Change the future

— Я нормальный… — пробормотал Джисон, глядя в окно. Этот день уже был одним из худших в его жизни. По крайней мере, так думал Хан. Ему даже не дали права выбора — просто взяли и вычеркнули всё, что у него было. Забрали привычную жизнь. Забрали свободу. — Был бы нормальным — мы бы сейчас не ехали в исправительную школу, Джисон, — спокойно ответила женщина. Её взгляд был прикован к дороге, руки крепко держали руль. Но мысли… мысли были только о племяннике. Джисон цокнул языком и отвернулся. Спорить он не хотел. В каком-то смысле она права. Но он ведь не виноват, что всё сложилось именно так. Не виноват, что тот парень не остановился. Не виноват, что в какой-то момент злость стала громче разума. Не виноват… что ударил слишком сильно. Что не смог остановиться. Что в руке оказался нож. — Лучше скажи спасибо… что тебя не посадили, — тётя выдохнула почти устало. — Это шанс, Джисон. Шанс доказать, что ты не тот, кем привык быть. Хан откинулся на сиденье, врубил музыку в наушниках и позволил звукам грохотать в голове, как будто они могли заглушить весь этот день. Он не хотел слышать голос тёти. Он не хотел слышать объяснения, наставления, предупреждения. Вообще ничего не хотел слышать. Глаза сами пробегали по улице за окном. Забор. Высокий, тёмный, с колючей проволокой сверху. За ним вырисовывалось здание — огромное, тяжёлое, с серыми стенами и строгими окнами. Похоже на лицей, но не тот, куда ходят обычные школьники. Это место дышало дисциплиной и ожиданием чего-то плохого. Хан невольно сжал кулаки. В груди поднимался странный комок — смесь злости, усталости и раздражения. Ему никогда не нравилось, когда жизнь принимала решения за него. А тут — просто забрали и привезли в эту школу, будто он был игрушкой, которую можно поставить на полку. Музыка в наушниках гремела слишком громко, но Хан не снял их. Он пытался уйти в свои мысли, спрятаться там, где тётя не могла его достать. Но даже там его догоняли воспоминания. Прошлых дней, драка, удары, шок, страх. Всё это теперь висело над ним, словно плотная туча. Он взглянул на отражение в стекле машины. Лицо Хана казалось чужим, каким-то незнакомым. Он едва узнал себя: усталые глаза, напряжённые плечи, готовые к любому удару. — Приехали, — раздался голос тёти. Глухо. Бесцветно. Хан не ответил. Он просто молча выдохнул, открыл дверь и вышел на холодный асфальт. Школа за забором казалась ещё выше, ещё страшнее. И впервые за долгое время он ощутил, что здесь ничего не будет просто. Он вдохнул воздух полной грудью. Не боялся. Не хотел бояться. Но злость и раздражение уже пульсировали в венах. И, возможно, это было единственное, что держало его на ногах. Хан осмотрелся и достал свой чемодан. Ручка тяжело давила на ладонь, но он не обращал внимания — всё внутри будто сжималось, грудь горела от напряжения. В этот момент тётя вышла из машины. Хан видел, как дверь медленно распахнулась, и её силуэт показался на фоне света фар. Он не хотел прощаться. Ему всегда казались прощания чем-то унизительным, слабым, а тут ещё и страх — если уйдёт просто так, будет пиздец. — Джисон… послушай меня, ладно? — женщина подошла, крепко вцепившись в его плечи. Хан вздрогнул, не ожидая такой силы. Он даже не успел ничего сказать, кроме тихого кивка, потому что внутри что-то рвалось на части. — Я понимаю… это сложно, — она вздохнула и сжала руки сильнее. — Но ты должен исправиться… ради своего будущего, ясно? Хотя бы ради отца. Эти слова ударили по нему, как электрический ток. Отец был единственным, кто когда-либо реально поддерживал его, кто пахал как конь на трёх работах, лишь бы у Джисона было хоть что-то. Джисон помнил, как тот возвращался домой усталый, руки в мозолях, глаза красные от бессонных ночей. Всё ради него. А теперь? Всё шло к черту. — Да… я понял, — пробормотал Джисон, сглотнув, и резко вырвался из хватки тёти. Он направился к общежитию. За спиной послышался шум двигателя — машина тронулась, оставив за собой лёгкий запах бензина. Хан шагал к забору, тяжело волоча чемодан. Кажется, каждый звук вокруг был гипертрофированным. Листва шуршала, машины гудели, прохожие переглядывались — а он ощущал себя как на прицеле. «Блять, с первого дня уебут», — промелькнула мысль, вызывая смесь злости и тревоги. Он остановился, прислонившись спиной к холодной металлической калитке, и сделал глубокий вдох. Музыка в наушниках гремела, но даже она не могла заглушить этот гул тревоги в груди. «Ну всё, Джисон, добро пожаловать в ад… и привет, новый уровень хуевой жизни», — пробормотал он себе под нос, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Хан подошёл к двери общежития, сердце застучало быстрее. Внутри пахло чем-то новым, чистым, но одновременно неприятным — запах краски, свежего линолеума и лёгкая химия, дергающая глаза. Он знал, что за этими стенами начнётся другая жизнь — школа, где «непоправимых» подростков вроде него учат выживать.

