that should be me

Прошло несколько дней. Киришиму уже выписали из медпункта, но его рука всё ещё была зафиксирована, повязка и фиксатор ограничивали движение плеча. Он пытался не обращать на это внимания. Но было кое-что, что беспокоило его куда сильнее. Бакуго. Потому что Бакуго… исчез. Не буквально. Он всё ещё был в классе. На тренировках. В столовой. Но рядом с Киришимой — нет. Он больше не садился рядом. Не ждал его после занятий. Не предлагал спарринги. Иногда они даже не обменивались словами. И Киришима прекрасно понимал, почему. «Даже если бы ты никогда не посмотрел на меня так…» Он сказал это слишком честно. Слишком открыто. И теперь Бакуго, наверное, чувствовал себя неловко. Киришима вздохнул, сидя за столом в общей комнате общежития. Перед ним стояла почти нетронутая кружка с соком. — Ты сегодня тихий, — заметил Каминари, плюхаясь рядом. — Я всегда тихий, — усмехнулся Киришима. — Ага, конечно. Каминари прищурился. — Это из-за Бакуго? Киришима замер. — Что? — Ну… — Каминари почесал затылок. — Вы же обычно как два боевых пса. А сейчас вы даже не разговариваете. Киришима отвёл взгляд. — Он просто занят. — Угу. Каминари явно не поверил. Но прежде чем он успел продолжить… — Эй, Киришима! Голос прозвучал с другого конца комнаты. Это был ученик из параллельного класса. Высокий парень с тёмными волосами. Он часто тренировался с ними на совместных занятиях. — Да? — Киришима повернулся. Парень подошёл ближе, засунув руки в карманы. — Я слышал, ты недавно круто держался на тренировке. — А… да ничего особенного. — Скромничаешь. Он усмехнулся. — Слушай… я хотел спросить. Киришима моргнул. — Да? — Может, потренируемся вместе, когда твоя рука заживёт? — Конечно! Киришима сразу оживился. — Я всегда за тренировки. Парень улыбнулся. — Я имел в виду… только мы. Киришима немного удивился. — Ну… ладно? — Отлично. Парень наклонился ближе. — И ещё… ты довольно крутой. Киришима неловко почесал затылок. — Эээ… спасибо? Но он не заметил одного. Что в дверях общей комнаты стоял Бакуго. И он всё это видел. Каждую секунду. Как этот парень подошёл. Как наклонился ближе. Как Киришима улыбнулся. Что-то внутри Бакуго резко сжалось. Неприятно. Жёстко. Он не понял это чувство сразу. Но оно было похоже на… злость. Нет. Хуже. — Тц. Он развернулся, собираясь уйти. Но именно в этот момент тот парень сказал: — Знаешь… мне нравится твоя улыбка. И Бакуго остановился. Пальцы медленно сжались. В голове вспыхнуло воспоминание. Киришима. Улыбается. Всегда. Ярко. Широко. Эта улыбка всегда была… для него. Что-то внутри вспыхнуло. И прежде чем он успел подумать… — ОЙ! Взрыв прогремел в центре комнаты. Каминари подпрыгнул. — БАКУГО?! Дым рассеялся. И Бакуго стоял прямо между Киришимой и тем парнем. Глаза сверкали. — Отвали от него. Комната мгновенно затихла. Парень моргнул. — Чего? — Я сказал. Отвали. Его ладони тихо трещали. Маленькие искры вспыхивали на коже. Киришима быстро встал. — Эй, эй! Бакуго! — Молчи, Киришима. Голос был слишком жёстким. Парень напротив нахмурился. — У тебя проблема? — Да. Бакуго сделал шаг вперёд. — Ты. Тишина стала тяжёлой. Киришима быстро схватил его за запястье здоровой рукой. — Бакуго! Он смотрел на него удивлённо. — Что с тобой? Бакуго резко повернул голову. И на секунду их взгляды встретились. Слишком близко. Слишком напряжённо. — Тц… Он выдернул руку. — Ничего. И развернулся. — Бакуго! Но он уже шёл к выходу. Дверь хлопнула. Комната взорвалась голосами. — ЧТО ЭТО БЫЛО?! — Он реально приревновал?! — Кого?! Киришима стоял посреди комнаты. Сердце колотилось. Он медленно посмотрел на дверь. — … Нет. Этого не может быть. Правда? Но где-то глубоко внутри появилась маленькая… надежда.

