that should be me

Кацуки Бакуго никогда не считал себя способным к глупым вещам. Любовь — одна из них. Он всегда думал, что это просто химия, иллюзия, слабость. Что люди, которые влюбляются, теряют хватку, фокус, становятся мягкими, бесполезными. Но когда он поймал себя на том, что снова смотрит на Тодороки дольше, чем нужно, — стало немного страшно. Шото сидел через два ряда, облокотившись локтем на парту, глядя в окно. Свет из-за стекла падал на его волосы — серебро и огонь, идеальное разделение. И в этом отражении было что-то… слишком правильное. Слишком тихое. «Дерьмо», — мысленно выругался Бакуго, отводя взгляд. Он не понимал, когда всё началось. Может, с тех пор, как Тодороки впервые встал рядом с ним на тренировке и сказал спокойно: «Я не хочу быть твоим врагом». А может, когда тот начал чуть чаще улыбаться. Не многим, но иногда… Деку. Это было хуже всего. Мидория смеялся с ним. Подсказывал ему на тренировках. Иногда даже касался его плеча, будто между ними ничего не стояло — ни ледяных стен, ни огня, ни той неловкости, что разъедала Бакуго изнутри. И Тодороки позволял. Сначала Бакуго злился. На них обоих. На себя. На воздух. Но потом злость стала какой-то тупой, вязкой. Больной. Он мог рявкнуть на кого угодно, но не на них. Потому что внутри было не только раздражение, но и страх: если он хоть раз сорвётся, этот хрупкий мир, где он рядом с ними, просто рассыплется. — Бакуго, ты с нами? — позвал Киришима, толкнув его в плечо. — Отстань, — буркнул он, возвращая взгляд к доске. Но мысли всё равно скользили к тому, как Мидория сейчас, в нескольких рядах впереди, что-то шепчет Тодороки, а тот слегка улыбается. Слишком мягко. Слишком по-настоящему. Бакуго сжал кулаки под партой, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В груди было ощущение, будто кто-то вставил туда кусок стекла и теперь каждый вдох резал изнутри. Он не мог отвести взгляд. И не мог позволить себе признаться, почему.

***

Тренировка закончилась позже обычного. Полигон был почти пуст. В воздухе всё ещё висел запах гари, расплавленного металла и льда — типичный след после совместной работы Тодороки и Мидории. Бакуго задержался дольше всех. Официально — чтобы доработать удары. На самом деле он просто не хотел идти в общежитие. Не хотел снова видеть, как они сидят рядом на диване или обсуждают стратегии, склоняясь друг к другу так близко, что между ними почти не остаётся воздуха. Он взорвал ещё одну тренировочную мишень. — Чёрт… Пот стекал по виску. В груди тяжело пульсировала злость. Привычная, безопасная злость. Та, которую он понимал. Но затем он услышал голоса. Тихие. Бакуго замер. Они доносились из-за угла здания, где начиналась тень от тренировочных стен. — Ты сегодня хорошо справился, — сказал Мидория. Его голос был мягче, чем обычно. Тише. Бакуго не хотел слушать. Но ноги не двигались. — Я всё ещё слишком медленный, — ответил Тодороки. Он говорил спокойно, как всегда. Но в его голосе было то редкое тепло, которое он показывал только нескольким людям. Бакуго знал это тепло. И ненавидел, что оно предназначено не ему. — Нет, — быстро сказал Мидория. — Ты просто слишком строг к себе. Повисла пауза. Бакуго осторожно выглянул из-за стены. Они стояли рядом. Слишком близко для обычного разговора. Тодороки опирался на стену, всё ещё в тренировочной форме. Его волосы были слегка влажными от пота. Мидория стоял напротив, с той самой сосредоточенной складкой между бровями, которая появлялась, когда он переживал. — Я просто… — Мидория замялся. — Я волновался за тебя. Тодороки слегка удивлённо моргнул. — Волновался? — Да. Когда ты используешь огонь так долго… Он не договорил. Но его рука сама собой поднялась и коснулась запястья Тодороки. Ненадолго. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. У Бакуго внутри что-то оборвалось. Это было не как взрыв. Не как удар. Скорее как медленное, тихое трескание стекла. Тодороки не отстранился. Наоборот, он посмотрел на Мидорию так внимательно, будто тот был самым важным человеком на всём этом чёртовом полигоне. — Спасибо, — тихо сказал он. И улыбнулся. Эта улыбка была маленькой. Почти незаметной. Но Бакуго никогда раньше её не видел. Мидория покраснел. — Я… я просто хотел сказать… Он запнулся. Тодороки ждал. И тогда Мидория глубоко вдохнул. — Ты для меня очень важен, Тодороки. Тишина ударила сильнее любого взрыва. Бакуго почувствовал, как пальцы медленно сжимаются в кулак. Он не хотел слышать ответ. Не хотел знать. Но всё равно остался. — Ты тоже, — сказал Тодороки. Спокойно. Просто. Как факт. Мидория улыбнулся — так ярко, что даже издалека это было видно. И Бакуго понял. Это не было чем-то случайным. Не было недоразумением. Это было взаимно. В груди стало тяжело. Он тихо развернулся и пошёл прочь, стараясь ступать как можно тише. Никто из них его не заметил. И это было правильно. Потому что Бакуго не имел права быть частью этой сцены. Он дошёл до раздевалки и остановился у раковины. Холодная вода ударила по ладоням. Он смотрел на своё отражение в зеркале. Тот же Бакуго. Та же злость в глазах. Та же упрямая челюсть. Но где-то глубоко внутри появилась трещина. И сколько бы он ни пытался её игнорировать, она уже была там.

