Ред Булл и решение проблем

— Ты сделала что?! — Макс, мы просто решили… — Нет, даже не начинай! Господи! Это было уже чересчур. Потому что, как бы теперь Джемма ни пыталась объяснить свои действия, тут уже ничего не поможет. Более идиотской идеи Макс в жизни не слышал. И он озвучивает свои мысли, на что пиар-менеджер только спокойно отвечает ему: — Это не идея, Макс, это взвешенное, принятое решение. — Вы не можете заставить меня спать с каким-то мальчиком по вызову! Ага, именно так. Ред Булл совсем свихнулись и решили, что это хорошая идея — нанять ему парня на одну ночь. Потому что, по их словам, он очень напряжен в последнее время, и это началось с тех пор, как Макс расстался со своим парнем и не спал ни с кем несколько месяцев. Какого черта они решили, что он раздражен именно из-за этого? У него дохрена причин: машина — хрень полная, и он точно проиграет этот год. Прощай, пятый чемпионский титул и любимая единичка на болиде. — Макс, дай мне хотя бы нормально обосновать это решение… — Да нечего мне слушать! — он снова не дает Джемме высказать свою точку зрения, пока Лоран Мекис в конце комнаты переглядывается с Джей Пи. В помещении больше никого, к счастью, нет, но и этих троих Максу вполне хватает. — Кому вообще пришла эта абсолютно херовая идея? — с раздражением не унимается блондин. Джемма не отвечает, но оборачивается в сторону гоночного инженера. Джей Пи — предатель. Ну, пожаловался Макс ему несколько раз под влиянием джин-тоника, что он чертовски одинок, ему скучно, и он скучает по хорошему сексу, который раньше ему обеспечивал бывший. Вот только они расстались, и теперь у Макса были проблемы. Потому что, когда ты один из самых известных гонщиков в мире и скрытый гей, с этим возникают трудности. Он не мог просто пойти и найти себе парня в клубе: соглашения о неразглашении останавливали далеко не всех идиотов, а он не был готов рисковать репутацией ради одноразового удовольствия. А еще он слегка переживал о том, что не будет чувствовать того же желания и той страсти, которая всегда присутствовала в их с бывшим сексуальной жизни. Об этом он даже будучи в стельку Джей Пи не рассказывал, поэтому, слава богу, хотя бы об этом факте никто не знал. — Макс, — опять терпеливо попыталась Джемма, — мы не принуждаем тебя или что-то в этом роде, но нам важно твое самочувствие. — Я прекрасно се… — Я говорю не только о твоем здоровье, — она резко перебила его очередную попытку возразить. — Ты все время на адреналине, и господи, почти вся команда после гоночного уикенда трахается с кем-то, потому что этот чертов адреналин нужно куда-то девать. А ты получаешь его еще больше, сидя буквально в болиде. — Это все еще… — И ты стал лажать. На этот раз он даже не сразу находит что сказать, на секунду зависает, а затем возмущенно выдает: — Это машина — дерьмо собачье! Он понимает, что это звучит глупо и как детская отмазка, но машина ведь и впрямь намного хуже, чем раньше! — Да, она не идеальная, — вздыхает Джемма, — но ты не помогаешь, когда перестаешь контролировать свою энергию и игнорируешь приказы команды. — Я пропустил его! — Макс, ты врезался в него! Он обиженно фыркает. Ну, врезался он немного в Расселла, и что? Ну, дали ему штраф, который откинул его на несколько позиций назад, и что? Ну, получил он еще штрафные баллы в суперлицензию, и сейчас очень близок к дисквалификации вообще — и что с того?! Он все еще считает, что этого недостаточно для того, чтобы лезть в его личную, частную жизнь. Ладно, он делился многими подробностями с Джеммой раньше, потому что она должна была быть в курсе ситуации на случай, если что-то вдруг просочится в мир. Но лезть ему в постель — это уже чересчур. — Вы все еще не убедили меня, — он был совсем не в настроении для этого дерьма. Прошло меньше часа, как он вылез из болида, после того как штраф откинул его на десятое место. Одно жалкое очко. Джемма вздыхает и уже открывает рот, чтобы сказать что-то, но ее перебивает Лоран: — Так, окей, этот разговор и так не вяжется. Он устало потирает висок рукой и подходит ближе к ним, пока Джей Пи все еще предпочитает оставаться в конце комнаты. Вот пусть и стоит там, подальше от Макса. Он все еще зол на то, что инженер рассказал всё им. — Конечно, мы не можем заставить тебя спать с кем-то, — продолжает спокойно руководитель, — но это наши, так сказать, настоятельные рекомендации. — Ну, раз уж Джей Пи, — ехидно ответил Макс, косясь на друга в углу (хотя Макс уже не так в этом уверен), — решил сливать мои тайны всей команде (плевать, что это были буквально три человека в этой комнате), почему бы ему не поделиться тем, почему я ни с кем не сплю сейчас? Он вызывающе приподнял бровь, а затем продолжил: — Потому что что вы собираетесь делать, если какой-то придурок, который захочет денег, просто возьмет и сольёт информацию обо мне? Сделает какое-то фото, и это разлетится по всему интернету? — Джемма обо всем позаботилась, — продолжил все так же терпеливо отвечать ему Лоран, — она уже связалась с одним агентством. Это все серьезно, все их люди проверенные и не сделают никакой глупости. Он даже спрашивать не хотел, сколько же команда потратила на паренька из такого люксового агентства. Макс знал, что цены там заоблачные — богачи были готовы платить дорого, чтобы их, по большей части, измены не всплывали наружу. Макс никогда не думал, что окажется клиентом такого сервиса. — Я все организовала, — начала уже детально объяснять Джемма, — мы учли твои предпочтения, — она проигнорировала приподнятые брови Макса. Его предпочтения? Что еще, блять, Джей Пи им рассказал?! — Агентство подобрало идеального парня. Он уже забронирован на всю следующую неделю только для тебя. Просто скажи мне конкретное время, и я все организую. — Я не буду ехать ни к какому парню. Она только пожимает плечами: — Тогда он приедет к тебе. Господи. Не будет он впускать никакого незнакомого парня в свою квартиру. — Как его зовут? Джемма победно ухмыляется: — Шарль.

