Дело № 13

Неделя — достаточный срок, чтобы написать отчёт, получить благодарность от начальства и убедить себя в том, что всё закончилось. Что поцелуи в беседке, объятия в кровати и шёпот под шум воды были просто частью легенды. Профессиональной необходимостью. Гермиона почти поверила. Она сидела в своём кабинете, перебирая бумаги, которые успели накопиться за время её отсутствия. Дело №13 было закрыто, подшито и отправлено в архив. Вольф и его подельники давали показания, перекладывая вину друг на друга. Лорд Эштон нанял лучших адвокатов, но даже они вряд ли спасут его от длительного срока. Всё хорошо. Всё закончилось. — Ты издеваешься надо мной? — спросила она вслух у стопки папок, потому что стоило ей закрыть глаза, как она видела Беллатрикс. Чувствовала её запах. Слышала её голос: "Я знаю, что ты не спишь. Ты дышишь иначе". Гермиона потёрла виски. Нужно было сосредоточиться. Работа — лучшее лекарство. Дверь кабинета открылась без стука. — Ты всегда такая занятая или просто делаешь вид? Гермиона подняла голову и замерла. Беллатрикс стояла в дверях. На ней был строгий чёрный брючный костюм, белоснежная блузка расстёгнута на верхнюю пуговицу, волосы распущены — непривычно, обычно она собирала их в идеальный пучок. В руках — две чашки кофе. — Беллатрикс? — Гермиона моргнула, проверяя, не галлюцинация ли это. — Что ты здесь делаешь? — Кофе принесла. — Она поставила чашки на край стола. — Ты любишь с молоком, без сахара. Я запомнила. — Спасибо, но... — Гермиона не успела договорить. Беллатрикс обошла стол, взяла её лицо в ладони и поцеловала. Это не был нежный, осторожный поцелуй из их "легенды". Это был голод. Требование. Отчаяние, замаскированное под страсть. Беллатрикс целовала так, будто неделя без неё была пыткой, будто воздух кончился и только Гермиона могла дать ей дышать. Гермиона застыла на секунду — мозг пытался обработать информацию, найти логическое объяснение, включить защитные механизмы. А потом тело вспомнило всё. Тепло рук на своей талии. Дыхание на своей коже. Вкус её губ. Она ответила. Руки сами собой обвили шею Беллатрикс, пальцы зарылись в волосы, и она притянула её ближе, ближе, насколько это было возможно. Вкус кофе на её губах смешивался с чем-то ещё — знакомым, родным, тем, что снилось ей каждую ночь. Беллатрикс застонала ей в рот — тихо, прерывисто — и подтолкнула Гермиону назад, к столу. Бумаги посыпались на пол, чашка с кофе опрокинулась, но никто не обратил внимания. — Я сходила с ума эту неделю, — выдохнула Беллатрикс между поцелуями. — Ты даже не представляешь. — Представляю, — ответила Гермиона, задыхаясь. — Я тоже. — Тогда к чёрту приличия. — Беллатрикс рванула пуговицы на её блузке, и те жалобно звякнули, разлетаясь по полу. — К чёрту отчёты. К чёрту "просто задание". — Дверь, — выдохнула Гермиона, когда Беллатрикс прижалась губами к её шее. — Закрой дверь. — Не могу оторваться от тебя, — пробормотала та, но всё же сделала шаг назад, метнулась к двери и щёлкнула замком. Когда она обернулась, Гермиона стояла посреди кабинета в расстёгнутой блузке, с растрёпанными волосами и блестящими глазами. И выглядела она как самое желанное зрелище в жизни Беллатрикс. — Иди сюда, — хрипло сказала Гермиона. Беллатрикс не заставила себя ждать. Они встретились посередине комнаты, и на этот раз не было ни нежности, ни осторожности. Был только голод, копившийся неделями. Беллатрикс стянула с неё блузку, провела руками по обнажённой коже, наслаждаясь тем, как Гермиона вздрагивает от каждого прикосновения. — Ты даже не представляешь, сколько раз я представляла это, — прошептала она, покрывая поцелуями её ключицы. — В машине, в душе, ночью в постели. — В постели? — Гермиона выгнулась, когда губы Беллатрикс нашли особенно чувствительное место. — Ты спала в своей постели. Одна. — Я не спала, — призналась Беллатрикс, отрываясь на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я лежала и вспоминала, как ты пахнешь. Как дышишь во сне. Как прижимаешься ко мне. — Беллатрикс... — А ещё я вспоминала, как ты целовала меня в беседке. Как дрожала. Как сказала "чёрт". Гермиона покраснела. — Я не должна была... — Должна, — перебила