***

Хан вдохнул полной грудью, увидев номер двери. Он остановился перед ней — тот самый номер, который Хан должен запомнить на несколько лет вперёд, ведь теперь это его комната. Цифры на табличке казались такими обычными, но почему-то именно от них внутри неприятно тянуло. Хан помедлил. Что-то его останавливало. Глупое чувство, будто если он сейчас откроет дверь — всё станет окончательно реальным. Не просто «его привезли», не просто «временные проблемы», а реально несколько лет жизни в этой чёртовой школе. Он раздражённо выдохнул, откинул эти мысли к чёрту и дёрнул ручку. Дверь открылась, и он вошёл в комнату. На вид она была даже комфортной. Один огромный шкаф почти на всю стену, две кровати, один стол, две тумбы и даже мини-холодильник. Хан на секунду завис, разглядывая всё это. Честно говоря, о таком он даже мечтать не мог. «Нихуя себе… исправительная школа», — мелькнуло у него в голове. Только через пару секунд он заметил, что не один. На второй кровати сидел парень в наушниках и, судя по всему, вообще не слышал, как Хан вошёл. Парень выглядел словно ангел. И Хана это немного смущало. Длинные золотистые волосы, веснушки, мягкие черты лица — по нему и не скажешь, что он трудный подросток. Скорее какой-нибудь отличник из рекламы зубной пасты. Хан даже нахмурился, разглядывая его. «И этот тоже тут? Серьёзно?» Он поставил чемодан рядом с кроватью, и звук, видимо, оказался громче, чем он думал. Парень резко дёрнулся, снял наушники и уставился на него широко раскрытыми глазами. — Ты меня напугал до смерти… — парень тяжело выдохнул и схватился за грудь, явно не ожидая увидеть кого-то в комнате. Хан немного неловко пожал плечами. — Извини… не хотел. Парень усмехнулся, слез с кровати и потянулся, будто только что проснулся. — А ты новенький да? Хан лишь кивнул и сел на свою кровать. Матрас оказался неожиданно мягким, и на секунду ему даже стало чуть легче. Но мысль о сигарете снова заскребла в голове. — У тебя сигареты не найдётся? — щенячьими глазами посмотрел Хан. Ему очень хотелось просто почувствовать вкус табака во рту. Парень немного виновато скривился. — Как раз закончились… но если хочешь, можем сходить купить. Он улыбнулся и уже тянулся за сумкой, будто это вообще не проблема. Хан на секунду завис. Он ожидал чего угодно — что его пошлют нахуй, что скажут «тут нельзя курить», но точно не такой спокойной реакции. — Ладно… а зовут-то тебя как? — немного нахмурившись спросил Джисон. — Феликс. Ну можешь звать Ликс, — парень хмыкнул и посмотрел на Хана добрым взглядом. — А тебя? — Хан… — Джисон слегка напрягся, но тут же выдохнул, когда парень лишь спокойно кивнул. Феликс не стал задавать тупых вопросов, не начал пялиться и не спросил «а за что ты сюда попал». Он просто закинул сумку на плечо и усмехнулся. — Ну что, Хан… пойдём за сигаретами, пока нас кто нибудь не спалил. Хан невольно усмехнулся. Возможно, этот день не будет таким уж ебанутым… хотя внутреннее чувство всё равно подсказывало — настоящий пиздец ещё даже не начался.