***

Он правда не думал об этом весь следующий день. И день после. И в среду тоже не думал. О чем он не думал? Ну, о том — вы понимаете. О парне, который должен был приехать к нему в пятницу. Шарль. Чуть позже, в воскресенье, когда Макс не то чтобы согласился, но раздраженно рявкнул, что если уж они хотят испортить ему день, пусть это будет пятница, Джемма показала ему фото этого Шарля. И сказать честно? Он выглядел как модель. Макс легко мог представить этого брюнета на какой-нибудь обложке или в ленте инстаграма. Он идеально бы туда вписался. Был ли он типажом Макса? Давайте опустим этот вопрос. И совсем не потому, что кажется — больше да, чем нет. Ну не мог же Макс настолько детально рассказать всё Джей Пи по пьяни? Макс увеличил количество тренировок совсем не потому, что хотел отвлечься от мыслей о предстоящей встрече. Предстоящей ночи, если выражаться точнее. Шарль должен был приехать в пятницу поздним вечером, как того пожелал Макс. И ладно, да, он не мог выбросить это из головы все дни до пятницы. Как, черт возьми, он должен был не думать о таком? Но вот этот самый день. Макс уже устал притворяться, что ему все равно и что он только раздражен. Если честно, он немного нервничал. Он не знал, чего ему ожидать от этого Шарля, хотя понимал, что брюнет будет вести себя так, как Макс того пожелает. Максу все еще было интересно, из какого бюджета Ред Булл оплатили ему это «удовольствие». Что они написали в отчете? Секс-услуги для слишком вспыльчивого гонщика? — Привет. — Именно это было первое слово, которое слетело с губ этого самого Шарля, супер-секси-модели. Брюнет мило улыбнулся, стоя в проходе, когда Макс открыл дверь на звонок. — Привет, — максимально ровно ответил блондин и отошел в сторону, давая Шарлю возможность пройти внутрь. Парень выглядел максимально расслабленным, будто бы не впервые оказывался в такой ситуации. А, погодите. Так и есть. — Я Шарль, — брюнет продолжал мило и невинно улыбаться, скидывая небольшой рюкзак на диван в гостиной, куда его провел Макс. — Макс, — в ответ представился он. — Знаю, — легко ответил Шарль, расслабленно откинувшись на спинку дивана. Максу хотелось сказать что-то о том, что он вообще-то тоже знал имя брюнета, но ладно, проехали. Все-таки это постановочное знакомство придавало всей ситуации хоть немного нормальности. Но, видимо, все же недостаточно, потому что Макс чувствовал себя не в своей тарелке, садясь на достаточном расстоянии от гостя. — У тебя будет что-то выпить? — спросил вежливо брюнет, кажется, заметив состояние парня напротив. Макс кивнул и встал, направляясь к кухне. — Будут конкретные предпочтения? — спросил он, оборачиваясь на ходу. — Если есть красное вино, было бы очень славно. Макс кивает, а затем возвращается уже с откупоренной бутылкой и двумя бокалами. Он разливает вино, предварительно поставив бокалы на небольшой стеклянный столик перед диваном. Они стукаются ими, прежде чем сделать первый глоток. Шарль окидывает его легким заигрывающим взглядом, и Макс решает объяснить всё до того, как это станет слишком странным: — Это всё — дерьмовая идея. Шарль пытается скрыть легкое удивление и непонимающе приподнимает брови: — О чем ты? — Это, — Макс неопределенно ведет рукой в сторону брюнета и пространства между ними. — Вся эта хрень с сексом и так далее. Это вообще не моя идея, но моя команда решила принимать такие решения без моего согласия. Шарль немного склоняет голову, окидывая теперь Макса еще более изучающим взглядом: — Я тебе не нравлюсь? — Что? Нет, боже. Ты… ты вполне в моем вкусе, — он может это признать. — Встречаешься с кем-то? — Нет, — растерянно отвечает блондин, не понимая, к чему клонит Шарль. — Тогда в чем проблема? Макс моргает. Затем еще раз. — Прости? Шарль снова улыбается той милой улыбкой, выглядя при этом очень, очень хорошо. Максу следовало признать, что брюнет в реальной жизни выглядел еще лучше, чем на тех фото. — Я в твоем вкусе, у тебя никого нет, и я тут весь к твоим услугам. Почему бы тебе не трахнуть меня? Разве Шарль не должен радоваться тому, что Макс не хочет секса с ним? Ему же буквально заплатили за ничего, и париться не надо! Может, он просто не понимает этого? — Слушай, тебе и так уже заплатили. Никто не потребует ничего обратно, так что… ты можешь перестать пытаться соблазнить меня. — А у меня выходит? — Шарль снова склоняет голову немного вбок и довольно ухмыляется. Блядство. Макс не знает, что на это ответить. — У тебя тут жарко. А за этими словами Шарль откладывает вино на столик и стягивает с себя обтягивающий лонгслив. Под ним ничего нет. Блять. Именно блять. Потому что если раньше у Макса в голове было тысячи причин, почему вся эта затея максимально херовая, то сейчас он затруднялся вспомнить хотя бы одну. Как он мог вообще думать после того, как несколько месяцев его максимумом была дрочка в душе, а теперь перед ним сидит он? Блядский Шарль, на котором теперь остались только черные брюки. Макс сглатывает. Шарль усмехается. Господи, помоги ему. — Шарль… — Что, Макс? — брюнет выглядит позабавленным реакцией Макса. — Это дерьмовая идея, — бормочет он самому себе под нос, но Шарль все равно слышит его. — Разве? Теперь он не уверен. Брюнет снова тянется к бокалу и залпом выпивает всё оставшееся содержимое. Бокал снова на столе, Макс в ахере, а Шарль кажется весьма довольным собой. Брюнет пододвигается к Максу ближе и тянет к нему руку, забирая напиток. Теперь два бокала на столе, и у Макса целых две свободные руки, которые он не знает, куда деть. Боже, это всё так странно. Потому что он никогда не был стеснительным или ханжой, когда дело