Беллатрикс. — Ты должна была. И я должна была. И сейчас мы должны. Она подхватила Гермиону под бёдра и усадила на край стола. Бумаги, которые ещё держались, окончательно полетели на пол. Компьютер жалобно пискнул, но его тут же отодвинули в сторону. — Удобно? — усмехнулась Беллатрикс, вставая между её разведённых коленей. — Спрашиваешь сейчас? — Гермиона дёрнула её за галстук, притягивая ближе. — Целуй меня. Беллатрикс подчинилась. Поцелуй длился долго, глубоко, до потери дыхания. А руки тем временем расстёгивали пуговицы, гладили кожу, избавлялись от лишней одежды. Брючный костюм Беллатрикс полетел на пол рядом с блузкой Гермионы. Туфли отправились следом. — Мы с ума сошли, — выдохнула Гермиона, когда Беллатрикс прижалась к ней, и кожа к коже послала разряд тока по всему телу. — Прямо в кабинете. Средь бела дня. — Самый безопасный способ, — Беллатрикс куснула её за мочку уха. — Все думают, что мы на работе. Никто не придёт. — А если... — Дверь заперта. — Беллатрикс провела рукой по её спине, расстёгивая бюстгальтер. — И я убью любого, кто посмеет постучать. Гермиона рассмеялась — нервно, прерывисто, и смех тут же перешёл в стон, потому что Беллатрикс накрыла ладонью её грудь. — Ох... — Тише, — прошептала та. — Ты же не хочешь, чтобы весь отдел знал, чем мы тут занимаемся? — А чем мы занимаемся? — выдохнула Гермиона, запрокидывая голову. — Я уже забыла. Напомни. — С удовольствием. Беллатрикс опустилась на колени. — Что ты... — Гермиона прикусила губу, когда поняла. — Беллатрикс... — Молчи, — раздалось снизу. — И расслабься. Я знаю, что делаю. И она действительно знала. Гермиона вцепилась пальцами в край стола, когда губы Беллатрикс коснулись её бедра. Медленно, дразняще, заставляя ждать и сходить с ума. Поцелуи поднимались выше, оставляя влажный след на коже, и когда они наконец достигли цели, Гермиона едва не закричала. — Тсс, — напомнила Беллатрикс, отрываясь на секунду. — Терпи. — Ты издеваешься? — прошипела Гермиона. — Как тут терпеть, когда... Она не договорила, потому что Беллатрикс продолжила. В кабинете было слышно только прерывистое дыхание, тихие стоны, которые Гермиона пыталась сдерживать, и шёпот Беллатрикс, которая явно наслаждалась происходящим не меньше. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотела, — пробормотала она, не прерываясь. — Всю эту чёртову неделю. Каждую ночь. — Беллатрикс... — Гермиона уже не могла говорить связно. — Да? — Пожалуйста... — Что "пожалуйста"? — в голосе Беллатрикс звучала усмешка. — Скажи. — Не останавливайся. — И не думала. Она ускорилась, и мир вокруг Гермионы перестал существовать. Был только этот стол, эти руки, эти губы, это безумие, которое они обе отрицали целую неделю. А когда волна накрыла её с головой, она закусила губу до крови, чтобы не закричать. Беллатрикс поднялась, вытирая губы тыльной стороной ладони, и смотрела на неё с торжеством и нежностью одновременно. — Ну как? — спросила она. — Напомнила? Гермиона попыталась отдышаться. Перед глазами всё плыло, в ушах шумело, а тело всё ещё сотрясала мелкая дрожь. — Ты... — выдохнула она. — Ты невозможна. — Знаю, — самодовольно улыбнулась Беллатрикс. — Но тебе ведь понравилось? — Понравилось? — Гермиона пришла в себя настолько, чтобы сесть и посмотреть на неё. — Ты серьёзно спрашиваешь? — Абсолютно. — Иди сюда. Беллатрикс шагнула ближе, и Гермиона перехватила инициативу. Она притянула её к себе, развернула и усадила на стол, оказавшись сверху. — Теперь моя очередь, — прошептала она, целуя её шею. — Не возражаю, — выдохнула Беллатрикс. Гермиона действовала медленнее, но не менее уверенно. Она изучала тело Беллатрикс так, будто готовилась к самому важному экзамену в жизни. Каждый миллиметр кожи, каждую родинку, каждую реакцию на прикосновения. — Ты дрожишь, — заметила она, проводя рукой по её животу. — С чего бы? — голос Беллатрикс звучал хрипло, но она пыталась сохранять привычную самоуверенность. — Наверное, от холода, — усмехнулась Гермиона и наклонилась к её груди. Беллатрикс выгнулась, вцепившись пальцами в её волосы. — Грейнджер... — М? — Ты специально? — Что именно? — Гермиона подняла голову с невинным выражением лица. — Мучаешь