***

После того как Хан познакомился с Феликсом, он думал, что тот слишком уж душный и паинька. Ну серьёзно — этот грубый голос только и спасалситуацию, добрые глаза, веснушки, волосы как у какого-то ангела. Но на самом деле Феликс и не такой уж милашка, как на вид. Поскольку обоим не было восемнадцати, сигареты им, конечно, не продали. Продавщица даже не стала долго разговаривать — просто посмотрела на них как на двух придурков и сказала: «Нет паспорта — нет сигарет». Хан уже собирался выдохнуть раздражённо и уйти, думая где бы достать никотин, но Феликс даже не растерялся. Он спокойно сунул руку в карман, что-то нащупал и достал… камень. Откуда он у него был, Хан понятия не имел. — Ты серьёзно?.. — только и успел пробормотать Джисон. Но Феликс уже замахнулся. Секунда — и камень с грохотом влетел прямо в стеклянный стеллаж с сигаретами. Стекло разлетелось на куски. Звук был такой, что у Хана на секунду даже уши заложило. Феликс быстро схватил три пачки сигарет, сунул их в карман и резко повернулся к Хану. — БЕГИ СУКА… БЕГИ!! И в тот же момент оба рванули как резаные. — ЭЙ!! ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ?! — заорала женщина из магазина. Она даже выбежала за ними, но было уже поздно. Хан и Феликс неслись по улице так, будто за ними гналась полиция. Джисон слышал только собственное дыхание и бешеный смех Феликса рядом. — Ты ебанутый! — выдохнул Хан на бегу. — Зато с сигаретами! — крикнул Феликс. Они свернули за угол, потом ещё один, потом перебежали через дорогу и только когда убедились, что за ними никто не гонится, наконец остановились. Хан согнулся пополам, пытаясь отдышаться. — Блять… — выдохнул он. — Я думал ты тихий. Феликс только усмехнулся и протянул ему пачку. — ты ошибся мальчик, тихий и я две не совместимости. Через несколько минут они уже сидели за каким-то забором возле школы и курили. Никотин приятно обжигал горло, и Хан наконец почувствовал, как напряжение начинает немного отпускать. Они болтали ни о чём — кто откуда, сколько уже тут, кто что натворил. Хан особо не вдавался в детали, но было странно… с Феликсом оказалось легко. Покурив и немного узнав о друг друге, ребята стали одеваться. Сегодня был первый учебный день, поэтому нужно было явиться обязательно в форме. Хан если честно этого не понимал. Его бесил этот галстук красного цвета, костюм в котором точно будет жарко, и он превратится в плавленный сыр. Поэтому, наплевав на костюм, он надел свободные штаны и худи на размер больше его. Феликс заметил это и тут же оживился. — О, так можно? — Мне похуй если честно — пожал плечами Хан. Через секунду Феликс уже был переодет в другую одежду. — Отлично, — довольно сказал он. — Теперь хотя бы дышать можно. Выйдя из общежития, они побежали на площадь школы. Там уже собрались ученики. Их было много. Слишком много. Кто-то стоял группами, кто-то просто молчал, кто-то уже спорил или смеялся. Атмосфера была странная — вроде школа, но ощущение будто попал на сборище мелких преступников. Феликс и Хан встали сзади на всякий случай, чтобы их не заметили. И не дали пиздюлей в первый же учебный день. Они слышали, как директор — ещё тот трухлявый пень, которому остался один понедельник — что-то говорил со сцены. Причём говорил он так долго и нудно, что даже учителя стояли и зевали. — Он сейчас уснёт прямо там, — тихо прошептал Хан. Феликс фыркнул. К счастью, вскоре всё это закончилось и учеников начали отправлять по классам. Хану и Феликсу повезло — они попали вместе. Как только они вошли, Джисон удивился, насколько класс был маленький. Феликс объяснил, что в каждом классе примерно от десяти до пятнадцати человек. — Ну логично, — тихо сказал он. — Нас тут