***

Утро в общежитии класса 1-А всегда начиналось шумно. Киришима громко смеялся на кухне. Каминари пытался украсть у Яойорозу ещё одну порцию завтрака. Урарака спорила с Иидой о расписании тренировок. Обычная жизнь. Бакуго сидел за столом, лениво ковыряя вилкой омлет. Он почти не слушал разговоры. Шум вокруг него был просто фоном — привычным, как гул вентиляции. Но потом дверь открылась. И разговоры внезапно стали громче. — Доброе утро! — сказал Мидория. Бакуго не поднял голову. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто вошёл вместе с ним. Тодороки. Они подошли к столу. — О, вы вместе пришли? — заметила Урарака с улыбкой. Мидория слегка смутился. — Ну… да. Тодороки стоял рядом с ним, как всегда спокойный, но сегодня в его позе было что-то другое. Что-то едва заметное. Маленькая дистанция между ними. Слишком маленькая. Киришима вдруг прищурился. — Подождите… Каминари тоже наклонился ближе. — Не может быть… Мидория покраснел ещё сильнее. Тодороки просто сказал: — Мы встречаемся. На секунду кухня замерла. А потом всё взорвалось. — ЧТО?! — СЕРЬЁЗНО?! — ВЫ КОГДА УСПЕЛИ?! Каминари чуть не уронил чашку. Урарака закрыла рот руками, сияя от радости. Киришима хлопнул ладонью по столу. — ЭТО КРУТО!! Мидория неловко улыбался, пытаясь отвечать на все вопросы сразу. — Ну… это… вчера… — Мы решили попробовать, — спокойно добавил Тодороки. Он говорил так, будто обсуждал тренировочный план. Но его взгляд иногда скользил к Мидории. Тихо. Тепло. И каждый раз это было как нож. Бакуго продолжал смотреть в тарелку. Он чувствовал, как внутри всё становится тяжёлым. Глухим. Как будто мир вокруг слегка приглушили. — Бакуго! — окликнул Киришима. — Ты слышал? Он поднял голову. Все смотрели на него. Даже Мидория. Даже Тодороки. Бакуго пожал плечами. — И что? Каминари моргнул. — Э… в смысле? — Мне плевать, — сказал Бакуго и встал из-за стола. — Делайте что хотите. Он взял тарелку и пошёл к раковине. Спина была напряжена. Он чувствовал их взгляды. Особенно один. Но не обернулся. Когда вода ударила по тарелке, звук оказался слишком громким. — Бакуго, — вдруг позвал Тодороки. Голос был спокойным. Всегда спокойным. Бакуго закрыл кран и повернулся. — Чего? Тодороки подошёл чуть ближе. Мидория стоял позади него, явно нервничая. — Сегодня после занятий мы хотели потренироваться, — сказал Тодороки. — Вместе. Бакуго уже знал, что будет дальше. И всё равно ждал. — Ты лучший противник для спарринга, — продолжил Тодороки. — Если ты согласишься… Слова застряли где-то между рёбрами. Бакуго смотрел на него. На это спокойное лицо. На глаза, в которых не было ни малейшего понимания того, что происходит. Он просто… не знал. И это делало всё ещё хуже. Потому что Тодороки не хотел причинить боль. Он просто был счастлив. — Ха, — выдохнул Бакуго. Он усмехнулся — коротко, резко. — Ладно. Мидория удивлённо поднял голову. — Правда?! — Почему бы и нет, — сказал Бакуго. Его голос звучал почти нормально. Почти. — Я всё равно собирался вас разнести. Киришима засмеялся. — Вот это настрой! Но Бакуго уже отворачивался. Потому что если он задержится ещё хотя бы секунду… все увидят, что его руки слегка дрожат. В этот момент он понял одну простую вещь. Это не закончится быстро. Ему придётся видеть их вместе. Каждый день. На тренировках. На уроках. В общежитии. И самое худшее — он сам только что согласился стать частью их мира.

***

Полигон снова был шумным. Сегодня Айзава решил устроить спарринги в командах. Ученики стояли вдоль площадки, наблюдая за боями друг друга. Киришима сидел на бетонной ступеньке, вытянув ноги. Рядом Каминари оживлённо комментировал чужие атаки, но он почти не слушал. Потому что на поле были они. Бакуго. Тодороки. Мидория. Тройной спарринг. — Ооо, сейчас будет мясо, — сказал Каминари. И он был прав. Взрыв разорвал воздух почти сразу. — НЕ ПУТАЙСЯ ПОД НОГАМИ, ДЕКУ! Бакуго атаковал первым, как всегда. Его движения были быстрыми, агрессивными, почти красивыми в своей ярости. Но Киришима видел то, что не замечали другие. Куда именно Бакуго смотрел. Не на Мидорию. На Тодороки. Каждая атака, каждый взрыв, каждый рывок — всё было направлено туда. — Вау, Бакуго сегодня прям завёлся, — заметил Каминари. Киришима сжал пальцы на колене. Тодороки отразил атаку ледяной стеной. Взрыв рассыпался по льду. — Бакуго, ты слишком прямолинеен, — спокойно сказал он. — ЗАТКНИСЬ! И Бакуго снова рванул вперёд. Взрыв. Ещё один. Огонь вспыхнул в ответ. Мидория попытался вмешаться. — Ребята, подождите— — НЕ ЛЕЗЬ! Но Киришима почти не следил за боем. Он смотрел на лицо Бакуго. На этот взгляд. Он видел его много раз. Когда Бакуго смотрел на сильного противника. Когда он хотел победить. Когда он был на грани. Но это было другое. Слишком сосредоточенное. Слишком живое. Слишком… болезненное. И в этот момент Тодороки сделал резкий шаг вперёд, обходя взрыв. И Бакуго на секунду замер. Просто долю секунды. Но в его глазах мелькнуло что-то такое… что Киришима понял всё окончательно. Это не была просто конкуренция. Не была злость. Это было чувство. Глупое. Упрямое. Настоящее. Киришима отвёл взгляд. В груди стало неприятно тяжело. — Эй, Киришима? — Каминари толкнул его локтем. — Ты чего такой тихий? Он улыбнулся. Привычной широкой улыбкой. — Да ничего. На поле Мидория уже тяжело дышал, пытаясь удержать их обоих. Тодороки стоял спокойно. Бакуго снова атаковал. И Киришима подумал: Он так на него смотрит… Я никогда не видел, чтобы он смотрел на кого-то так. Он был рядом с Бакуго годами. Смеялся с ним. Тренировался с ним. Поддерживал его, когда тот злился на весь мир. Но этот взгляд… он никогда не получал. И, наверное, никогда не получит. Киришима медленно выдохнул. В груди было больно, но странно спокойно. Он знал это давно. Просто теперь стало окончательно ясно. Бакуго любит Тодороки. А Тодороки любит Мидорию. И единственный человек, который любит Бакуго… сидит здесь и улыбается, будто всё в порядке. Но когда бой закончился, Бакуго подошёл к ним. Потный. Злой. Раздражённый. — ЧЁ РАССЕЛИСЬ?! Каминари рассмеялся. — Расслабься, чувак— Бакуго перевёл взгляд на Киришиму. — Пойдём. — А? — Спарринг. Киришима моргнул. — Сейчас? — Ты глухой? Он фыркнул. — Или испугался? И Киришима вдруг почувствовал, как сердце слегка теплеет. Потому что среди всех людей вокруг… Бакуго всё равно пришёл к нему. — Ха! — Киришима вскочил на ноги. — Ты серьёзно думаешь, что сможешь меня завалить? Бакуго усмехнулся. — Посмотрим, тупая скала. Они пошли на поле. И Киришима вдруг подумал: Ладно. Пусть он смотрит на другого. Я всё равно буду рядом.