***

Дверь общежития хлопнула так сильно, что стекло в раме дрогнуло. Бакуго быстро шёл по коридору. Шаги тяжёлые. Резкие. Он даже не понимал, куда именно идёт. Просто двигался вперёд, пытаясь вытолкнуть из головы картину, которая всё ещё стояла перед глазами. Тот парень. Наклоняется ближе. Смотрит на Киришиму. Говорит ему это идиотское: «Мне нравится твоя улыбка.» Пальцы Бакуго сжались так сильно, что костяшки побелели. — Тц… Почему его это бесит? Почему вообще должно бесить? Киришима может общаться с кем угодно. Это его дело. И всё же внутри что-то продолжало неприятно жечь. — БАКУГО! Голос эхом раздался по коридору. Он не остановился. — БАКУГО! Шаги позади ускорились. И через секунду рука схватила его за плечо. — Стой! Бакуго резко развернулся. Перед ним стоял Киришима. Дыхание немного сбилось, он явно бежал. — Чего тебе. Голос был холодным. Киришима нахмурился. — Я хочу понять, что сейчас произошло. — Ничего. — Бакуго. — Я сказал — ничего! Он уже собирался развернуться снова. Но Киришима не отпустил. — Нет. Это слово прозвучало неожиданно твёрдо. Бакуго посмотрел на него. — Отпусти. — Нет. Тишина между ними стала напряжённой. — Ты только что устроил взрыв посреди комнаты, — сказал Киришима. — Напугал половину общежития и чуть не напал на человека. — Он меня бесит. — Ты даже его не знаешь! — И что? Киришима тяжело выдохнул. — Бакуго… ты ведёшь себя странно последние дни. — Мне всё равно. — Нет, не всё равно! Голос Киришимы впервые за долгое время стал громче. — Ты меня избегаешь. Бакуго молчал. — Мы почти не разговариваем. Тишина. — И теперь это. Киришима внимательно смотрел на него. — Что происходит? Бакуго отвёл взгляд. — Ничего. — Бакуго— — Я сказал ЗАТКНИСЬ! Искры вспыхнули на его ладонях. Воздух в коридоре стал горячее. Но Киришима даже не отступил. Он только нахмурился сильнее. — Это из-за того, что я сказал? Сердце Бакуго дёрнулось. — Что? — Тогда. В медпункте. Тишина. Секунда. Две. — Я сказал… — Киришима замялся на секунду. — Что ты важен для меня. Бакуго резко посмотрел на него. — И что? — Может, я сказал слишком много. — Ты всегда говоришь слишком много. Киришима слабо усмехнулся. — Возможно. Он сделал паузу. — Но это правда. Бакуго почувствовал, как внутри снова что-то сжимается. — Тц. — Но если это тебя напрягает… я могу перестать. Бакуго резко поднял голову. — Что? Киришима пожал плечами. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко рядом со мной. Эти слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно. И почему-то это ударило сильнее, чем любой крик. — Так что если тебе нужно расстояние— — Нет. Слово вырвалось быстрее, чем Бакуго успел подумать. Киришима удивлённо моргнул. — …что? Бакуго нахмурился. — Просто… не надо. — Не надо что? Он сделал шаг ближе. — Объясни. Бакуго чувствовал, как внутри всё начинает кипеть. — Я не обязан объяснять. — Тогда объясни, почему ты наорал на того парня. Тишина. — Он не имеет права смотреть на тебя так. Слова вырвались резко. Киришима замер. — …как? — Как будто… Бакуго резко замолчал. Челюсть сжалась. Киришима медленно выдохнул. — А ты имеешь? Коридор будто стал ещё тише. Бакуго посмотрел на него. Взгляд резкий. — Это другое. — Почему? — Потому что… Он замолчал. Слова застряли в горле. Киришима смотрел на него. Долго. И вдруг тихо сказал: — Ты ревнуешь. — ЧТО?! — Ты ревнуешь. — ЗАТКНИСЬ! Но голос прозвучал слишком резко. Слишком… нервно. Киришима наклонил голову. — Бакуго. — Я НЕ— — Тогда почему тебе не всё равно? Бакуго молчал. Сердце билось слишком быстро. В голове всё смешалось: Тодороки. Мидория. Киришима. Ночь в медпункте. «…люблю тебя…». Он резко отвернулся. — Это ничего не значит. Киришима тихо выдохнул. — Для меня значит. Эти слова прозвучали мягко. Но ударили сильнее взрыва. Бакуго не ответил. Он просто стоял, глядя в сторону. И впервые за долгое время… он действительно не знал, что делать дальше. А Киришима смотрел на него. И понимал: что-то внутри Бакуго уже начало меняться.