не так много. Не все доживают до перевода. — Очень обнадёживающе, — буркнул Хан. Феликс и Хан заняли свои места. И Хан заметил, как Феликс с кем-то разговаривает. Повернувшись, он увидел двух парней. Один был похож на собаку — серьёзно. Такие черты лица, внимательный взгляд. По нему было видно, что он не сильно любит контактировать с людьми. А второй выглядел младше их. Когда Хан увидел его ямочки на щеках и брекеты, он усмехнулся. Этот парень был как ребёнок. Только в теле подростка. Честно, пока только эти двое были интересны Хану. Вдалеке сидели четыре девочки, которые обсуждали синие волосы их подруги. Было видно, что скорее они ограбили салон красоты, чем убили кого-то. А впереди сидели ещё два парня. Один высокий, а второй в очках. Оба показались Хану занудами. Хотя здесь, наверное, таких нет. Ведь у всех здесь есть хоть одна статья. И, судя по взглядам некоторых учеников, у некоторых этих статей было дохуя.

***

Через несколько минут в класс зашли ещё двое парней. Они не были похожи на одногодок Джисона. И когда тот заметил их, он буквально замер. Сердце вдруг застучало быстрее, будто внутри кто-то резко включил тревогу. Он увидел его… Парень, чья красота могла бы заставить завидовать даже саму Афродиту. Лицо немного кошачье, острые черты, тёмные глаза, волосы слегка лохматые, будто он вообще не заморачивался над внешним видом. Высокий, уверенный, с каким-то ленивым выражением лица, словно ему на всё вокруг было немного похуй. Джисон поймал себя на том, что просто пялится. «В такого грех не влюбиться», — мелькнула мысль, и Хан тут же внутренне завис. Он резко отвёл взгляд и нахмурился. Какого чёрта? Почему он вообще так подумал? Он ведь натурал… Второй парень тоже был ничего. Даже выше первого. Чёрные как смола волосы, острые черты лица и идеальные скулы, будто их вырезали ножом. На брови у него был прокол, который делал его вид ещё более дерзким. Он выглядел как человек, который привык привлекать внимание и не особо переживает, что о нём думают. Этот второй вдруг заметил Феликса и помахал ему рукой. — Ликс! Феликс сразу оживился и улыбнулся. — Хёнджин! Привет! Хан перевёл на него удивлённый взгляд. Оказалось, этот парень — Хёнджин, лучший друг Феликса ещё с младших классов. По тому, как они переглядывались, было видно, что они давно знают друг друга и явно пережили вместе немало хуйни. Феликс вдруг положил руку на плечо Хана и слегка наклонился к нему. — А вот тот — это Минхо, — тихо прошептал он, кивнув в сторону парня с кошачьими чертами лица. — Ну… он чем-то похож на Сынмина. Такой же не особо общительный. Только ещё и грубый, так что будь с ним осторожный. От этих слов у Хана почему-то немного подкосились ноги. Он снова посмотрел на Минхо, стараясь сделать это незаметно. Минхо в этот момент уже прошёл дальше по ряду вместе с Хёнджином. Они спокойно сели на парты позади них, будто им вообще было похуй, где сидеть и кто что подумает. Через пару секунд они уже начали о чём-то разговаривать. — Чан как обычно опаздывает… — фыркнул Минхо, откинувшись на стуле. Хёнджин усмехнулся. — Ты думаешь он снова будет нашим преподом? Минхо лениво покрутил ручку в пальцах и пожал плечами. — Ну… думаю его уже подзаебало, что мы второй год остаёмся. Он не выдержал и заржал на весь класс. Хёнджин тут же подхватил смех, и через секунду они уже оба ржали, совершенно не пытаясь скрываться. Несколько учеников обернулись на них, кто-то закатил глаза, а кто-то просто тихо хмыкнул, будто к такому поведению здесь уже привыкли. Хан сидел впереди и делал вид, что вообще не слушает. Но на самом деле он слышал каждое слово. И почему-то голос Минхо цеплял его сильнее, чем должен был. Он снова поймал