касалось секса. Господи, он ведь обожал трахаться. Но не тогда, когда за это заплатили… — Шарль… — он делает еще одну жалкую попытку прекратить всё это. Его уже проявляющий явный интерес член в штанах абсолютно не согласен с мозгом. И не успевает Макс моргнуть, как Шарль перекидывает одну ногу через бедра Макса. Руки брюнета в его волосах, и Шарль, блять, сидит на нем. И как будто бы этого недостаточно, он придвигается еще ближе, к самому паху. — Блять, — только и может выдохнуть блондин, пока руки сами по инерции хватают Шарля за задницу в попытке придвинуть еще ближе. — Итак, — склоняясь прямо к его уху, мурлычет брюнет, — давай подведем итоги, Макс. Ты считаешь меня горячим, а я — тебя. Ты уже… хм… — Шарль хватается за его плечи и делает плавное движение бедрами, проезжаясь прямо по члену Макса сквозь брюки. Блядство. — Возбужден, — заканчивает мысль Шарль. Затем он отрывает губы от уха Макса только для того, чтобы приблизиться к его губам. — Небольшой уточняющий вопросик: поцелуи мы… мм..! Он не договаривает свой «вопросик», так как Макс просто затыкает Шарля своим ртом. Шарль отвечает на поцелуй сразу, без малейшего промедления, и делает это так жадно, что у Макса на секунду темнеет в глазах. Брюнет прижимается вплотную, и когда их языки впервые сталкиваются, Макс чувствует, как по телу проходит мощный разряд, вышибая остатки здравого смысла. Шарль тихонько стонет прямо ему в рот — этот звук, низкий и влажный, вибрирует где-то в глубине горла, и Макс буквально кожей ощущает, как парень на его коленях подается вперед, ища еще большего контакта. И какого черта Макс вообще сопротивлялся? У него на коленях сидит чертовски горячий парень, который исполнит любую его прихоть. Так почему бы ему не насладиться этим в полной мере? К черту логику, к черту принципы и к черту Ред Булл с их планами — сейчас значение имело только то, как пальцы Шарля путаются в волосах на затылке Макса, и как его кожа, пахнущая каким-то дорогим парфюмом и вином, ощущается под ладонями. Поэтому в следующее мгновение Макс, недолго думая, хватает Шарля покрепче за бедра и резко поднимается на ноги. Брюнет вскрикивает от неожиданности, покрепче вцепляясь в его широкие плечи и инстинктивно обхватывая ногами его талию. Их поцелуй на мгновение разрывается, оставляя губы влажными и горячими, а дыхание — рваным. Макс несет его к кухне, которая совмещена с гостиной, чувствуя приятную тяжесть чужого тела и то, как Шарль прижимается лбом к его виску, часто и тяжело дыша. Блондин опускает Шарля прямо на кухонный островок, и холод мрамора контрастирует с жаром, исходящим от парня. Шарль оказывается прямо на уровне его глаз, раскрасневшийся, с потемневшим взглядом, и Макс не дает ему времени опомниться, снова впиваясь в его губы, пока руки уже нетерпеливо нащупывают ремень на чужих брюках. Теперь в этом поцелуе гораздо больше собственничества. Ему уже плевать на то, что Шарль здесь только из-за денег. Плевать на то, что брюнету может вовсе и не нравиться весь процесс — хотя Макс сильно сомневался, что парень настолько хороший актер. Нет, Шарль был явно возбужден: его дыхание сбивалось, а на скулах проступил заметный румянец, который не скрыть даже при приглушенном свете кухни. Теперь настало время Макса вести себя уверенно. Он немного отстраняется, заставляя Шарля прервать поцелуй, и смотрит прямо в глаза напротив. — Ты готовился? — спрашивает Макс, и его голос звучит низко, с хриплыми нотками. Он на секунду замирает, надеясь на один конкретный ответ. Шарль, слегка запыхавшись, отрицательно качает головой. Макс ухмыляется. Прекрасно. Он не был уверен, откуда ребята из команды узнали, что он любит сам заниматься подготовкой партнера, и сейчас ему было плевать на их осведомленность. Но он был уверен, что в большинстве случаев к таким клиентам, как он, парни вроде Шарля приходят уже полностью готовыми, чтобы не тратить время. — Хорошо, — коротко бросает блондин. — У меня есть всё в рюкзаке, — тихо произносит Шарль, кивнув в сторону вещи, оставленной на диване. Макс нехотя разрывает контакт, быстро подходит к дивану, достает из рюкзака презервативы и тюбик смазки. Когда он оборачивается, Шарль всё еще сидит на кухонном островке, широко раздвинув колени. Его вид — полуобнаженный, с растрепанными волосами и припухшими от поцелуев губами — заставляет пульс Макса ускориться. Макс возвращается к кухонному островку, и теперь его движения становятся еще более нетерпеливыми. Он хватает пальцами край чужих брюк и стягивает их с Шарля окончательно, бросая куда-то на пол. В то же время он ощущает, как ладони Шарля забираются под его худи, обжигая кожу прохладными пальцами. Да, Макс всё еще полностью одет, и этот контраст начинает его бесить. Он решает исправить это, приподнимает руки и позволяет Шарлю стянуть с себя худи. Плотная ткань шуршит по лицу, и в следующее мгновение грудь Макса так же обнажена. Он делает глубокий вдох, чувствуя, как воздух в кухне стал невыносимо тяжелым, и он точно не придумывает себе этот голодный взгляд Шарля, буквально пронизывающий его насквозь. Брюнет смотрит так, будто хочет сожрать его целиком, и это возбуждает еще сильнее. — Что, детка? — хрипло вырывается у Макса. Шарль медленно поднимает взгляд и смотрит ему прямо в глаза, не скрывая своего восхищения телом гонщика. — Думаю о том, что ты все еще слишком сильно одет, — шепчет он, и его голос звучит как чистое искушение. Макс не спешит снимать штаны. Вместо этого он цепляет пальцами край боксеров Шарля и стягивает их вниз, оставляя парня перед собой полностью обнаженным. Блять, да. Шарль на этом мраморном островке выглядит