***

Общежитие постепенно стихало. Сначала разошлись разговоры на кухне. Потом закрылись двери комнат. Затем погас свет в коридоре. К полуночи здание стало тихим. Бакуго не спал. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, чувствуя, как раздражение медленно накапливается под кожей. День был паршивый. Тренировка раздражала. Айзава раздражал. Половина класса раздражала. И особенно… Он резко сел. — Чёрт. Бакуго провёл рукой по волосам и встал. В комнате было душно. Слишком тихо. Слишком много мыслей. Он вышел в коридор. Там было темно, только мягкий свет ламп у лестницы освещал пустое пространство. Он уже собирался идти вниз, когда услышал голоса. Тихие. Из общей гостиной. Бакуго остановился. — …ты правда думаешь, что это нормально? — спросил Мидория. Его голос был осторожным. Бакуго замер. — Что именно? — ответил Тодороки. Спокойно. Как всегда. — То, что мы… ну… — Мидория замялся. — Что мы теперь вместе. Пауза. Бакуго стоял в тени коридора, не двигаясь. Он знал, что должен уйти. Но ноги будто вросли в пол. — Почему это должно быть ненормально? — спросил Тодороки. — Нет, я не это имел в виду! — быстро сказал Мидория. — Просто… я никогда раньше… Он нервно засмеялся. — Я тоже, — тихо сказал Тодороки. Тишина между ними стала мягкой. Такой, какой она никогда не была рядом с Бакуго. — Но мне спокойно рядом с тобой, — продолжил Тодороки. — Поэтому я хочу попробовать. Бакуго почувствовал, как что-то сжимается в груди. — Мне тоже… — прошептал Мидория. Затем раздался тихий звук. Шорох ткани. Бакуго не видел, что происходит, но он знал. И почему-то это оказалось хуже, чем если бы он увидел. — Тодороки… — Да? — Спасибо. Секунда. — За что? — За то, что выбрал меня. Тишина. А потом Тодороки сказал очень тихо: — Это было легко. Бакуго резко отвернулся. Он больше не мог слушать. Шаги были быстрыми, почти бесшумными, когда он спускался по лестнице. В груди было странное ощущение — не взрыв, не злость. Просто тяжесть. Как будто что-то внутри окончательно осело на дно. Он вышел на улицу. Ночной воздух был холодным. Бакуго остановился у перил, сжав пальцы так сильно, что костяшки побелели. — Чёртово дерьмо… Он закрыл глаза. Он знал, что это глупо. Знал, что ничего не изменится. Но почему-то всё равно было больно. — Бакуго? Он резко обернулся. Киришима стоял у двери. В пижамных штанах. Растрёпанный. Сонный. Но его глаза были внимательными. — Ты чего тут? — спросил он тихо. — Тебе какое дело? — огрызнулся Бакуго. Киришима не обиделся. Он просто подошёл ближе и встал рядом, опершись локтями на перила. Некоторое время они молчали. — Ты слышал их, да? — наконец сказал Киришима. Бакуго резко посмотрел на него. — Закрой рот. Но Киришима только вздохнул. — Я тоже иногда слышу. Эти слова повисли в воздухе. Бакуго нахмурился. — И? — Ничего. Киришима смотрел на тёмный двор. — Просто… это паршиво. Бакуго фыркнул. — Ты вообще о чём? — О том, когда человек, который тебе нравится… Он запнулся. Секунда. — …любит кого-то другого. Бакуго замолчал. Он не смотрел на Киришиму. Но впервые за долгое время… он не спорил. Ночной ветер слегка трепал их волосы. — Забей, — наконец сказал Бакуго. — Это тупая фигня. — Ага, — тихо ответил Киришима. Но он не звучал убедительно. Ещё несколько секунд они просто стояли рядом. Затем Киришима вдруг слегка толкнул его плечом. — Хочешь подраться? Бакуго моргнул. — Чего? — Ну знаешь… — Киришима улыбнулся своей широкой улыбкой. — Иногда помогает. Бакуго посмотрел на него. Долго. Потом усмехнулся. — Ты реально идиот. — Это да. Ещё пауза. — Пять минут, — сказал Бакуго. Киришима усмехнулся. — Принято. И впервые за весь день Бакуго почувствовал, что тяжесть в груди стала чуть легче. Совсем немного. Но всё же. Потому что рядом стоял человек, который не задавал лишних вопросов. И просто оставался рядом.