себя на том, что хочет обернуться и посмотреть на него ещё раз. «Блять… успокойся», — мысленно сказал себе Джисон. Он не понимал, что именно в этом парне его так зацепило. Может, внешность. Может, голос. Может, эта странная уверенность, будто Минхо вообще не собирается под кого-то подстраиваться. Но одно Хан понял сразу. Этот Минхо — точно из тех людей, из-за которых в жизни начинается полный пиздец. Как только прозвенел звонок, класс немного притих, хотя напряжение и ожидание буквально висели в воздухе. Почти все уже знали, что их классным руководителем должен стать Банчан — об этом им объявили ещё на линейке. Поэтому многие поглядывали на дверь, ожидая увидеть именно его. Но когда дверь резко открылась и в класс вошёл крепкий, накачанный мужчина, немного ниже Минхо и Хёнджина, реакция была совсем другой. — ДА НУ НАХУЙ!!!— заорал Минхо, так резко, что несколько человек в классе подпрыгнули. Он стукнул себя ладонью по лбу и уставился на вошедшего, словно надеялся, что ему просто показалось. — Мы в кошмаре? — панически выдохнул Хёнджин, схватившись за край парты. — У нас серьёзно он классный руководитель?? Чанбин лишь усмехнулся, будто именно такой реакции и ожидал. Он спокойно прошёл к учительскому столу, бросил на него журналы и опёрся ладонями о поверхность. — О, вижу знакомые лица, — протянул он с ленивой ухмылкой. — Вы что, опять на второй год остались, олухи? Минхо мгновенно скривился и отвернулся, явно сдерживая желание сказать что-то громче. — Кто бы говорил, микроёб… — прошептал он себе под нос так тихо, что услышал только Хёнджин, который едва не прыснул от смеха. Джисон обернулся назад, глядя на них с лёгким шоком. Он даже не подозревал, что эти двое уже дважды оставались на второй год. В голове это как-то не укладывалось: такие уверенные, наглые, будто им вообще всё по барабану. — Чанбин, но почему именно ты классный руководитель? — спросил Хёнджин уже громче, скрестив руки на груди. Чанбин хмыкнул, откинулся в кресле так, будто был у себя дома, и закинул ногу на ногу. — Ну слушайте… — протянул он. — История длинная.

***

"Три дня до этого" Чанбин спокойно шёл по коридору школы, лениво засунув руки в карманы спортивной кофты. В здании было непривычно тихо — до начала учебного года оставалось всего три дня, поэтому большинство учителей только готовились к занятиям. Но внутри у него всё равно было странное ощущение. Директор вызвал его к себе, и это уже само по себе было подозрительно. Старик, честно говоря, всегда немного раздражал Чанбина. Тот еле передвигался, говорил с паузами, постоянно кашлял, но при этом упрямо каждый день приезжал в школу, хотя жил чёрт знает где. Чанбин не понимал, зачем ему это нужно, но и спрашивать не собирался. Подойдя к кабинету, он постучал и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. — Вызывали? Но как только он вошёл, его брови сразу поползли вверх. Перед столом директора уже сидел Банчан — его коллега и по совместительству лучший друг. Оба были в костюмах, что само по себе выглядело настолько странно, что Чанбину пришлось буквально прикусить язык, чтобы не заржать. — Что-то срочное? — спросил он, подходя ближе к столу. — Зачем вы вызвали меня? Банчан посмотрел на него и спокойно сказал: — Меня назначили заместителем директора. На секунду в кабинете повисла тишина. Чанбин моргнул, потом ещё раз, будто пытался убедиться, что не ослышался. — Серьёзно? — фыркнул он. — Когда это ты успел им стать? — Его назначили сегодня… — медленно проговорил директор, тяжело опираясь на подлокотники кресла. — Поскольку я уже не в состоянии находиться здесь каждый день… Голос старика был хриплым и слабым, и Чанбин в который раз подумал, что тот