как чертово произведение искусства. Свет падает сверху, подчеркивая каждый изгиб его стройного, но подтянутого тела. У него безупречная кожа, золотистая и гладкая. Узкая талия переходит в аккуратные, крепкие бедра, а его наполовину возбудившийся член, подрагивает от каждого тяжелого вздоха. Его длинные ноги свисают с края, и Макс не может отвести взгляд от этой картины — Шарль идеален, от кончиков растрепанных волос до коленей, которые он разводит чуть шире, приглашая Макса подойти еще ближе. Макс хочет довести Шарля до грани. Кто, блять, сказал, что это только Шарль должен доставлять ему удовольствие? Ну уж нет. Макс не просто сделает ему хорошо — он заставит Шарля умолять. Он не хотел, чтобы тот делал что-то просто потому, что это нравится клиенту. Нет, он хотел, чтобы Шарль начал молить о пощаде или о большем, потому что не сможет больше этого выносить. Макс еще покажет ему, что значит трахаться с ним. Он заставит Шарля сомневаться в том, кому на самом деле хочется этого больше. Макс заставит его запомнить эту ночь навсегда. Поэтому Макс снова оказывается между разведенных ног Шарля, но на этот раз игнорирует его губы. Он уверенно наклоняется к шее брюнета, глубоко втягивая запах его кожи, и резко прижимается ртом, оставляя яркий, горячий засос. — Посмотрим, как ты завтра замажешь это своим гримом, — хрипло шепчет Макс прямо в кожу. Шарль в ответ лишь судорожно выдыхает, запрокидывая голову назад. Его пальцы намертво впиваются в плечи Макса, ногти слегка царапают кожу, а по телу проходит заметная дрожь. Макс спускается ниже, оставляя метки на ключицах и покусывая нежную кожу, продвигаясь к груди. Он чувствует, как бешено колотится сердце Шарля под его ладонями, и это знание дает ему еще больше власти. — Тебе нравится, Шарли? — Макс на секунду отрывается, глядя, как брюнет закусывает губу. — Да… черт, Макс, продолжай, — вырывается у парня вместе с тяжелым стоном. Макс ухмыляется и тянется к тюбику со смазкой, пока Шарль выжидающе и немного затуманенно смотрит на него. Он успевает отметить, что она съедобная. Блондин выливает прохладную субстанцию на пальцы и, решив не тратить время на лишние нежности, опускает руку прямо к входу Шарля. Когда он медленно проталкивает первый палец внутрь, он успевает поймать сбившийся с ритма, рваный вдох Шарля. Но брюнет не спешит терять самообладание. Даже когда палец Макса оказывается внутри, Шарль не заходится в беспомощном стоне, а лишь сильнее выгибает спину, принимая это как должное. Он смотрит на Макса, и в его глазах всё еще горит этот насмешливый, уверенный огонек. — Неплохо для начала, Макс, — выдыхает он, и в его голосе, несмотря на хрипотцу, отчетливо слышится вызов. — Но я думал, гонщики привыкли действовать быстрее. Его пальцы, лежащие на плечах Макса, начинают лениво поглаживать напряженные мышцы блондина. Макс чувствует, как внутри закипает азарт. Эта непоколебимость Шарля только раззадоривает. Он добавляет второй палец, расширяя Шарля более уверенно и глубоко, и внимательно следит за лицом парня. Шарль лишь плотнее сжимает бедра у талии Макса, его дыхание становится чуть громче, но он не отводит взгляда. — Хочешь быстрее? — ухмыляется Макс, продолжая свою работу внутри него. — Ты уверен, что справишься, если я перестану сдерживаться? Шарль в ответ лишь чуть наклоняется вперед, сокращая расстояние между их лицами так, что их дыхание смешивается. — Справлюсь ли я? — Шарль тихо смеется, и этот звук отдается вибрацией в груди Макса. — Дорогой, мы оба прекрасно знаем, кем я работаю. Тебе придется постараться гораздо сильнее, если ты хочешь, чтобы я действительно… удивился. Макс не уверен, насколько это было правильным и профессиональным со стороны Шарля — вот так просто напоминать о том, что он тут буквально потому, что ему заплатили. Но Максу плевать. Он и сам не забывает, почему они тут оказались, и, кажется, Шарль так хорош в своем деле еще и потому, что считывает людей безупречно. Он точно знал, что Макса упоминание его работы не напряжет. Макс делает резкое движение пальцами, попадая в точку, которая заставляет Шарля на мгновение замолчать и сильнее вцепиться в край столешницы. Его уверенность на секунду колеблется, но он тут же возвращает себе контроль, обдавая Макса жарким взглядом. — Вот так, — шепчет Шарль. — Уже лучше. Макс ухмыляется. Это еще далеко не победа, но он начинает идти к ней маленькими шажками. Он продолжает уверенно входить в Шарля двумя пальцами, находя его простату и прицельно попадая по ней раз за разом. Он снова вцепляется губами в губы Шарля, и проталкивает язык как можно глубже, вызывая сдавленный звук у брюнета, который буквально тонет в этом поцелуе. Макс хочет, чтобы Шарль запомнил его вкус. Он хочет, чтобы, когда Шарль поцелует следующего своего клиента, он думал о Максе и о том, насколько их поцелуи были лучше. Шарль, несмотря на всю свою выдержку, начинает дышать чаще. Его пальцы, до этого лениво блуждавшие по плечам Макса, теперь немного сжимаются, а ноги, обхватившие талию гонщика, прижимают его к себе еще плотнее. Макс продолжает в том же духе еще некоторое время: его пальцы ровным, размеренным ритмом вдалбливаются в Шарля. Он задевает простату лишь изредка, ровно столько, чтобы подразнить, но не дать брюнету достичь пика слишком быстро. Ему нравится этот контроль. Он снова целует Шарля — глубоко, властно, — а затем опускается ниже, продолжая дорожку из горячих засосов, укусов и влажных поцелуев по его шее и ключицам. Он начинает чувствовать, что Шарль теряет терпение. Это проявляется в мелочах, почти незаметно, но Макс считывает это кожей: пальцы брюнета