекла. — Если вам так интересно, что пишет мисс Грейнджер, может, пересесть к ней? Класс замер. А потом гриффиндорцы захихикали. Лаванда Браун загоготала так, будто услышала лучшую шутку в жизни. Поттер дернулся, но промолчал. Уизли же, напротив, оживился и уставился на Драко с мрачным неудовольствием. Драко сжал перо так, что оно жалобно хрустнуло. — Простите, профессор. Задумался. — О чем же, позвольте узнать? — Макгонагалл прищурилась. Она явно не собиралась отпускать его просто так. Драко выдохнул. Собрал всю свою выдержку, унаследованную от поколений Малфоев, которые умели врать даже Мерлину. — О преобразовании млекопитающих в птиц, профессор. — Он постарался придать голосу максимум серьезности. — Весьма увлекательная тема. Я размышлял о том, применимы ли формулы, которые вы привели, к крупным особям. К примеру… к гиппогрифам. В классе повисла тишина. Блейз замер с открытым ртом. Нотт, сидящий рядом, медленно поднял бровь. Макгонагалл смотрела на Драко долгим, тяжелым взглядом. Тот выдержал его, стараясь не моргать. — Что ж, мистер Малфой, — наконец произнесла она ледяным тоном, — рада, что вы так глубоко погружены в предмет. Однако позвольте заметить, что гиппогрифы не являются млекопитающими. У них птичья природа. Так что ваши размышления, сколь бы увлекательными они ни были, не имеют отношения к сегодняшней теме. Блейз закашлялся, явно сдерживая смех. Нотт уткнулся в пергамент. Драко почувствовал, как уши начинают гореть. — Я… учту, профессор. — Непременно учтите. А теперь, если вы позволите, я продолжу лекцию для тех, кто способен отличить ящерицу от гиппогрифа. Остаток урока Драко просидел, не поднимая глаз. Он чувствовал на себе взгляд Гермионы — теплый, смеющийся, — и от этого хотелось провалиться сквозь землю. Но одновременно с этим внутри разрасталось странное, пьянящее чувство. Она смотрит на него. Думает о нем. Улыбается ему. Когда прозвенел звонок, Драко собирал вещи медленнее обычного. Ему не хотелось выходить в коридор, где его наверняка ждут насмешки гриффиндорцев. Но Блейз уже тянул его за рукав. — Пошли, герой-любовник. Сейчас Поттер будет поджидать тебя в коридоре с проклятиями наготове. — Пусть поджидает. — Оптимистично. Они вышли в коридор, и Драко действительно нос к носу столкнулся с Поттером. Тот стоял прямо у дверей, скрестив руки на груди, с таким видом, будто собирался защищать вход в сокровищницу. Блейз, оценив ситуацию, хлопнул Драко по плечу и отошел в сторону, но недалеко — так, чтобы видеть и слышать. — Малфой, — процедил Поттер, сжимая палочку. Вокруг уже начали собираться зеваки — обычное дело, когда двое заклятых врагов встречаются в коридоре. — Поттер. — Драко остановился, принимая расслабленную позу. Внутри все напряглось, но вида он не подал. — Что-то хотел? Или просто решил полюбоваться на мой идеальный профиль? — Держись подальше от Гермионы, — выплюнул Поттер. Драко усмехнулся. Он знал, что этот разговор состоится. Знал и готовился к нему. — А она знает, что ты решаешь за нее? Поттер дернулся, как от пощечины. — Не твое дело, что она знает. Я говорю тебе: отвали от нее. — Интересная логика, — Драко наклонил голову, разглядывая Поттера с превосходством, которое чувствовал далеко не так уверенно, как показывал. — Ты говоришь мне отвалить от нее, но при этом утверждаешь, что это не мое дело — знать, что она думает? Так чье же это дело? Твое? — Она моя подруга! — Бывшая, судя по тому, как ты сидел от нее через три человека на трансфигурации. Поттер побледнел. Кулаки его сжались. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Она не для таких, как ты. — А для таких, как ты? — Драко шагнул ближе, сокращая расстояние. Голос его зазвенел сталью. — Слушай, Поттер, я понимаю, что ты привык командовать. Привык, что все крутятся вокруг тебя — Избранный, спаситель, герой. Но Грейнджер — не твоя собственность. И если она хочет сидеть за моим столом и есть мой тост, это ее выбор. Не твой. Не Уизли. Не Джинни. Ее. — Она не знает, что делает! — выкрикнул Поттер, и в его голосе послышались отчаянные нотки. — Ты на нее влияние оказываешь! Ты… ты манипулируешь ей! Драко моргнул. А потом рассмеялся — искренне, громко, на весь коридор. — Я? — переспросил он, отсмеявшись. — Поттер, ты серьезно? Ты видел ее? — Он обвел рукой пространство, будто Гермиона была здесь, перед ними. — Этой женщиной невозможно манипулировать. Она быстрее меня на колени поставит, чем я на нее повлияю. Если ты этого не понял за шесть лет дружбы, то ты еще больший идиот, чем я думал. Поттер открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь класса снова открылась, и вышла Гермиона. Увидела их — и закатила глаза с таким выражением, будто перед ней стояли два нашкодивших первокурсника. — Гарри, прекрати, — сказала она устало. — Иди к Джинни. Поттер обернулся к ней, и его лицо изменилось — злость исчезла, сменившись болью и растерянностью. — Гермиона, я просто хочу… — Я знаю, что ты хочешь, — перебила она мягко, но твердо. — Ты хочешь защитить меня. Спасти. Вернуть в «нормальное русло». Но я не нуждаюсь в защите, Гарри. И не хочу, чтобы меня спасали. — Но Малфой… — Малфой — это мой выбор. — Она сказала это так просто, будто речь шла о выборе учебника по зельеварению. — И я не обязана его обсуждать. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. Поттер смотрел на нее с такой болью, что даже Драко на мгновение почувствовал что-то похожее на сочувствие. Но только на мгновение. — Гермиона… — Я сказала, иди. Поттер перевел взгляд с нее на Драко. В глазах его плескалась такая ненависть, что, будь она проклятием, Драко превратился бы в горстку пепла. Но он выдержал и этот взгляд. Поттер ушел. Быстро, почти бегом, врезавшись плечом в проходящего мимо второкурсника и даже не извинившись. Гермиона проводила его взглядом и повернулась к Драко. В коридоре постепенно собирались зеваки — трансфигурация закончилась, ученики выходили из классов, и представление было в самом разгаре. — Что он тебе сказал? — спросила Гермиона, подходя ближе. Слишком близко для разговора при посторонних. Но ей, кажется, было плевать. — Держаться подальше от тебя, — ответил Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Рядом с ней это становилось все труднее. — А ты? — Сказал, что ты сама решаешь, с кем тебе есть тосты. — Он усмехнулся. — И что ты быстрее меня на колени поставишь, чем я на тебя повлияю. Гермиона улыбнулась — тепло, искренне, и от этой улыбки у Драко внутри все перевернулось. — Умный ответ, Малфой. — Я вообще умный. — Знаю. — Она помолчала, глядя на него снизу вверх. В коридоре было шумно, но для Драко этот шум исчез, стерся, осталась только она. — Драко. — М? — Сегодня вечером. В библиотеке. Придешь? Он моргнул. Из всех мест, которые он мог себе представить для встречи с Грейнджер, библиотека была последней. — В библиотеку? — Да. Есть одно дело. — В ее глазах плясали чертики. — Какое? — Увидишь. Она развернулась и ушла. Просто ушла, даже не оглянувшись, оставив его стоять посреди коридора с дурацкой улыбкой на лице. — Малфой, — раздался рядом голос Блейза, — у тебя слюна сейчас потечет. — Заткнись, Забини. — Не заткнусь. Ты стоял и улыбался как идиот. Весь коридор видел. — Пусть видят. Блейз присвистнул. — Ого. Серьезный случай. — Пошли уже. Они направились к лестнице, но Драко успел заметить краем глаза, как из-за угла вынырнула Пэнси, посмотрела на него с выражением смертельной обиды и скрылась в противоположном направлении. — У тебя теперь два врага, — заметил Блейз, проследив за его взглядом. — Поттер и Пэнси. И это только начало. — Пусть. — Драко помрачнел, но ответил твердо. Блейз покачал головой, но комментировать не стал. Они спустились в подземелья в тишине, и только у входа в гостиную Блейз остановился. — Драко. — Что? — Она того стоит? Драко задумался. Стоит ли Грейнджер потери статуса, насмешек, вражды с Поттером и истерик Пэнси? Стоит ли она того, чтобы через три недели идти с ней на бал, зная, что весь Хогвартс будет обсуждать их? Он вспомнил, как она улыбнулась ему на трансфигурации. Одними уголками губ. Только для него. — Стоит, — ответил он тихо. — Определенно стоит. Блейз кивнул, и они вошли в гостиную.