держится на одном чистом упрямстве. — А при чём тут я? — нахмурился Чанбин, переводя взгляд с директора на Чана. Банчан встал со стула, поправляя пиджак. — Видишь ли… — начал он с той самой улыбкой, которую Чанбин терпеть не мог. — Поскольку я должен был быть классным руководителем Д класса, мне нужно назначить нового. Чанбин усмехнулся. — И кого же ты выбрал? Но уже в следующую секунду он пожалел, что вообще задал этот вопрос. — Тебя, конечно. Несколько секунд Чанбин просто стоял, переваривая услышанное. Потом медленно выдохнул. — Ты сейчас шутишь? — Нет, — спокойно ответил Банчан. — Я учитель физкультуры, — процедил Чанбин. — Я не классный руководитель. — Уже да, — пожал плечами Банчан. Чанбин сжал челюсть. В голове у него буквально всё перевернулось. Он терпеть не мог бумажную работу, отчёты, разговоры с родителями и всё остальное, что шло в комплекте с этой должностью. Но Банчан, словно этого было мало, добавил: — Ах да… ещё одна мелочь. Чанбин подозрительно прищурился. — Какая ещё мелочь? — Ты будешь надзирателем в общежитии. Повисла тишина. — Так что поздравляю, Со Чанбин, — с абсолютно спокойным лицом закончил Банчан. — У тебя будет отличная возможность узнать что-то новое. В тот момент Чанбину одновременно захотелось придушить и старого директора, который продолжал кашлять в своём кресле, и Банчана, который выглядел слишком довольным всей этой ситуацией. И больше всего его бесило то, что отказаться он, по сути, уже не мог. ——— После всех уроков ребят наконец отпустили. Школьный двор быстро начал пустеть: кто-то сразу рванул в магазины рядом со школой, кто-то пошёл гулять по территории, а кто-то, как Хан с Ликсом, лениво направился обратно в общежитие. День был длинный, голова у Джисона гудела от новых лиц, имён и этой странной школы, где все выглядели так, будто у каждого за плечами своя небольшая криминальная история. Феликс болтал о чём-то по дороге, иногда пинал камешки на асфальте и выглядел так, будто для него всё происходящее вообще обычный вторник. Хан только кивал, иногда отвечал коротко, а сам всё ещё прокручивал в голове сегодняшнее утро… особенно одного конкретного человека с кошачьим лицом и слишком спокойным взглядом. В это время в учительской было куда тише. Большинство преподавателей уже разошлись, и только Чанбин сидел напротив Банчана, лениво пролистывая анкеты учеников своего нового класса. Бумаги тихо шелестели, а Банчан спокойно пил кофе, наблюдая за реакциями друга. — Хан Джисон… новенький… — пробормотал Чанбин, пробегаясь глазами по строчкам. Через секунду его глаза резко расширились, и он чуть не подавился собственной слюной. — Ты сука издеваешься надо мной? — он резко поднял голову. — Это ж второй Ли Минхо… Банчан только усмехнулся и сделал ещё глоток кофе. — Ну если считать то, что у них одинаковая судимость, то да… — спокойно сказал он. — И поэтому ты им и поможешь, верно? Чанбин медленно опустил анкету на стол и уставился на него так, будто пытался понять, шутит он или нет. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился он. Банчан слегка улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которая всегда бесила Чанбина. — Видишь ли… все твои чувырлики теперь под твоим присмотром. Остальные в классе не такие уж и надоеды, что повышает их шансы выпуститься в этом году и начать новую жизнь. Чанбин скривился и откинулся на спинку стула. — А я должен с этими фриками быть? Особенно с этими дрочунами… Банчан приподнял бровь. — Они ведь ещё ничего не сделали? Чанбин тяжело вздохнул и потер переносицу. — Оба пришли без формы, другие целый урок ржали. А, и Ким Сынмин подложил мне кнопку… — он раздражённо фыркнул. — Поэтому да, ничего такого