на его плечах время от времени сжимаются сильнее, ноги едва заметно вздрагивают, а дыхание становится всё чаще и громче, сбиваясь с ритма. — Добавь… еще один, — выдыхает Шарль, и в его голосе впервые за вечер слышится не столько флиртующий и уверенный в себе тон, сколько живое, нетерпеливое желание. Макс ухмыляется. Он приподнимает голову, глядя на Шарля снизу вверх, и в его глазах пляшут опасные искорки. — Уверен, что хочешь палец, детка? И прежде чем Шарль успевает ответить, Макс резко вынимает пальцы. Он видит, как брюнет пытается подавить разочарованный стон, возникший от внезапной пустоты и прекращения стимуляции, но из-за неожиданности маневра Шарлю это удается плохо — тихий, надрывный звук всё же срывается с его губ. А затем, ничего не говоря и не давая Шарлю прийти в себя, Макс опускается перед ним на колени прямо на холодный пол кухни. Макс поднимает взгляд и видит удивленные глаза Шарля. На его безупречном, профессиональном лице впервые за вечер проступает искреннее, нескрываемое замешательство. Макс сильно сомневается, что кто-то из клиентов Шарля раньше делал то, что он собирается сделать сейчас. Богатые мужчины обычно хотят получать, а не отдавать, но Макс никогда не играл по чужим правилам. Он уверенно обхватывает руками крепкие бедра Шарля, раздвигая их еще шире, открывая себе полный доступ. Шарль, кажется, понимает его намерение за секунду до, и его дыхание перехватывает. — Макс… ты… — выдыхает он, и его голос срывается, превращаясь в глубокий, горловой стон, когда Макс наклоняется и без малейшего замешательства зарывается языком прямо внутрь него. Шарль дергается от неожиданности и остроты ощущения, его пальцы инстинктивно впиваются в блондинистые волосы Макса, сжимая их до боли. Не в силах больше удерживать равновесие сидя, он откидывается назад на локти, принимая полулежачее положение. Макс действует уверенно, словно всю жизнь только этим и занимался. Он использует классическую, но безотказную технику: чередует глубокие, сильные толчки языка внутрь, имитируя фрикции, с дразнящими, круговыми движениями по самому краю чувствительного кольца мышц. Он то замирает на секунду, заставляя Шарля томиться в ожидании, то снова возобновляет ритм, с каждым разом проникая всё глубже. Влага его собственного рта смешивается со смазкой, и это скользкое, невыносимо горячее сочетание заставляет сходить с ума. Реакция Шарля говорит Максу все. Его бедра мелко дрожат, он выгибается навстречу языку Макса, прерывисто и громко дыша. Тихие, надрывные стоны то и дело срываются с его губ, и он больше не пытается их сдерживать, кусая губы и запрокидывая голову. Максу чертовски нравится всё это. Ему нравится вкус Шарля, нравится чувствовать, как вибрирует его тело от удовольствия, и осознавать, что этот самоуверенный парень сейчас находится в таком состоянии из-за него. Но это еще не то что Макс хочет услышать на самом деле. Макс медленно отстраняется, но не уходит далеко. Он оставляет несколько тягучих, влажных поцелуев на внутренней стороне бедер Шарля, кожей чувствуя их мелкую, неукротимую дрожь. Самого Макса уже накрывает не по-детски: член в штанах стоит колом, болезненно упираясь в плотную ткань джинсов, а возбуждение пульсирует в такт ударам сердца. Но он пока отбрасывает эти мысли. Он еще получит свое. Шарлю нужно отдать должное — он отчаянно пытается держаться. Он делает несколько глубоких вдохов, стараясь вернуть дыханию хоть какое-то подобие ритма. Это далеко не спокойствие, но он хотя бы перестает задыхаться. Шарль смотрит на Макса сверху вниз, и когда Макс поднимает на него взгляд, он видит, что глаза брюнета буквально горят. Это непонятная, дикая смесь возбуждения, чистой похоти и чего-то еще. Макс снова наклоняется и прижимается легким, почти невесомым поцелуем прямо к входу Шарля. Тот громко, со свистом втягивает воздух, выгибаясь и, кажется, ожидая, что язык гонщика снова окажется внутри. Но Макс не делает ничего такого. Он просто ласкает дырочку Шарля губами и кончиком языка, обводя по контуру, дразня, но не проникая ни на миллиметр вглубь. Он чувствует, как всё тело Шарля натягивается. Брюнет из последних сил пытается просто принимать всё, что Макс ему дает. Он не просит большего, не пытается перехватить инициативу — он ведет себя так, будто просто принимает любой сценарий клиента. Шарль всё еще слишком сосредоточен, слишком контролирует каждый свой вздох, помня, почему он здесь. И именно это становится для Макса главной целью. Он хочет, чтобы Шарль перестал думать о работе. Его цель — вытрясти из брюнета эту покорность и заменить ее на желание. Макс хочет видеть не того, кто идеально исполняет свою роль, а парня, который теряет голову. Который будет требовать продолжения, потому что его собственное тело больше не может терпеть эту пытку. — Ты такой послушный, когда хочешь, да? — негромко произносит Макс, опаляя горячим дыханием чувствительную плоть. — Просто ждешь, что я сделаю дальше? Шарль ничего не отвечает, только сильнее вцепляется пальцами в край островка, но по тому, как судорожно дернулся его живот, Макс понимает: терпение парня висит на волоске. Но все хорошо, Макс терпелив. Он умеет двигаться к цели постепенно, выверяя каждый шаг. Поэтому он просто продолжает терзать Шарля, не давая ему ничего серьезного, лишь имитируя близость и тут же отстраняясь. Ему просто нужно было услышать… — Макс, пожалуйста! — срывается у Шарля. Именно. Макс ухмыляется, чувствуя, как внутри разливается торжество. — Что «пожалуйста», Шарли? Он поднимает глаза и встречается с взглядом Шарля. Тот часто моргает, и осознание мелькает в его глазах. Шарль