***

Следующие несколько дней прошли… странно. Не потому, что в классе что-то сильно изменилось. Наоборот, всё выглядело почти нормально. Мидория и Тодороки сидели рядом на уроках. Иногда обсуждали что-то тихо, склонившись над тетрадями. Иногда Шото незаметно пододвигал к Мидории бутылку воды после тренировки. Иногда Изуку смеялся так тихо, будто боялся, что кто-то заметит. Но все всё равно замечали. И постепенно это стало обычным. Для всех. Кроме двух человек. Бакуго. И Киришимы. Киришима сидел на своём месте, слушая, как Каминари и Серо обсуждают предстоящий экзамен, и пытался не смотреть вперёд. Но взгляд всё равно ускользал туда. К парте Тодороки. Мидория что-то объяснял, активно жестикулируя. Тодороки слушал, слегка наклонив голову. И иногда совсем немного улыбался. — Чёрт, — пробормотал Каминари. — Они реально милые. Серо кивнул. — Да, не ожидал. Киришима почувствовал, как внутри что-то неприятно дёрнулось. Он перевёл взгляд в сторону. Но в этот момент рядом раздался резкий звук. Бакуго резко захлопнул тетрадь. — ТИХО ВЫ ВСЕ! Класс вздрогнул. Каминари поднял руки. — Эй, эй, расслабься— — БЕСИТЕ! Бакуго встал. Айзава даже не поднял головы. — Если собираешься выйти, закрой дверь. — Ха. Бакуго вышел, хлопнув дверью. В классе на секунду стало тихо. Киришима смотрел на дверь. Он знал этот тон. Знал эту злость. Это была не обычная злость Бакуго. Это была та, что появляется, когда ему слишком больно. Киришима медленно поднялся. — Я сейчас вернусь, — сказал он. Каминари удивлённо моргнул. — А? Куда— Но Киришима уже вышел. Он нашёл Бакуго у лестницы. Тот стоял у окна, раздражённо щёлкая пальцами. Маленькие искры вспыхивали в воздухе. — Йо, — осторожно сказал Киришима. — Чё надо? Грубо. Но это было привычно. Киришима подошёл ближе. — Ты чего взбесился? — Не твоё дело. — Ну да, — спокойно сказал Киришима. Пауза. — Это из-за них? И он кивнул в сторону класса. Секунда. Бакуго резко повернулся к нему. — Ты охренел? Киришима не отступил. — Я просто спрашиваю. — Не лезь туда, куда не просят, тупая скала. Эти слова обычно звучали почти по-дружески. Но сегодня… они резанули сильнее. Киришима почувствовал, как внутри медленно поднимается что-то горячее. — Да я и не лезу, — тихо сказал он. Бакуго фыркнул. — Тогда заткнись. И это стало последней каплей. — Да какого чёрта, Бакуго?! Голос Киришимы вдруг стал громче. Сильнее. Бакуго удивлённо моргнул. Киришима почти никогда не кричал на него. — Ты бесишься каждый раз, когда видишь их вместе! — продолжил Киришима. — Каждый раз! — И ЧТО?! — И то, что это уже жалко! Слова повисли в воздухе. Бакуго замер. Глаза вспыхнули. — Повтори. Киришима тяжело дышал. Он не хотел говорить это. Но слова уже лились. — Он не любит тебя, Бакуго! Тишина ударила как взрыв. — Он любит Мидорию! Каждое слово было как удар. — И ты это знаешь! Бакуго смотрел на него так, будто сейчас взорвётся. — Закрой. Рот. Но Киришима уже не мог остановиться. Годы молчания треснули. — Почему ты продолжаешь смотреть на него так?! — выдохнул он. — Почему продолжаешь страдать из-за человека, который даже не замечает?! Тишина. Секунда. Две. Бакуго резко шагнул вперёд. — А ТЕБЕ КАКОЕ ДЕЛО?! И вот тут Киришима понял, что сказал слишком много. Но было поздно. Потому что внутри уже рвалось наружу ещё одно предложение. Самое опасное. Он сжал кулаки. Сердце колотилось так громко, что почти заглушало мысли. Скажи. Скажи наконец. Но слова застряли в горле. Он не мог. Не сейчас. Не так. Поэтому он просто выдохнул и отвёл взгляд. — …потому что ты мой друг, идиот. Тишина снова повисла между ними. Бакуго смотрел на него долго. Потом резко отвернулся. — Отвали. И пошёл обратно в класс. Киришима остался у окна. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Он медленно провёл рукой по лицу. — Чёрт… Он почти сказал это. Почти. И почему-то от этого стало только хуже.

***

После той ссоры что-то изменилось. Не резко. Не заметно для остальных. Но Бакуго чувствовал это. Киришима стал… тише рядом с ним. Он всё ещё смеялся с Каминари. Всё ещё громко подбадривал класс на тренировках. Всё ещё был тем же солнечным, открытым Киришимой. Но рядом с Бакуго появилась дистанция. Маленькая. Почти незаметная. Раньше Киришима всегда садился рядом с ним на диване. Теперь чаще оставался с Каминари. Раньше он первым предлагал спарринг. Теперь просто тренировался сам. Раньше он всегда ждал Бакуго после занятий. Теперь — нет. Сначала Бакуго даже не понял, почему это его раздражает. Но на третий день он поймал себя на том, что ищет Киришиму взглядом. — Чё ты там высматриваешь? — спросил Каминари. — Ничего. Но Бакуго всё равно посмотрел через полигон. Киришима тренировался с Сато. Он двигался мощно, уверенно, принимая удары, будто каменная стена. Пот стекал по вискам, красные волосы были растрёпаны. И он смеялся. Громко. Но почему-то это раздражало. — ЭЙ, СКАЛА! Киришима обернулся. И на секунду выглядел удивлённым. — А? Бакуго? — ИДИ СЮДА! Сато облегчённо выдохнул. — О, спасён. Киришима подошёл. — Что случилось? Бакуго уже стоял в центре поля. — Спарринг. Киришима моргнул. — Сейчас? — Ты глухой? Он почесал затылок. — Ну… ладно. Они встали друг напротив друга. Айзава лениво наблюдал со стороны. — Только без разрушения полигона. — Ха. Бой начался резко. Взрыв. Киришима сразу закалил кожу, принимая удар. — Ого, ты сегодня прям серьёзный! — крикнул он. Бакуго не ответил. Он атаковал быстрее. Жёстче. Киришима блокировал, отталкивал, иногда контратаковал. И в какой-то момент они остановились на секунду, всего на секунду. Дыша тяжело. Слишком близко. И тогда Бакуго заметил. Взгляд Киришимы. Он был… странный. Не как у соперника. Не как у друга. Слишком внимательный. Слишком мягкий. Будто он смотрел не на бой… а на него. Бакуго нахмурился. — Чё уставился? Киришима моргнул. Секунда. И его обычная широкая улыбка вернулась. — Ничего! Он снова бросился вперёд. Но Бакуго уже не мог перестать думать об этом. Этот взгляд… Он видел его раньше. На лице Мидории. Когда тот смотрел на Тодороки. И вдруг в голове всплыли слова. "Он не любит тебя, Бакуго." "Почему ты продолжаешь смотреть на него так?" В груди что-то неприятно кольнуло. Бакуго резко атаковал снова. Взрыв отбросил Киришиму назад. Но тот только рассмеялся. — Вау, ты реально решил меня убить? — ЗАТКНИСЬ! Но голос прозвучал странно. Слишком напряжённо. Бой закончился через несколько минут. Они оба тяжело дышали. Киришима выпрямился и потянулся. — Хороший бой. Бакуго молчал. Он всё ещё смотрел на него. Киришима заметил. — Чего? Пауза. Бакуго отвёл взгляд. — Ничего. Но внутри появилась странная мысль. Он так смотрит на меня… с каких пор? И почему-то эта мысль не раздражала. Она просто… не давала покоя.