они не творили. Банчан нервно выдохнул и поставил кружку на стол. — Не лёгкая работка нас ждёт… Чанбин только хмыкнул и снова посмотрел на анкеты, будто надеялся, что если пролистает их ещё раз, ученики внезапно станут нормальными людьми. Через несколько часов общежитие уже почти затихло. Большинство учеников разошлись по комнатам, свет в коридорах стал приглушённым, и даже обычно шумные разговоры стихли. Чанбин вышел в коридор, чтобы убедиться, что в этот поздний час никто не шляется по зданию. Работа надзирателя, как он уже понял, заключалась именно в этом — следить, чтобы эти малолетние идиоты не творили херню ночью. Он уже собирался вернуться к себе, когда заметил в конце коридора двоих ребят, идущих со стороны столовой. Чанбин прищурился и тихо подошёл ближе. — Вы чё, охренели? — шёпотом сказал он. Феликс от неожиданности подавился яблоком. — Ты чего пугаешь так?! — выдохнул он, пытаясь прокашляться. — Мы же просто кушать взяли. Чанбин вздохнул и посмотрел на Джисона и Феликса внимательнее. У обоих руки были заняты: яблоки, упаковки сока, ещё какие-то мелкие перекусы. Он покачал головой. — Вам что, пять лет? — усмехнулся он. — Где ваши сигареты? Хан и Феликс переглянулись и просто пожали плечами, будто вопрос был максимально тупым. Потом оба спокойно пошли дальше по коридору к своей комнате, будто ничего особенного не произошло. Чанбин проводил их взглядом и тяжело вздохнул. Он даже понятия не имел, какие трудные предстоят ему эти годы с этой кучкой дрочунов, которые, кажется, сами до конца не понимают, зачем вообще живут и что собираются делать дальше. Но одно он понимал точно — спокойной жизни у него теперь не будет.

***

      Fire On Fire - From "Watership Down" Хан зашёл в свою комнату вместе с Феликсом. Они свалили всё награбленное со столовой на стол — яблоки, соки, какие-то булки — и начали есть прямо так, без особого порядка. Феликс что-то рассказывал, вспоминал какие-то старые истории из этой школы, иногда сам же начинал смеяться посреди рассказа, и Джисон невольно подхватывал. Сначала он просто слушал, потом начал отвечать, потом уже сам что-то рассказывать. В какой-то момент они оба смеялись так громко, что приходилось затыкать себе рот, чтобы не разбудить половину общежития. Ночь тянулась медленно. За окном было темно, свет лампы в комнате был тёплым и тусклым, и всё происходящее вдруг казалось каким-то странно спокойным. Джисон поймал себя на мысли, что ему… комфортно. Настолько, что это даже немного пугало. Ему обычно никогда не было так легко с людьми. Он не привык быстро привязываться. Скорее наоборот — всегда держал дистанцию, всегда был готов в любой момент развернуться и уйти. Но сейчас, сидя на полу рядом с Феликсом и слушая его смех, он вдруг понял одну простую вещь: ему хотелось, чтобы Феликс был рядом. Просто рядом. Не на один день, не на пару разговоров. А чтобы он всегда был где-то рядом с ним. Чтобы был его другом. Джисон даже тихо усмехнулся своим мыслям. Ещё утром он был уверен, что его убьют в первый же день в этой школе. Он ожидал чего угодно — драки, проблем, каких-нибудь отбитых придурков, которые решат проверить новенького на прочность. Возможно, так бы и было. Но сегодня этого не случилось. Может завтра? Может послезавтра? Да какая, к чёрту, разница. Сейчас, впервые за несколько лет, Джисону стало хоть немного спокойнее. И он не собирался думать о том, что будет дальше. Сейчас он просто лежал на кровати, слушал, как Феликс продолжает что-то болтать, иногда тихо смеётся, и чувствовал, как усталость наконец накрывает его. И впервые за долгое время он засыпал не с тревогой в груди, а с ощущением, что, возможно… здесь всё будет не так уж плохо.