Молитва, которую не услышат

Лейн до боли хотелось увидеть его вновь. Того, за кого она без колебаний отдала бы жизнь - сотни раз, если бы понадобилось. Того, кого однажды вырвала из лап смерти, даже не подозревая, что этим навсегда свяжет его с собственным сердцем. Мысль о нём отзывалась теплом на щеках и тревожным трепетом в груди, заставляя сердце биться быстрее. Полгода прошло с той ночи, когда пал отец лжи Баал. Полгода, растворившихся в безымянной пустоте, где время теряло смысл, а одиночество становилось почти осязаемым. Лейн провела их неизвестно где - вдали от отряда, вдали от голосов, которые стали ей близки, вдали от него. Её удерживала лишь надежда. Надежда снова увидеть знакомые лица. Услышать смех, почувствовать присутствие тех, с кем она прошла через кровь и страх. Только теперь Лейн начинала понимать, как глубоко пустота проросла в ней за это время. Сколько слов так и не было сказано. Сколько чувств спрятано и пережито в одиночку. Им предстояло многое обсудить с генералом… С Дмитрием. Реальность оказалась холоднее ожиданий. Отряд встретил Лейн сдержанно, почти отчуждённо. Без радости. Без вопросов. Словно её отсутствие длиною в полгода не оставило следа. Нет, так ведь не может быть. Почему они не рады? Почему даже тени облегчения нет на их лицах? Лейн стало неловко - так неловко, как не было ещё никогда. Она ловила взгляды, искала в них отклик, подтверждение, что всё это ей не почудилось… что она всё ещё важна. Её взгляд снова и снова возвращался к нему - к самому дорогому человеку. С надеждой. С затаённой болью. Но он, казалось, смотрел сквозь неё, будто её присутствие ничего не значило. А потом была лаборатория. Короткая, почти случайная встреча, от которой в груди стало ещё тяжелее. Ни слова. Ни тепла. Только холодная дистанция. Почему он так холоден ко мне? Почему меня снова оставляют одну? Ответов не было. Только тягучая тишина и чувство, будто между ними выросла невидимая стена. Прошло несколько дней - одинаково серых и давящих. Лейн почти не выпускали из-под наблюдения Анны: процедуры, проверки, вопросы без конца. В один из таких дней ей всё же удалось улизнуть. Она просто обязана была найти Дмитрия. Им нужно поговорить. Обязательно. Стоит лишь сказать вслух то, что так долго копилось внутри, - и всё встанет на свои места. Они поговорят, и всё станет как прежде. Она верила в это до последнего. Она нашла его за работой.       - У меня нет времени на разговоры. Слишком много работы, - отрезал он, даже не подняв взгляда от бумаг.       - Но так нельзя, Дмитрий, - Лейн предприняла очередную попытку, чувствуя, как дрожит голос. -Вы все ведёте себя не так, как раньше. Все какие-то отстранённые. Что происходит? Он наконец посмотрел на неё. Взгляд был холодным и усталым - чужим.       - Как будто ты не знаешь, Лейн, - сказал он тише. - Прошу, уйди. У меня правда нет времени. Лейн не ответила. Слова не вызвали ни слёз, ни вспышки боли - только пустоту. Глухую, тянущуюся внутри, словно кто-то выжег всё до основания. Она стояла ещё несколько секунд, будто надеялась, что он передумает, скажет что-нибудь ещё… что-нибудь важное. Но он молчал. Тогда Лейн развернулась и ушла. Шаги были ровными, дыхание - спокойным. Слишком спокойным. Только где-то глубоко внутри что-то окончательно оборвалось, оставив после себя тишину.

***

Прошло несколько недель. Может, две. Может, чуть больше - Лейн перестала считать. Время снова стало вязким и бесформенным, словно вернулось к той безымянной пустоте, в которой она уже жила прежде. Дни тянулись один за другим, наполненные процедурами Анны, редкими разговорами с Донован и слишком вежливым молчанием окружающих. Отряд по-прежнему держался на расстоянии. Никто ничего не спрашивал. Никто ничего не объяснял. И Дмитрий тоже. Они больше не разговаривали. Не спорили. Даже не пересекались случайно. Если он и появлялся рядом, то будто бы не замечал её вовсе. Лейн больше не пыталась. Пустота внутри не болела - она просто была. Спокойная, холодная, почти привычная. Иногда Лейн ловила себя на мысли, что так даже легче: не ждать, не надеяться, не искать взглядов. Не задаваться вопросами, на которые никто не собирался отвечать. Именно поэтому она всё чаще оказывалась там, где было проще просто быть собой.       - Знаешь, никогда не понимал, что вы, девушки, находите в таких мужчинах, как он. Ноа, как обычно, ворчал. Он возился с проводкой в одной из старых спальных комнат и рассуждал вслух: какие мужчины уроды, какие женщины - глупышки, и какой Лестер долб… очень нехороший человек. Его поток жалоб был почти уютным - предсказуемым и живым. За эти пару недель вдали от отряда девушка стала чаще общаться с Ноа и Лестером. Эти двое совсем не поменялись. Когда они смогли поговорить втроём, после “возвращения” Лейн к отряду - только втроём - Лестер не смог сдержать своих эмоций и крепко обнял девушку и отчаянно сопротивляющегося парня. Но быстро сдавшись под натиском настойчивого товарища, Ноа тоже по-дружески приобнял Лейн.       - Серьёзно, Лейн, - продолжил он, не отрываясь от проводки, - я наблюдал за ним раньше и честно пытался понять, что в нём такого. Он весь такой… холодный и отстранённый. Как ты вообще с этим уживаешься? И ещё эта вечная серьёзность.       - Старый добрый Ноа, всегда о всех самого лучшего мнения, - пошутил Лестер, усмехаясь. Лейн рассмеялась, а Ноа лишь фыркнул, притворно возмущённый. И в этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Дмитрий. Его взгляд был ровным, как всегда, а голос - без эмоций:       - Лейн, профессор Донован ждёт тебя. Лейн кивнула, но прежде чем успела сказать хоть слово, Дмитрий отвернулся и вышел, оставив за собой лёгкую тишину. Лестер не удержался - мгновенно скорчил рожицу, изображая суровое выражение генерала, а Ноа, не теряя ни секунды, передразнил его строгий голос:       - “Лейн, профессор Донован ждёт тебя!” Только теперь Лейн заметила, что Дмитрий в коридоре замер на несколько секунд и, казалось, услышал их. Он слегка нахмурился, но не произнёс ни слова, а затем сдержанно ушёл дальше. Лейн улыбнулась, не сдержав лёгкого смеха, а друзья переглянулись с довольной ухмылкой. На мгновение всё напряжение исчезло, оставив после себя только тепло и привычный уют рядом с ними. С приподнятым настроением девушка отправилась к профессору.