меня. — Ах это. — Она снова наклонилась. — Да. Специально. — За что? — За эту неделю. За то, что не пришла раньше. За то, что заставила меня сомневаться. — Я тоже сомневалась, — выдохнула Беллатрикс. — Знаю. — Гермиона поцеловала её в губы — быстро, легко. — Поэтому сейчас я тебя прощаю. — Щедро. — Я вообще щедрая. Дальше разговоры прекратились. Были только движения, дыхание, тихие стоны и шёпот имён, сорвавшийся с губ. Беллатрикс оказалась не менее чувствительной, чем Гермиона, и когда волна накрыла и её, она позволила себе закричать — приглушённо, уткнувшись лицом в плечо Гермионы. — Тише, — прошептала та, гладя её по спине. — Ты же не хочешь, чтобы весь отдел знал. — Плевать, — выдохнула Беллатрикс. — Пусть знают. Они сидели на столе, прижавшись друг к другу, восстанавливая дыхание и пытаясь осмыслить то, что только что произошло. — У нас проблемы, — наконец сказала Гермиона. — Огромные, — согласилась Беллатрикс. — Мы только что... — Да. — На рабочем столе. — Угу. — В кабинете, который прослушивается. Беллатрикс замерла, потом посмотрела на динамик в углу потолка. — Чёрт. — Вот именно. Они переглянулись и вдруг обе расхохотались. Истерически, не в силах остановиться. — Представляю лицо Саймона, когда он будет это слушать, — выдавила Беллатрикс сквозь смех. — Он нас убьёт. — Не убьёт. — Беллатрикс вытерла слёзы. — Кто тогда будет раскрывать его дела? — Сошлёт в архив. — И лишится лучших агентов. Они посмеялись ещё немного, потом замолчали, глядя друг на друга. Без макияжа, с растрёпанными волосами, в полуголом виде посреди разгромленного кабинета — они выглядели безумно. И счастливо. — Гермиона, — серьёзно сказала Беллатрикс. — М? — Я не шутила про эту неделю. Я правда сходила с ума. И дело не в задании. Не в легенде. Не в том, что мы притворялись. — Я знаю, — тихо ответила Гермиона. — Я не знаю, что будет дальше. Мы очень разные. Мы бесим друг друга. Мы работаем вместе. Это может стать катастрофой. — Может, — согласилась Гермиона. — Но я хочу попробовать, — Беллатрикс взяла её лицо в ладони. — Не на задании. Не под прикрытием. По-настоящему. Я хочу узнать, кто ты без легенды. И показать тебе, кто я. Гермиона смотрела в её глаза — тёмные, серьёзные, без обычной насмешки. И видела в них то же, что чувствовала сама. Страх. Надежду. Желание. — Беллатрикс Блэк, — медленно произнесла она. — Ты предлагаешь мне встречаться? — Я предлагаю попробовать, — поправила та. — Встречаться, ссориться, мириться, бесить друг друга и сходить с ума. Обычные отношения. Насколько это вообще возможно с нами. Гермиона молчала долгую минуту. — А если не получится? — Если не получится, — Беллатрикс усмехнулась, — мы хотя бы попытаемся. И у нас будет отличный материал для отчётов. — Ты невыносима. — Знаю. Но ты ведь уже привыкла. Гермиона смотрела на неё и понимала, что ответ уже есть. Что он был всё это время — с того самого утра в коттедже, с первого поцелуя в беседке, с той секунды, когда она проснулась в её объятиях. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо — что? — Хорошо, давай попробуем. — Гермиона улыбнулась. — Но если ты хоть раз назовёшь меня "дорогая" на оперативном совещании, я тебя пристрелю. — Договорились. — Беллатрикс чмокнула её в нос. — А если ты хоть раз скажешь "я же говорила" в постели, я уйду к Моррисону. — Моррисон в тюрьме. — Значит, придётся терпеть тебя. Они поцеловались — медленно, нежно, без прежней спешки. Впервые по-настоящему. Где-то в коридоре зазвучали шаги, и им пришлось спешно собирать одежду, приводить себя в порядок и делать вид, что ничего не случилось. Но случилось. И это было только начало. У двери, уже поправляя воротник блузки, Беллатрикс обернулась. — Сегодня в семь. Приезжай. — Куда? — Ко мне домой. Я приготовлю ужин. Ну, закажу. Но ты не узнаешь. — Звучит как ловушка. — Опасно звучит, — согласилась Беллатрикс. — Но тебе же нравится опасность? Гермиона улыбнулась, открывая дверь. — Ещё как. И они вышли в коридор — два профессионала, только что разрушивших все правила приличия на рабочем столе. Впереди был ужин, разговоры и неизвестность. Но впервые за долгое время эта неизвестность не пугала. Она манила.