открывает рот, чтобы что-то сказать, но Макс не дает ему вставить ни слова. — Даже не думай начинать эту свою наигранную хрень, — жестко обрывает он. Макс был уверен, что Шарль может быть чертовски убедительным. Он не знал, смог бы он отличить правду, если бы Шарль начал умолять его просто потому, что Макс этого хотел. Но сейчас Максу этого было мало. Он хотел, чтобы Шарль умолял, потому что он сам этого хочет, потому что его тело больше не может терпеть. — Чего ты хочешь? — запыхавшись, спрашивает Шарль, и его голос дрожит от напряжения. — Не в этом дело, детка, — Макс прищуривается. — Чего хочешь ты? — Это немного не так работает... — пытается вернуть контроль Шарль. — А мне плевать, как это должно работать. У нас это будет так, как я захочу. Шарль сглатывает, его взгляд мечется по лицу Макса. — Так чего ты хочешь, Шарль? Он молчит еще несколько мгновений, борясь с собой, а затем сдается. — Хочу снова почувствовать тебя внутри. Макс продолжает просто смотреть. — Пожалуйста, — добавляет Шарль уже немного жалобно. Макс слегка улыбается. Вот теперь это оно. — Конечно, детка. И его язык снова в Шарле. Он проталкивает его так глубоко, как только возможно, и, наслаждаясь громким вскриком Шарля, следом за языком проталкивает внутрь палец. А затем сразу второй. Шарль судорожно выдыхает, он сжимает и тянет волосы Макса, придвигая его еще ближе к себе, буквально вжимая лицо Макса в себя. Макс ощущает, как бедра Шарля крупно вздрагивают под его ладонями. Звуки, которые издает парень, становятся еще громче и немного жалобнее. — Господи, Макс, я сейчас... — хрипит он, теряя остатки самообладания. Макс резко отстраняется. Шарль громко и жалобно стонет от этой внезапной пустоты, глядя на Макса со смесью непонимания и дикого желания. Макс встает, немного отодвигается и наконец-то одним резким движением стягивает с себя джинсы вместе с боксерами. Одежда летит в сторону, и Макс твердо обхватывает член рукой, проводя по нему несколько раз. Господи, как же он хочет трахнуть Шарля. Шарль тянет к нему руки, но у Макса немного другие планы. Он оставляет свой член, хватает Шарля за талию и рывком стаскивает его с островка на пол, чтобы тут же резко развернуть и уложить грудью на холодный мрамор перед собой. Шарль сдавлено шипит, когда его кожа соприкасается с поверхностью столешницы. Макс хочет Шарля прямо здесь и сейчас, хочет жестко, но знает: если он войдет прямо сейчас, то не сможет долго сдерживаться. А ему нужно именно это — растянуть момент, довести Шарля до полного исступления, чтобы тот был на самом краю. Поэтому Макс склоняется над ним, нависая. Одной рукой он до боли вцепляется в узкую талию Шарля, фиксируя его на месте, а другой тянется к его члену. Он уверенно обхватывает его, и под тихий, судорожный вздох Шарля начинает медленно надрачивать. Макс движется тягуче, почти лениво — недостаточно быстро, чтобы дать ему кончить, но вполне достаточно, чтобы каждая клеточка тела Шарля вибрировала от близости оргазма. Макс наклоняется к самому уху Шарля, обжигая его горячим дыханием. — Скажи мне, Шарли, как ты сейчас себя чувствуешь? — Хорошо… — выдыхает тот, вжимаясь лицом в холодный мрамор. — Тогда, я полагаю, тебе достаточно просто этого? — вкрадчиво спрашивает Макс. Шарль закусывает губу, будто всё еще пытаясь обдумать свои следующие слова. Так не пойдет. Макс резко убирает руку. Шарль разочарованно, почти надрывно выдыхает. — О чем я говорил тебе, детка? — голос Макса звучит низко и предупреждающе. — Говори мне, чего ты хочешь. — Тебя… — Шарль почти всхлипывает это слово. — Хорошо. Тебе будет достаточно моей руки? Макс снова возобновляет движения кулака, и Шарль издает звук чистейшего облегчения. — Шарли? — Макс не отступает. — Нет… — Что «нет», Шарли? — Не хватит. Хочу твой член внутри. Пожалуйста… И кто такой Макс, чтобы не удовлетворить Шарля? Этого невероятного Шарля, который сейчас мелко подрагивал под ним и просил о большем. Макс тянется к презервативам, брошенным сбоку на столешнице. Латекс быстро натянут, смазка добавлена, и в следующее мгновение Макс уверенным, мощным толчком вбивается в него до самого конца. Шарль стонет, выгибаясь дугой, и на этот раз Макс тоже не удерживает довольный, рычащий звук. Господи, как же хорошо. Шарль, идеально подготовленный его пальцами и языком, ощущается чертовски узким и в то же время податливым, принимая Макса целиком. — Макс?.. — жалобно зовет Шарль спустя секунду. Ах, да. Макс замер. Он просто заполнил его собой и не двигается, наслаждаясь пульсацией чужого тела. — Что, малыш? Разве я не дал тебе то, что ты просил? Мой член в тебе. Шарль продолжает загнанно дышать, его пальцы скребут по гладкому мрамору, не находя опоры. — Пожалуйста, Макс, двигайся… Я не могу уже, пожалуйста, я просто… Блять, Макс, трахни меня! Да, Шарли. Именно так, блять. Макс наконец сдается собственному инстинкту и выходит почти наполовину, чтобы тут же толкнуться обратно. Он задает ровный, мощный ритм, и звук их сталкивающихся тел в тишине кухни кажется оглушительным. Макс ощущает Шарля каждой клеточкой: то, как тесно его принимают податливые стенки, как горячо внутри и как идеально они подходят друг другу физически. Шарль под ним превратился в сгусток оголенных нервов. Он вжимается лицом в мрамор, его пальцы беспорядочно скользят по гладкой поверхности, не в силах за что-то уцепиться, а бедра непроизвольно дергаются в такт каждому толчку. — Быстрее… Макс, быстрее! — голос Шарля срывается на грани крика. Но Макс не спешит. Он продолжает двигаться всё в том же размеренном, изнуряющем темпе, вбиваясь глубоко и прицельно, заставляя Шарля