***

Ночь снова была тихой. Но на этот раз Бакуго не вышел из комнаты из-за чужих голосов. Он просто не мог уснуть. Потолок раздражал. Тишина раздражала. Даже собственные мысли раздражали. Особенно одна. Он так смотрит на меня… Бакуго резко сел на кровати. — Чёрт. Он накинул футболку и вышел в коридор. В горле пересохло, поэтому он направился на кухню за водой. Свет там не горел. Но из гостиной доносились голоса. Знакомые. Бакуго остановился у поворота коридора. — …ты опять врёшь, — сказал Каминари. Его голос звучал тихо, но настойчиво. Бакуго нахмурился. — Да не вру я, — ответил Киришима. Он звучал… устало. — Бро, я тебя знаю, — продолжил Каминари. — Ты думаешь, я не замечаю? Пауза. Бакуго уже собирался пройти мимо. Но следующие слова остановили его. — Ты ведь всё ещё любишь его, да? Тишина. Такая длинная, что Бакуго почти решил, что Киришима не ответит. Сердце почему-то забилось быстрее. — Конечно, — тихо сказал Киришима. Слово прозвучало спокойно. Слишком спокойно. Бакуго замер. — Тогда почему ты просто не скажешь? — спросил Каминари. Киришима тихо выдохнул. — Потому что это ничего не изменит. — Ты не можешь знать. — Могу. Ещё пауза. Бакуго чувствовал, как напряжение медленно растёт в груди. — Он любит другого, — сказал Киришима. Тихо. Просто как факт. И в этот момент Бакуго понял. Речь шла о нём. Будто кто-то резко включил свет в тёмной комнате. Все кусочки вдруг сложились: тот взгляд на тренировке, та злость на лестнице, те слова — «почему ты продолжаешь смотреть на него так?» Бакуго сжал пальцы. — И всё равно… — начал Каминари. — Дэнки. Голос Киришимы стал мягче. — Я правда рад просто быть рядом. Бакуго почувствовал странное ощущение в груди. Не боль. Что-то другое. — Но это же мучительно, — тихо сказал Каминари. Киришима тихо рассмеялся. — Иногда. Секунда. — Но он стоит того. Бакуго перестал дышать. — Даже если он никогда не посмотрит на меня так. Эти слова повисли в воздухе. Бакуго вдруг понял, что больше не может стоять здесь. Он тихо развернулся и ушёл обратно по коридору. В голове было слишком шумно. Он стоит того. Эти слова не выходили из головы. Бакуго сел на кровать и уставился в пол. Киришима. Тупая скала. Громкий идиот. Человек, который всегда был рядом. Который смеялся, когда Бакуго орал. Который дрался с ним без страха. Который просто… оставался. И который, оказывается… любил его. Бакуго провёл рукой по лицу. — Чёрт… В груди было странное ощущение. Не такое, как когда он смотрел на Тодороки. Это чувство было… тише. Но почему-то от него становилось тяжелее дышать. В это же время в гостиной Киришима сидел на диване, глядя в потолок. Каминари покачал головой. — Ты слишком хороший для него. Киришима улыбнулся. — Может быть. Он поднялся. — Пойду спать. Когда он шёл по коридору, он даже не заметил, что дверь комнаты Бакуго была слегка приоткрыта. И что за ней кто-то долго не мог уснуть. Потому что впервые за долгое время Бакуго начал думать не о Тодороки. А о Киришиме.

***

День начался нормально. Тренировка прошла тяжело, но без катастроф. Айзава гонял их по полигону почти два часа, пока половина класса не начала еле держаться на ногах. Теперь все сидели на земле у стены полигона, пытаясь отдышаться. Каминари лежал на спине. — Я… официально… мёртв… Серо усмехнулся. — Тебя током шарахнуть, может оживёшь. Киришима сидел чуть в стороне, вытирая полотенцем шею. Он всё ещё тяжело дышал после последнего спарринга. Именно тогда разговор зашёл не туда. — Эй, Тодороки, — сказал Каминари, приподнявшись на локтях. — Скажи честно… каково это — встречаться с Мидорией? Мидория мгновенно покраснел. — К-Каминари! — Да что? Нам же интересно! Несколько человек засмеялись. Тодороки выглядел спокойным, как обычно. — Нормально. — Нормально? — повторил Каминари. — Это самый скучный ответ на свете. — Мне с ним спокойно, — сказал Тодороки после паузы. Мидория опустил голову, смущённо улыбаясь. — Оууу, — протянул Серо. Киришима наблюдал со стороны. Он заметил, как Бакуго сидел немного дальше от всех, прислонившись спиной к стене. Он молчал. Но его челюсть была напряжена. И тогда кто-то из задних рядов фыркнул. — Забавно, если подумать. Это был один из учеников поддержки, который пришёл посмотреть тренировку. — Бакуго ведь раньше постоянно дрался с Тодороки. Несколько человек повернулись. — И что? — сказал Каминари. Парень усмехнулся. — Да ничего. Просто выглядит так, будто он был одержим им. Неловкая тишина. Киришима почувствовал, как что-то неприятно сжалось в груди. Парень продолжил, не замечая. — Типа… знаешь… как будто ревновал. Кто-то тихо хихикнул. Мидория сразу напрягся. — Это не так— Но Бакуго уже поднялся. Медленно. Воздух вокруг стал тяжелее. — Повтори, — сказал он тихо. Парень побледнел. — Я просто— — ПОВТОРИ. Искры вспыхнули в ладонях Бакуго. Киришима мгновенно поднялся. Он уже знал этот взгляд. Айзава тоже заметил напряжение, но пока не вмешивался. — Я не это имел в виду— — начал парень. — Да ты издеваешься над ним, — тихо сказал Киришима. Все посмотрели на него. Парень нахмурился. — А ты вообще кто? — Его друг. Ответ был простым. Парень фыркнул. — Расслабься. Я просто сказал, что он бегал за Тодороки, как— Он не успел договорить. — Закрой пасть. Голос Бакуго прозвучал резко. Но на этот раз он смотрел не на того парня. А на Киришиму. Киришима тоже смотрел на него. Секунда. И Бакуго резко шагнул вперёд, встав между Киришимой и тем учеником. — Слышь, придурок, — сказал он холодно. — Если ещё раз откроешь рот о моих делах… Искры вспыхнули сильнее. — Я тебе его закрою. Тишина повисла тяжёлая. Парень поднял руки. — Ладно, ладно… Он быстро ушёл. Несколько секунд никто не говорил. Айзава вздохнул. — Закончили драму? Класс постепенно начал расходиться. Но Киришима всё ещё стоял. Он смотрел на спину Бакуго. Тот уже собирался уходить. — Эй… — тихо сказал Киришима. Бакуго остановился. Но не повернулся. — Спасибо, — сказал Киришима. Пауза. Длинная. Затем Бакуго буркнул: — Заткнись. Но голос прозвучал странно. Не злой. Он просто пошёл дальше. А Киришима остался стоять, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Потому что впервые… Бакуго встал перед ним. Не рядом. Не за. А именно перед. Как будто защищая. В этот момент Бакуго уже шёл по коридору академии. Но слова Киришимы не выходили из головы. Спасибо. Он раздражённо щёлкнул пальцами. — Тц… Почему-то мысль о том, что кто-то может задеть Киришиму… бесила сильнее, чем должна была. И это было странно. Очень странно.

