Жизнь, которая того стоила

Me emer, shed me ne ifit conas aevita ten seo.

Она хотела усмехнуться, но вместо этого всхлипнула — коротко, прерывисто и, по обыкновению противно, тут же закусила губу, чувствуя, как предательски защипало в носу. Эльф ничего не сказал и просто прижал её к груди. Руки Лу, до этого удерживаемые, сейчас находились в очень неудобном положении, но эти объятия, очевидно, и не предполагали ничего иного. Ну и хорошо. Её напряжённые кулаки так и остались странно зажатыми между двумя телами, а головой она уткнулась эльфу в кадык — так странно было чувствовать лбом, как он движется, но слёзы сразу же прекратились. Эльф положил подбородок ей на макушку и шумно выдохнул, успокаивающе и очень… выверенно провёл ладонью по спине. Осознание, пришедшее так поздно, теперь ударило, пожалуй, больнее стрелы: теперь мы чужие — это значило. И её «я не это имела в виду» никого не интересовало. Казалось, он тоже отпускал что-то, эквивалентное её слезам… и был гораздо старше, чем она думала. Казалось… много чего казалось, много можно было сказать и ещё больше сделать, но ничего из этого… не просила душа? Я люблю тебя, только моё глупое сердце не верит! — так не говорят. Он увидел и понял. И это ужасно, но мне нечего ему сказать. — Te seidhe ten laest elaine, — тихо и даже как-то трепетно сказала она, поднимая голову. — Elaine… aine? Aine! Ты laest aine. Эти слова… специально так похожи? — почти восторженно спросила она. Что-то в груди резонировало на это aine. Дышать тяжело и больно. Почти восторженно, но неправда. И эти слова просто похожи, а ему как-то жить с этим дальше. — Te da thaesse caelm… — не слишком убедительно поморщился он. — Тебе интересно? — Очень, — восторженно и… убедительно ответила Лу. — Иначе зачем бы я спрашивала? Но можно… на моём? — потупилась она. — Я думаю, — серьёзно начал он, — связь между aine и elaine отражает мировосприятие aen Undod, в котором красота неотделима от света. В эльфийской культуре свет — солнца, звёзд, луны — считается источником всего чистого, благородного и совершенного, поэтому то, что прекрасно, по определению наполнено светом или сияет… — мечтательно рассуждал он, — а этимологическое родство слов закрепляет это мироощущение в языке, делая его естественным для носителей, которые видят в красоте проявление светлого начала. Как-то так, — стушевался эльф. Однако Лу вовлечённо молчала, и он продолжил. — Hinc me da wett aevita — это прекрасный мир, находящийся в плену тёмных сил и тёмного времени, — сказал он, глядя ей в глаза, с таким чувством, словно пытался обмануть её… и себя. И так убедительно, словно это было не в первый раз. И, видя, что Лу не верит, шёпотом добавил: — Aine ne aefeallan, ach aine aefeallan loins. — И это звучало как заклинание. — Рассвет никто не отменит, но рассвет отменит тьму. Так я поняла, — растерянно, с каким-то светлым сочувствием, совершенно не свойственным ей, сказала Лу, даже не пытаясь изображать, что воодушевилась этим обещанием. — Мне так мама говорила, — тепло и уверенно ответил он ей, улыбаясь. — Врала на ходу, — парировала (зачем-то) девушка, заворожённо глядя ему в глаза. Desse huvert tiu’rn shed aine — она не заслужила его. И Йорвет не заслужил. Эльф на это покачал головой и положил ей на лоб ладонь, которая довольно быстро распространилась на всё лицо. Наверное, чтобы она не могла открыть своего поганого рта. Она и сама хотела бы этого. Но такова, видать, была центральная идея её бытия — слать всё сущее нахуй. — Стоп! — взволнованно вскричала она, вырываясь, и начала метаться по комнате, ища что-то. — У тебя есть стрелы? — Yea, — недоверчиво, то ли спросил, то ли ответил он и поплёлся к двери, не задавая лишних вопросов. — Weall me, — нервно потребовала Лу. — Чего, счастье моё? — еле сдерживая смех, поинтересовался эльф. — Я сделаю всё, что в моих силах, но… — серьёзно сказал он, но всё-таки не выдержал и рассмеялся. Лу не оценила шутки (потому что не поняла) и теперь просто насторожилась. Может, им свои стрелы нельзя показывать… малознакомым женщинам? И тут же сама чуть не рассмеялась. — Waelhr me, — милосердно пояснил эльф. — «Смотри на меня», ты хотела сказать? — терпеливо уточнил он, изображая дурака. — Waelhr a me? — спросила Лу, закатывая глаза. Реакция была незамедлительной: собеседник страшно выпучил глаза. — Tuve me vel`s? Я сейчас тебя ударяю, — сообщила Лу — это был её последний вариант. — Ты можешь попробовать, — скептически начал эльф, — но это… по крайней мере, можно понять, — закончил он с таким снобизмом, что было тошно слушать. Лу хотела демонстративно пройти мимо, к двери и луку, но он неожиданно серьёзно схватил её за плечи, развернув к себе. — Mire vort, Iorveth ne hel ziheal diu. Ты поняла меня? — совсем не весело спросил он, встряхнув Лу за плечи. — Поняла! — неизменно злобно буркнула она, но, Боги, что творилось в голове при звуке этого имени: достаточно моргнуть — и её уже душат, прижимая к окровавленной земле. И этот яростный зелёный глаз… последнее, что она видит, прежде чем отдаться блаженной тьме. — O, den ifit aep amadan, dhaar ard tamen, den aine aep ne vel’s, mo maeth aep benzen ne ifit, den geatwe, den geatwe anseo, den baiste aep speath ne’ss, den fir morvudd, aere aep ar fas’s, den ifit, ne ifit amadan, — чувственно перечисляла она. — Поняла, — противно оскалилась Лу. — Готовилась, я смотрю? — ехидно прищурившись, спросил он. И снова встряхнул её, только сильнее. — Не вздумай. Даже в шутку. — Неужели передашь? — входя в раж, поинтересовалась Лу. — Передай тогда ещё, что… — Она не закончила. Смутилась и злобно развеселилась каким-то своим мыслям.