прочувствовать каждое движение. Он видит, как напряжены мышцы на спине брюнета, как он судорожно глотает воздух. — Пожалуйста… — еще раз шепчет Шарль, и в этом слове столько искренней нужды. Блондин перехватывает его талию покрепче, почти впиваясь пальцами в кожу, и резко ускоряется. Теперь это больше похоже на шторм: хлесткие, глубокие толчки. Шарль звучит уже совсем по-другому — его стоны стали прерывистыми, задыхающимися. Он начинает мелко дрожать, всё его тело натягивается, как струна, готовясь вот-вот лопнуть. Макс чувствует, что Шарль уже на самом краю, и именно в этот момент Макс резко, одним движением выходит из него. Сам Макс едва сдерживает разочарованный стон, который готов сорваться с губ от внезапного отсутствия тепла, но звук, который издает Шарль, стоит этой пытки. Брюнет издает надрывный, захлебывающийся всхлип, его голова бессильно опускается на руки. — Блять… Макс… сука, — тихо и хрипло матерится Шарль, не в силах даже пошевелиться. Макс не дает ему времени прийти в себя. Он обхватывает Шарля за талию, рывком разворачивает к себе и поднимает на руки. Шарль выглядит совершенно разбитым: лицо пунцовое, волосы липнут ко лбу, а в уголках глаз скопилась влага, которая вот-вот готова пролиться, но он упрямо сдерживает её. Он обмякает в руках Макса, явно не имея сил стоять на ногах самостоятельно. Макс накрывает его губы поцелуем, вдыхая его рваное дыхание, и, не разрывая контакта, несет его к дивану — туда, где всё это безумие началось. И вот Шарль снова на диване, полностью дезориентированный и измотанный этой игрой на выносливость. Макс не дает ему и секунды на передышку. Он грубовато переворачивает его спиной к себе, заставляя встать на колени прямо на мягкие подушки. Шарль послушно упирается руками в высокую спинку дивана, тяжело дыша. Макс слегка надавливает ладонью на поясницу Шарля, и тот покорно прогибается в спине, максимально открываясь и подставляясь. Вид Шарля в этой позе — взмыленного, дрожащего — заставляет кровь Макса закипать с новой силой. Он входит в него одним мощным движением, заполняя до предела. В тишине гостиной теперь слышны только их голоса. Макс низко, утробно стонет, ловя каждый ответный звук Шарля, который теперь звучит совсем по-другому — в нем больше нет той сдержанности, только голая, первобытная нужда. — Быстрее… — шепчет Шарль, едва справляясь с дыханием. — Макс, пожалуйста, быстрее. И Макс ускоряется. Он вбивается в него ритмично и жестко, заставляя Шарля качаться в такт каждому толчку. Брюнет вцепляется пальцами в обивку дивана, его голова запрокинута, а из горла вырываются сдавленные, рваные звуки. — Руку… Макс, твою руку… — умоляет Шарль. Макс дотягивается до его члена, уверенно обхватывая его горячей ладонью и начиная надрачивать в такт своим движениям. Шарль стонет громче, захлебываясь в этом двойном удовольствии, его бедра начинают мелко и часто вздрагивать. Он близок как никогда, он на самом краю этой бездны, но он больше ничего не просит — он просто тонет в ощущениях, которые ему дарит Макс. Напряжение в теле Шарля достигает своего апогея, он уже готов взорваться, его мышцы судорожно сжимаются вокруг члена Макса, но… Макс снова выходит из него в самый последний момент. Он резко разрывает контакт, оставляя Шарля выгнутым, дрожащим и совершенно опустошенным на грани оргазма, который ему так и не позволили испытать. Шарль больше не может этого выносить — на этот раз он действительно плачет. Крупные слезы катятся по его пылающим щекам, когда он обессиленно заваливается лицом в подушки дивана, сотрясаясь от беззвучных всхлипов. Макс бережно, но настойчиво переворачивает Шарля на спину, нависая сверху. Он накрывает губы Шарля своими, и тот жалобно стонет прямо ему в рот, захлебываясь в этом поцелуе. Руки Шарля, до этого судорожно скребущие обивку, находят опору — он вцепляется в светлые волосы Макса, отчаянно притягивая его к себе. Поцелуй выходит соленым от слез, рваным и отчаянным. Шарль на мгновение отстраняется, ловя ртом воздух, его взгляд затуманен и полон мольбы. — Макс… пожалуйста… я хочу кончить, — срывается на шепот, почти лишенный сил. Макс замирает, глядя в его заплаканные глаза. — Разве? — тихо переспрашивает он, и в голосе слышится опасная хрипотца. — Я что-то не слышал, чтобы ты просил об этом, Шарли. Шарль снова всхлипывает. Брюнет жалобно стонет, извиваясь под тяжестью его тела, и его пальцы в волосах Макса сжимаются в последней, отчаянной попытке найти опору. — Пожалуйста... Макс, я больше не могу, — его голос дрожит и прерывается. — Умоляю тебя... позволь мне кончить. Я хочу... я так сильно хочу тебя. Сам Макс уже на грани. Все то время, что он мучил Шарля, он мучил и себя, доводя собственное возбуждение до предела. Вид этого разбитого, нуждающегося и полностью раздавленного Шарля добивает его последние крупицы самообладания. Но вместе с этим Макс ликует. Он сделал это. Он содрал с Шарля маску, оставив только живое, пульсирующее желание. Шарль сейчас принадлежит ему целиком — от этих слез до каждой дрожащей мышцы. И Макс намерен довести дело до конца. — Что думаешь о моей кровати? — шепчет он, опаляя губы Шарля дыханием. — Пожалуйста… — единственное, что может выдавить из себя Шарль, соглашаясь на всё. Макс снова подхватывает его на руки, и на этот раз их путь лежит прямиком в спальню. Он не разрывает поцелуя ни на секунду, впитывая в себя каждый рваный выдох и соленый привкус слез Шарля. В полумраке комнаты Макс осторожно, почти нежно опускает его на кровать и тут же нависает сверху, вжимаясь в его податливое тело. Шарль на мгновение отстраняется, его глаза, влажные и покрасневшие, полны