velours et acier.

Музыка к главе: 1. Olafur Arnalds — «3055» 2. Novo Amor — «Anchor» 3. Arctic Monkeys — «Do I Wanna Know?» 4. Woodkid — «Iron» 5. Agnes Obel — «Familiar» В сегодняшнее утро туман над Сурреем был особо густым, окутывая стены Хэтфорд-Холла и всю территорию поместья, занимающую солидные двадцать акров от парадных ворот до самого края лесной полосы. В июле всегда было тихо — птицы только начинали просыпаться, прислуга двигалась по коридорам бесшумно, а дяди, казалось, и вовсе не дышали — если, конечно, не храпели. В такие минуты Натаниэль специально прислушивался, чтобы убедиться: живые. Натаниэль — или просто Ниэль, как звали его только самые близкие, — никогда не ставил будильник. Он всегда просыпался ровно за десять минут до привычного ворчания Стюарта из кухни. — Натаниэль Абрам Хэтфорд, если ты сейчас не выйдешь из своей норы, я скормлю твои тосты лебедям, — донёсся голос Хэтфорда-старшего, на что Ниэль лишь придирчиво закатил глаза. Он всё равно знал, что дядя этого не сделает. А вот Ичиро может и не побрезговать такой возможностью, поэтому судьбу лучше не испытывать. Поднявшись с двуспальной кровати и потянувшись с характерным хрустом позвонков, рыжеволосый проскользнул в ванную комнату, находящуюся прямо напротив его спальни, после чего вернулся и застыл перед письменным столом. Утреннее расписание не предвещало ничего необычного. Утром и вечером по три часа, всё как обычно. Разве что пятница — единственный день, когда Львы выдыхали. Натаниэль отложил листок, уже на ходу бросив взгляд в окно, и замер. Сквозь пелену тумана едва виднелся одиночный денник с просторной левадой. Натаниэль мысленно сделал заметку зайти к старому другу после завтрака. Спускаясь по винтовой лестнице с отделкой из белого мрамора, Натаниэль услышал звяканье посуды — Стюарт самолично накладывал тосты на тарелку, делая вид, что оскорблён до глубины души. Ичиро, как обычно, сидел с чашкой зелёного чая и даже не поднял глаз, лишь выключил планшет, отложив его в сторону. — Явился, — беззлобно хмыкнул Стюарт, усаживаясь за стол. — Лебеди уже заждались. — Лебеди терпят меня ради твоих тостов, — парировал рыжеволосый, сев напротив и подтянув к себе кружку с крепким чёрным кофе без сахара. Как такое можно пить, Стюарт, ей-богу, не понимал, но слуги уже наизусть знали предпочтения молодого лорда. — Ты планируешь работать сегодня или будешь снова бездельничать? — подал голос Ичиро, наконец переведя взгляд на Натаниэля, иронично приподняв бровь. — Я не бездельничаю, — цокнул Натаниэль, закатив глаза и мазнув на тост черничный джем. — В десять у меня тренировка, потом я планировал съездить в «Канцелярию». — Твои казино в Сохо приносят внушительный доход, но проверка никогда не помешает, — согласился Морияма, подперев подбородок кулаком. Остаток завтрака ничем не отличался от других. Он прошёл в тихих разговорах и обсуждениях планов на день. Покончив с едой, Натаниэль поднялся и, выйдя в коридор, накинул на плечи лёгкую ветровку. — Загляну к Хищнику перед отъездом. Машину пусть не готовят, я поеду сам, — подал голос рыжеволосый, на что Стюарт лишь понимающе вздохнул, а Ичиро коротко кивнул и снова погрузился в графики на планшете. Сунув ключи от машины в карман, Ниэль вышел из дома и, глубоко втянув влажный воздух, двинулся по уложенной камнем дорожке. Он прошёл мимо главного входа основной конюшни, занимающей приличные триста квадратных метров, если не брать в счёт несколько открытых левад. Стюарт никогда не скупился на такие вещи. Но сейчас Натаниэля не интересовали спортивные скакуны. От основной конюшни тропа уходила в пролесок, петляя между сосен ещё добрых полкилометра, прежде чем упиралась