***

День был холодный. Осенний ветер гулял по тренировочному полигону U.A., цепляясь за металлические конструкции и бетонные стены. Небо было серым, тяжёлым, как будто собиралось пойти дождём, но всё никак не решалось. Айзава стоял на платформе, обмотанный своим спальным мешком как коконом, и лениво наблюдал за учениками. — Сегодня тренировка на выносливость и командную работу, — сказал он. — Будете проходить полосу препятствий парами. Каминари сразу застонал. — Опять?! — Да, опять, — безразлично ответил Айзава. Ученики начали переглядываться, выбирая партнёров. Мидория почти сразу подошёл к Тодороки. — Будем вместе? Тодороки кивнул. — Хорошо. Это уже было настолько привычно, что почти никто не обратил внимания. Почти. Бакуго стоял немного в стороне, скрестив руки на груди. Он не смотрел на них. По крайней мере, старался. — Йо, Бакуго! — Киришима появился рядом, как обычно энергичный. — Давай вместе! Бакуго фыркнул. — Как будто у меня есть выбор. — Конечно есть! — Киришима широко улыбнулся. — Но ты всё равно выберешь меня. — Самоуверенная скала. Но он уже пошёл к стартовой линии. Полоса препятствий была сложной: разрушенные здания, металлические балки, бетонные платформы, ловушки, симулирующие атаки злодеев. — Начали! — сказал Айзава. Все рванули вперёд. Взрывы Бакуго сразу разорвали воздух. Он двигался быстро, перепрыгивая через обломки, используя взрывы как ускорение. Киришима бежал рядом, его кожа уже покрылась каменной бронёй. — Слева! — крикнул он. Металлическая балка рухнула прямо перед ними. Бакуго взорвал её на куски. Они двигались как команда. Не идеально. Но слаженно. — Чёрт, — выдохнул Киришима. — Мы реально хороши. — Не тормози! Они перепрыгнули через следующую платформу. Но именно там всё пошло не так. Следующий участок был старым тренировочным зданием, которое частично обрушилось. Нужно было пройти через узкий коридор, заполненный бетонными плитами. Киришима шёл первым. — Осторожно, тут нестабиль — Треск. Звук был тихий. Но слишком резкий. Пол под ногами Киришимы внезапно провалился. — КИРИШИМА! Он успел закалить тело, но упал на уровень ниже вместе с куском бетонной плиты. Удар был тяжёлым. Глухим. Бакуго спрыгнул следом почти мгновенно. Пыль поднялась в воздух. — Эй! Скала! Киришима лежал на полу. Его кожа всё ещё была закалённой, но дыхание было сбитым. — Ух… — он попытался подняться. — Это было… не по плану. Бакуго уже стоял рядом. — Вставай. Киришима попытался опереться на руку. И резко втянул воздух. — Чёрт… Бакуго нахмурился. — Что? Киришима попытался снова. На этот раз его лицо исказилось от боли. — Похоже… рука. Он посмотрел на левое плечо. Даже сквозь закалённую кожу было видно, что оно стоит под странным углом. Вывих. И, возможно, хуже. Наверху уже слышались голоса. — Они упали! — Кто там?! Но Бакуго почти не слушал. Он опустился на одно колено рядом. — Идиот, — сказал он тихо. — Смотри под ноги. Киришима попытался улыбнуться. — Да… моя ошибка. Но голос был слабее, чем обычно. Бакуго почувствовал неприятное сжатие в груди. — Не двигайся. — Да я и не собирался… Киришима попытался снова подняться. И снова поморщился. — Чёрт… И именно в этот момент что-то внутри Бакуго щёлкнуло. — ХВАТИТ! Его голос эхом ударился о стены разрушенного здания. Киришима замер. Бакуго уже аккуратно подхватывал его за здоровое плечо. — Ты сломал её, придурок. — Да ладно, не драматизируй— — ЗАТКНИСЬ. Но голос был странным. Не злым. Скорее… напряжённым. Наверху показались Мидория и Тодороки. — Киришима! — Мидория сразу спрыгнул вниз. — Ты в порядке?! — Более-менее, — выдохнул Киришима. Но Бакуго уже держал его так, будто тот мог развалиться на куски. Мидория заметил это первым. Он моргнул. Потому что обычно Бакуго не был… таким. Тодороки тоже смотрел внимательно. — Его нужно в медпункт, — сказал он спокойно. — Без тебя знаю! — рявкнул Бакуго. Но он уже поднимал Киришиму на ноги. Аккуратно. Слишком аккуратно для человека, который обычно бросался в бой, не думая. Киришима тихо засмеялся. — Ого… принцесса в беде. — Ещё слово и я тебя уроню. — Не уронишь. — Проверим? Но Бакуго всё равно держал его крепко. Когда они вышли из здания, Айзава уже ждал. Он быстро оценил ситуацию. — Медпункт. — Уже идём, — сказал Бакуго. И пошёл. Даже не дожидаясь помощи. Киришима был тяжёлым. Но Бакуго нёс его, не замедляясь. Киришима смотрел на него сверху вниз. — Эй, Бакуго… — Заткнись. — Ты переживаешь? — Нет. — Врёшь. Бакуго бросил на него короткий взгляд. — Ещё слово. Киришима усмехнулся. Но внутри у него было странное чувство. Потому что Бакуго держал его так… будто действительно боялся, что с ним что-то случится. И где-то сзади Мидория тихо сказал Тодороки: — Ты тоже это заметил? Тодороки кивнул. — Да. Он смотрел на удаляющуюся фигуру Бакуго. Который нёс Киришиму так, будто это было самым важным делом в мире. И впервые Тодороки подумал: …когда это началось?