отчаянной мольбы. — Макс, пожалуйста… я больше не выдержу, — шепчет он, и его голос срывается. — Я просто хочу кончить. Пожалуйста, не останавливайся больше. Макс видит, что Шарль действительно на пределе, его тело мелко дрожит от перенапряжения. Он мягко касается его щеки, успокаивая, а затем одним плавным движением переворачивает их так, что теперь уже Шарль оказывается сверху, сидя на его торсе. У Шарля почти не осталось сил, чтобы держаться самостоятельно: его плечи опущены, а дыхание всё еще сбивчивое. Макс берет всё в свои руки. Он обхватывает бедра Шарля, приподнимает его и уверенным, глубоким толчком снова входит в него. На этот раз всё меняется. Макс больше не дразнит и не проявляет излишней жесткости. Его движения становятся ритмичными, глубокими и наполненными какой-то тягучей, почти болезненной нежностью. Шарль, обессиленный, находит опору, наклоняясь вперед и утыкаясь лицом в изгиб шеи Макса, обвивая его плечи руками. Макс толкается вверх, прицельно попадая в те самые точки, которые заставляют Шарля захлебываться в стонах прямо ему в ухо. Он чувствует, как внутри Шарля всё пульсирует, как он тесно обхватывает его. Шарль лениво и пьяно отвечает на поцелуи, его губы сухие и горячие, а пальцы слабо перебирают волосы на затылке Макса. Макс чувствует каждое содрогание чужого тела, каждую попытку Шарля подстроиться под него. Максу слишком хорошо. Это ощущение выходит далеко за рамки обычного секса на одну ночь, и где-то в глубине души он понимает, что, возможно, пожалеет об этой минутной слабости, но слова сами слетают с губ. — Оставишь мне свой номер? — выдыхает Макс в самое ухо Шарля, не прекращая плавных толчков. Шарль на мгновение замирает. — Я никому не даю свой номер, — шепчет он, и в его голосе слышится легкое сожаление. Макс понимающе хмыкает. Он не собирается настаивать или портить момент уговорами. Он чувствует, как мышцы Шарля снова начинают судорожно сжиматься, как тот снова оказывается на том самом краю, с которого Макс его уже трижды сбрасывал. Шарль смотрит на него так отчаянно и умоляюще, что любые слова становятся лишними. — Пожалуйста... — выдыхает Шарль. Макс и сам уже не может терпеть. Это сладкое мучение затянулось, и его собственное тело требует немедленной разрядки. Он резко переворачивает их, придавливая Шарля к матрасу, чем вызывает у него короткий, удивленный вздох. Теперь нет места нежности — Макс начинает толкаться быстро и жестко, вбиваясь в него на пределе сил, стремясь наконец-то закончить это. Шарль больше не сдерживается. Его голос, хриплый и сорванный, заполняет спальню, когда он громко и часто выстонывает имя Макса. Его тело выгибается дугой, пальцы до боли впиваются в плечи гонщика, и в какой-то момент он содрогается в мощном, затяжном оргазме, выплескиваясь на живот Макса. Макс следует за ним мгновение спустя. С тяжелым, прерывистым выдохом он в последний раз толкается до самого конца, чувствуя, как по телу разливается ошеломляющая волна облегчения. Весь мир сужается до этой точки соприкосновения, до этого бешеного ритма сердец. Обессиленный, Макс падает на грудь Шарля буквально на пару секунд, ловя ртом воздух, а затем сразу же перекатывается в сторону, ложась рядом. Тяжелое дыхание двоих мужчин — единственный звук в комнате, пока они приходят в себя после этого безумия. Макс прикрывает глаза, его губы растягиваются в довольной, расслабленной улыбке. Он все еще пытается восстановить дыхание, чувствуя приятную тяжесть в мышцах, когда тишину спальни разрезает негромкое, сдавленное блять сбоку. Приоткрыв один глаз, он видит, как Шарль медленно садится на постели. Вид у него тот еще: растрепанный и такой чертовски затраханный, что Макс невольно испытывает прилив гордости. Шарль обводит комнату взглядом, будто пытается переварить всё, что произошло за последнее время, и что-то напряженно обдумывает. Макс не торопит его, продолжая довольно улыбаться, наслаждаясь моментом победы. — Господи, — наконец выдавливает Шарль, недоверчиво качая головой. — Что? — вызывающе спрашивает Макс, приподнимая бровь. Шарль молчит мгновение, глядя прямо на него, и на его лице наконец расцветает слабая, ответная улыбка. — Все прекрасно. Он спрашивает, может ли воспользоваться душем, и Макс великодушно кивает, предлагая брать всё необходимое. Шарль коротко благодарит, говорит, что у него всё с собой в рюкзаке, и уходит. Макс остается лежать в тишине, прислушиваясь к шуму воды. Когда Шарль выходит — уже одетый и собранный — он на секунду замирает в дверях, глядя на Макса. — Ты хочешь сегодня еще?.. — негромко спрашивает он, возвращаясь к своему рабочему тону. Макс отрицательно качает головой. Он получил то, что хотел. — Нет. Я тебя больше не держу, — спокойно отвечает он. Шарль кивает, и Макс, не дожидаясь его ухода, сам поднимается и направляется в ванную. Ему нужно смыть с себя этот вечер, чтобы уложить его в голове. Когда он выходит, обернутый полотенцем, в квартире, как и ожидалось, уже никого нет. Пустота и тишина. Макс разочарованно хмыкает, чувствуя, как наваливается усталость — день выдался длинным. Он уже собирается нырнуть обратно в постель, когда его внимание привлекает небольшая бумажка, оставленная на тумбочке. Макс берет её в руки.

Воспользуйся, только если тебе это интересно без участия денег.

И ниже — ряд цифр. Его номер. Макс расплывается в широкой, торжествующей улыбке. О, он обязательно воспользуется. Он напишет Шарлю. Он встретится с ним снова. Он вытащит его на нормальный ужин, в какое-нибудь тихое место, и он точно, блять, трахнет его снова. И на этот раз он не позволит своей команде платить за это.