в ограду левады Хищника. Натаниэль знал этот путь наизусть — каждый корень, каждую ямку, где весной скапливалась вода. Три года назад он протаптывал его впервые, ещё не зная, захочет ли конь, которого он привёз с бойни, хоть раз поднять голову ему навстречу. Ровно десять минут неспешного шага, чтобы оставить за спиной докучливый голос Стюарта, деловые отчёты и даже собственную усталость. Как только пальцы Натаниэля коснулись калитки, из денника показалась широкая чёрная морда фризского коня. Тяжёлой, но уверенной и статной поступью Хищник покинул открытый денник и двинулся к ограждению. Натаниэль почувствовал, как плечи привычно чуть опустились, ломая английскую выправку. — Привет, старик, — протянул негромко рыжеволосый, войдя в леваду и погладив коня по морде, на что тот тихо фыркнул, но не отстранился. — Как твой артрит, а? Выглядишь бодро. Хэтфорд осмотрелся и, пройдя в денник, взял из шкафчика дорогую мазь для суставов, которую лично привёз из Швейцарии. Каждое такое утро в деннике Хищника было своего рода ритуалом, о начале которого Натаниэль всегда вспоминал с щемящей теплотой. Он тщательно втёр мазь в коленные суставы фриза и достал пару яблок, прихваченных со стола за завтраком, угостив коня. Хищник хрустел яблоком, довольно прикрыв глаза, а Натаниэль всё не убирал ладонь с его тёплой шеи. Здесь, в этой тишине, среди сосен и тумана, даже мысли текли медленнее. Он не думал ни о тренировке, ни о казино, ни о том, что Ичиро снова будет читать ему нотации за опоздание. Только о том, как много времени ему понадобилось, чтобы заслужить это фырканье. — Скоро вернусь, — пообещал он скорее себе, чем коню, и, похлопав Хищника по холке, направился к калитке. Фриз проводил его долгим немигающим взглядом, но не двинулся с места. Знал: этот человек всегда возвращается. На парковке перед Хэтфорд-Холлом, среди чёрных «Роллс-Ройсов», «Мерседесов» и солидных «Бентли», тёмно-бордовый Aston Martin Vantage Натаниэля выглядел почти вызывающе. Небольшой, хищный, словно лис, затесавшийся в стаю матёрых волков. Ниэль провёл пальцем по капоту. Тёмно-бордовый металлик в лучах утреннего солнца отливал золотом — точно так же, как бархатные шторы того же оттенка в его спальне. Или как кровь, если присмотреться. Сев за руль, Хэтфорд вставил ключ зажигания. Двигатель автомобиля зарычал с той низкой, вибрирующей нотой, от которой у Ната всегда довольно прикрывались глаза. Звук чистой, контролируемой агрессии — то, что нужно, чтобы настроиться на день. В салоне пахло качественной кожей и его собственным парфюмом. Никаких беспорядков — только ключи, пара банок газировки, протеиновые батончики в бардачке и запасная клюшка в багажнике. Обхватив пальцами руль, рыжеволосый глубоко вздохнул и вырулил с гравийки, бросив взгляд на особняк в зеркало заднего вида и вдавив педаль в пол. До Оксфорда было чуть больше ста километров — часа полтора, если не встать в пробку на подъезде к M40. Он любил эту дорогу. Мимо проплывали зелёные холмы Суррея, сменяясь аккуратными полями Оксфордшира. Где-то на середине пути Нат поймал себя на том, что в сотый раз прокручивает в голове комбинации с сегодняшней тренировки. Пятница — день разгрузочный, но это не значило, что можно расслабляться. Оливер точно припрётся с новыми шутками, Амелия будет ворчать, а Лео, как обычно, промолчит и сделает всё лучше всех. Он припарковался на стоянке Iffley Road, сунул пропуск под стекло и вышел из машины, направившись к стадиону и ближайшему зданию с раздевалками. Место на парковке Iffley Road у него было своё — не для профессоров и не для простых студентов, а для капитанов команд. Стюарт как-то позвонил ректору, и вопрос решился за один день.