***

Медпункт академии ночью был почти пуст. Белые стены отражали мягкий свет ламп. Всё было слишком тихо. Только редкое тиканье часов и слабый шум вентиляции нарушали тишину. Киришима лежал на кровати, уставившись в потолок. Его левая рука была зафиксирована в плотной повязке и специальном фиксаторе. Плечо всё ещё неприятно ныло, хотя восстановительная причуда уже сделала большую часть работы. — Вывих и сильный ушиб, — сказала медсестра несколько часов назад. — Тебе повезло, что твоя причуда укрепляет тело. Он тогда только улыбнулся. Но сейчас, когда всё стихло… боль ощущалась сильнее. Не столько в плече. Скорее где-то глубже. Киришима медленно выдохнул. В голове снова всплывал один и тот же момент. Как Бакуго схватил его. Как нёс. Как смотрел. Это было… странно. — Эх… Он тихо усмехнулся сам себе. — Наверное, мне просто показалось. Потому что Бакуго не мог смотреть на него так. Не после всех этих лет. Не после того, как он смотрел на Тодороки. Киришима закрыл глаза. Но сон не приходил. Минуты тянулись медленно. И вдруг… дверь тихо скрипнула. Киришима приоткрыл один глаз. В дверях стоял силуэт. Знакомый. — …Бакуго? Тот стоял у порога, руки в карманах. — Ты не спишь. Это прозвучало почти как обвинение. Киришима слегка приподнялся на подушке. — А ты что тут делаешь? Бакуго фыркнул. — Проходил мимо. — В два часа ночи? — Заткнись. Он всё же вошёл. Дверь тихо закрылась за ним. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Это было неловко. Очень неловко. Потому что обычно между ними всегда было движение — драки, шутки, шум. А сейчас… тишина. Бакуго подошёл ближе. Он остановился у кровати и посмотрел на перевязанное плечо. — Сильно болит? Киришима моргнул. Он не ожидал этого вопроса. — Немного. Пауза. — Переживёшь. — Ага. Снова тишина. Киришима наблюдал за ним. Бакуго выглядел… напряжённым. Он будто не знал, куда деть руки. И это было странно. Потому что Бакуго всегда знал, что делать. — Ты мог просто написать, — сказал Киришима осторожно. — Я не пишу. — Точно. Киришима тихо усмехнулся. Но Бакуго не улыбнулся. Он смотрел на него слишком внимательно. — Ты идиот, — вдруг сказал он. — Это я уже слышал. — Я серьёзно. Киришима поднял бровь. — Потому что упал? — Потому что полез первым. — Мы были в команде. — И что? Киришима пожал плечами. — Я всегда лезу вперёд. Бакуго нахмурился. — Это тупо. — Это геройство. — Это тупо. Киришима рассмеялся. И вдруг замолчал. Потому что Бакуго всё ещё смотрел на него. Очень внимательно. Слишком внимательно. И Киришима внезапно почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. — Бакуго… — Чего. — Ты правда просто проходил мимо? Пауза. Очень длинная. Бакуго отвёл взгляд. — Тц. Киришима тихо вздохнул. — Ясно. И он снова лёг на подушку. Несколько секунд никто не говорил. Затем Бакуго неожиданно сказал: — Ты меня бесишь. Киришима усмехнулся. — Это взаимно. — Нет, ты не понимаешь. Его голос был странным. Серьёзным. Киришима снова приподнялся. — Тогда объясни. Бакуго смотрел в пол. Пальцы в его карманах сжались. — Ты всегда лезешь вперёд. — Это моя фишка. — Это тупо. — Опять. Бакуго резко поднял глаза. — Потому что если с тобой что-то случится… Он резко замолчал. Слова будто застряли. Киришима замер. Сердце ударилось о рёбра. — Что? — тихо спросил он. Бакуго сжал челюсть. — Ничего. — Бакуго. — Я сказал — ничего! Но он не ушёл. Он всё ещё стоял рядом с кроватью. И это говорило больше, чем любые слова. Киришима медленно выдохнул. — Ты переживал. — Нет. — Переживал. — Заткнись. Киришима улыбнулся. Но улыбка была мягче, чем обычно. — Знаешь… — сказал он тихо. — Это почти звучит как забота. Бакуго вспыхнул. — НЕ НЕСИ ЧУШЬ! — Ладно, ладно. Но Киришима всё ещё смотрел на него. И вдруг сказал: — Спасибо, что принёс меня сюда. Бакуго фыркнул. — Ты бы сам дошёл. — Возможно. Пауза. — Но ты всё равно нёс. Бакуго ничего не ответил. Он просто стоял. И Киришима вдруг понял… что этот момент был важнее, чем казалось. Потому что Бакуго пришёл. Ночью. Сюда. Просто чтобы убедиться, что он в порядке. И это было больше, чем Киришима позволял себе надеяться. — Эй, Бакуго, — тихо сказал он. — Чего. — Ты можешь остаться немного? Секунда. Две. Бакуго тяжело выдохнул. Потом грубо придвинул стул к кровати. — Только потому что ты ранен, тупая скала. Киришима тихо улыбнулся. И впервые за долгое время… ему стало спокойно.

***

Ночь в медпункте стала ещё тише. Лампы в коридоре приглушили, оставив только мягкий жёлтый свет у кроватей. Тени вытянулись по стенам, и всё вокруг стало казаться немного нереальным, как будто время здесь замедлилось. Киришима уже почти уснул. Его дыхание стало ровным, плечи расслабились. Иногда он слегка морщился, остаточная боль всё ещё напоминала о себе. Бакуго сидел на стуле рядом. Он откинулся назад, скрестив руки. — Тц… Он ненавидел больницы. Запах антисептика. Тишину. И особенно… мысли. Они лезли в голову, когда становилось слишком спокойно. Бакуго бросил взгляд на Киришиму. Тот спал. Лицо стало мягче, без обычной широкой улыбки и громкой энергии. Просто… Эйджиро. И почему-то это выглядело странно уязвимо. Бакуго раздражённо щёлкнул языком. — Идиотская скала… Он поднялся со стула. Подошёл к окну. Снаружи была тёмная территория академии. Несколько фонарей освещали дорожки, а ветер качал ветви деревьев. Бакуго сунул руки в карманы. Он должен был уйти. Это было глупо — сидеть тут. Киришима уже спит. С ним всё будет нормально. Значит… можно уходить. Он уже сделал шаг к двери. — …Кацуки. Бакуго остановился. Медленно повернул голову. Киришима всё ещё спал. Но он что-то пробормотал. — …Кацуки. Бакуго нахмурился. — Тц… бормочешь во сне? Он вернулся к кровати. Киришима слегка повернул голову на подушке. Лоб был немного нахмурен, как будто ему снилось что-то тревожное. — …не надо… Голос был тихим. — …не смотри на него так… Бакуго замер. Сердце вдруг ударило сильнее. — …бесит… Киришима тихо выдохнул. — …потому что… люблю тебя… Тишина. Абсолютная. Мир будто остановился. Бакуго стоял, не двигаясь. Его мозг словно на секунду перестал работать. …что? Киришима снова тихо пошевелился. — …давно… — … Бакуго почувствовал, как кровь резко приливает к ушам. Он смотрел на него. На спящего. На человека, который только что… — …тупой Бакуго. Киришима тихо выдохнул и снова затих. Словно ничего не произошло. Но для Бакуго произошло. Слишком многое. Он медленно сел обратно на стул. В голове шумело. люблю тебя. Эти слова будто снова и снова звучали в голове. Бакуго резко провёл рукой по волосам. — Чёрт… Это было… невозможно. Киришима — его друг. Тот самый идиот, который всегда рядом. Который орёт, смеётся, дерётся. Который поддерживал его, когда весь мир бесил. Который никогда не отворачивался. Но… любовь? Бакуго посмотрел на него снова. Киришима тихо спал. Ничего не зная. Ничего не помня. И вдруг Бакуго вспомнил. Как Киришима всегда смотрел на него. Как вставал рядом. Как поддерживал. Как улыбался. Даже когда Бакуго орал на него. Сердце неприятно сжалось. — …чёртова скала. Он наклонился вперёд, упёршись локтями в колени. В голове всплывали другие воспоминания. Как Киришима сегодня упал. Как он лежал на полу. Как его плечо выглядело неправильно. И как внутри вдруг стало… пусто. Холодно. Бакуго резко поднялся. Он не понимал. Не понимал, почему сейчас грудь сжимает так сильно. Почему эти слова… заставляют всё внутри перевернуться. Он снова посмотрел на Киришиму. Тот тихо спал. И выглядел… мирно. — Ты идиот… Бакуго сказал это тихо. Почти шёпотом. — Нельзя просто так… Он замолчал. Потому что не знал, что сказать дальше. Нельзя просто так любить его. Нельзя просто так говорить это. Даже если во сне. Он медленно выдохнул. И снова сел. Прошла минута. Две. Три. Бакуго посмотрел на перевязанное плечо Киришимы. И вдруг тихо пробормотал: — …дебил. Но его рука всё равно осторожно поправила одеяло, которое съехало. Очень аккуратно. Чтобы не разбудить. И когда он снова сел на стул… он уже не пытался уйти.

***

Утро в медпункте наступило медленно. Сначала через жалюзи пробился мягкий свет. Он лёг на белые стены, на металлические ножки кроватей, на тумбочку рядом. Потом послышались шаги в коридоре. Тихие разговоры. Запах свежего чая. Киришима проснулся не сразу. Сначала он почувствовал неприятную тяжесть в плече. — Ммм… Он поморщился и открыл глаза. Потолок. Белый. — А… точно… Воспоминания о вчерашнем дне медленно вернулись. Провалившийся пол. Боль в плече. И… Киришима повернул голову. Стул рядом с кроватью. И на нём… Бакуго. Он сидел, скрестив руки, слегка наклонив голову вперёд. Кажется, он задремал. Киришима моргнул. Потом ещё раз. — …что? Он тихо усмехнулся. — Ты серьёзно тут уснул? Бакуго мгновенно открыл глаза. — Я НЕ СПАЛ! Голос прозвучал резко. Киришима засмеялся. — Конечно, конечно. Бакуго выпрямился, раздражённо проведя рукой по волосам. — Ты орёшь слишком громко. — А ты выглядишь так, будто провёл тут всю ночь. — Заткнись. Но Киришима внимательно смотрел на него. — Подожди… ты правда провёл тут всю ночь? — Нет. — Бакуго. — Нет. — Бакуго. — Я сказал нет! Киришима широко улыбнулся. — Значит да. Бакуго раздражённо щёлкнул языком. — Ты бесишь. — Я знаю. Но улыбка Киришимы была слишком тёплой. И это почему-то только сильнее раздражало Бакуго. Потому что теперь… он знал. Слова. Те самые слова. …люблю тебя. Они всё ещё звучали в голове. И Бакуго не знал, что с этим делать. Он резко встал со стула. — Ты жив. Отлично. Я ухожу. — Эй, подожди! Киришима попытался приподняться. И тут же поморщился. — Чёрт… Бакуго остановился. — Не двигайся, идиот. Он уже стоял рядом. Рефлекторно. Даже не подумав. Киришима тихо выдохнул. — Видишь? Ты всё равно переживаешь. — Нет. — Переживаешь. — Нет. — Бакуго. — Я сказал— — Спасибо. Бакуго замолчал. Киришима смотрел на него. Спокойно. Серьёзно. — Правда. Пауза повисла между ними. Бакуго отвёл взгляд. — Это ничего не значит. — Для тебя — может быть. Бакуго нахмурился. — Что это должно значить? Киришима почесал затылок здоровой рукой. Он выглядел немного смущённым. — Просто… ты не обязан был оставаться. — Тц. — Но ты остался. Бакуго сжал челюсть. Он чувствовал, как внутри снова начинает подниматься раздражение. Не на Киришиму. На себя. Потому что слова из ночи снова всплыли в голове. давно… Он резко сказал: — Ты слишком много думаешь. Киришима тихо усмехнулся. — Возможно. Он на секунду замолчал. Потом вдруг сказал: — Знаешь… я бы всё равно выбрал тебя. Бакуго замер. — Что? Киришима пожал плечами. — Если бы пришлось снова выбирать напарника. — Мы не говорили о тренировке. — Я знаю. Тишина стала тяжёлой. Киришима смотрел куда-то в окно. — Даже если бы ты никогда не посмотрел на меня так, как смотрел на Тодороки… Он сказал это спокойно. Без обиды. Без злости. Просто как факт. — …я бы всё равно выбрал тебя. Сердце Бакуго резко ударило. Один раз. Сильно. Потому что это звучало… почти так же, как ночью. Киришима продолжил тихо: — Потому что ты важен для меня. Он сказал это просто. Будто говорил о погоде. Но для Бакуго это было как взрыв. Он резко отвернулся. — Хватит нести чушь. — Это не чушь. — Чушь. — Бакуго— — ЗАТКНИСЬ. Голос был слишком резким. Киришима замолчал. Пауза растянулась. Бакуго стоял спиной к нему. Пальцы медленно сжались в кулак. В голове всё шумело. Он не знал… что делать с этим. С этими словами. С этими чувствами. С тем фактом, что Киришима смотрит на него так… уже очень давно. Наконец он сказал: — Отдыхай. И пошёл к двери. Но прежде чем выйти… он тихо добавил, почти не оборачиваясь: — И больше не падай. Дверь закрылась. Киришима остался один. Он тихо выдохнул. — Хах… Он посмотрел на потолок. И прошептал почти неслышно: — Я всё испортил.