***

Тренировочный полигон ночью был пуст. Разрушенные стены отбрасывали длинные тени, а ветер гонял пыль по асфальту. Луна светила холодно, почти безжизненно. Посреди этой тишины раздался взрыв. БАХ. Бетонная мишень разлетелась на куски. Бакуго тяжело выдохнул. Его ладони ещё дымились, пот стекал по виску. Он снова поднял руку. БАХ. Ещё один взрыв. Но злость не уходила. Наоборот, она будто только усиливалась. Перед глазами снова всплывали слова Киришимы. "Я люблю тебя." Бакуго стиснул зубы. — Тц… — Если продолжишь так, утром тебе не на чем будет тренироваться. Голос позади заставил его резко обернуться. Киришима стоял у входа на полигон. Спокойный. Уставший. Но всё равно… такой же тёплый, как всегда. — Чего тебе. Голос Бакуго был резким. Киришима пожал плечами. — Искал тебя. — Зачем. — Потому что ты убежал. — Я не убегал. — Убегал. Бакуго раздражённо щёлкнул языком. — Проваливай. Киришима не двинулся. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ветер прошёлся по пустому полигону. — Мы не закончили разговор, — тихо сказал Киришима. — Закончили. — Нет. Бакуго отвернулся. — Я не хочу это обсуждать. — Почему? — Потому что это тупо. Он резко развернулся. — Чувства, признания — вся эта хрень. Взрыв сорвался с его ладони, ударив в асфальт рядом. — Мне это не нужно! Тишина. Киришима смотрел на него внимательно. — Тогда что ты чувствуешь? — НИЧЕГО! Эхо разнеслось по пустому полигону. Бакуго тяжело дышал. — Я не знаю, ясно?! Слова вырвались резко. Честно. — Я не понимаю, что происходит! Он провёл рукой по волосам. — Меня бесит всё это. Я не хочу разбираться. Не хочу думать. Он отвернулся. — Мне это не нужно. Тишина повисла между ними. Киришима опустил взгляд. На секунду. Потом тихо выдохнул. — Хорошо. Бакуго нахмурился. — Что? Киришима поднял глаза. Улыбка была слабой, но искренней. — Ты не обязан отвечать на мои чувства. Сердце Бакуго неприятно дёрнулось. — Я знаю, что ты ничего мне не должен. Он пожал плечами. — Поэтому… всё нормально. Бакуго почувствовал, как внутри что-то неприятно скрутилось. — Я просто буду рядом. Киришима отвёл взгляд. — Как друг. Тишина. Бакуго нахмурился. — Как друг? — Да. Киришима кивнул. — Я… попробую перестать думать об этом. Слова прозвучали спокойно. Но в них была усталость. — Попробую разлюбить тебя. И почему-то это ударило сильнее любого взрыва. Бакуго резко посмотрел на него. — Что? Киришима усмехнулся. — Ну, знаешь. Люди же как-то справляются. — Ты серьёзно? — Да. Он сделал шаг назад. — Я не хочу всё портить. Сердце Бакуго странно сжалось. — Поэтому… будем просто друзьями. Он повернулся к выходу. — Спокойной ночи, Бакуго. И ушёл. Бакуго остался один. Он стоял посреди пустого полигона. В груди было неприятно. Тяжело. И совершенно непонятно. — Тц… Он сжал кулаки. Но взрыв не последовал.

***

На следующий день тренировочный зал был полон шума. Ученики из разных классов занимались совместной тренировкой. Киришима стоял возле стены, разминая плечи. — Эй, Киришима! Он обернулся. К нему подошёл парень из параллельной группы. Высокий. Спортивный. С лёгкой ухмылкой. — Ты ведь Красный Риот, да? — Ага! Киришима улыбнулся. — Что-то хотел? — Да. Я видел твои бои на тренировках. Он прислонился к стене рядом. — Хочу попробовать потренироваться с тобой один на один. — О, конечно! Киришима всегда любил тренировки. — После общей тренировки? — Лучше отдельно. Парень усмехнулся. — Так интереснее. Киришима не придал значения. — Договорились. Он не заметил, как в другой части зала Бакуго поднял взгляд. И увидел их. Он нахмурился. — Тц… Тренировочная площадка за зданием была почти пустой. Киришима стоял напротив нового партнёра. — Ну что, начнём? Парень не спешил вставать в стойку. Он сделал шаг ближе. Слишком близко. — Ты в жизни даже круче, чем на тренировках. Киришима почесал затылок. — Ха, спасибо. — Серьёзно. Парень протянул руку. Провёл пальцами по его плечу. — Ты очень… крепкий. Киришима слегка растерялся. — Эй, давай лучше— Но парень вдруг обнял его за плечи. Слишком свободно. Слишком фамильярно. — Расслабься. Он улыбнулся. — Я просто хотел пообщаться. Киришима нахмурился. — Слушай… это немного— — Ты мне нравишься. Слова прозвучали прямо. Киришима замер. — Что? — Ты правда классный. Рука парня скользнула по его спине. — Может, сходим куда-нибудь после тренировки? Киришима аккуратно убрал его руку. — Эй, подожди… Ему это уже совсем не нравилось. — Я думал, мы будем тренироваться. — Ну, можно и так. Парень снова сделал шаг ближе. И в этот момент воздух взорвался. Асфальт между ними разлетелся. Огненная вспышка ударила в землю. — ОТВАЛИ ОТ НЕГО. Голос Бакуго был низким. Опасным. Он стоял в нескольких метрах. Ладони дымились. Глаза горели яростью. Киришима замер. — Бакуго?! Парень из параллельной группы нахмурился. — Эй, ты что— Ещё один взрыв рядом. — Я сказал. Бакуго медленно подошёл. Каждый шаг был тяжёлым. — УБЕРИ. — СВОИ. — РУКИ. От. Киришимы. Парень раздражённо усмехнулся. — А тебе какое дело? Тишина. На секунду. И именно в эту секунду что-то внутри Бакуго окончательно сорвалось. Он посмотрел на Киришиму. На его растерянное лицо. На руку того парня, которая всё ещё почти касалась его плеча. И вдруг понял. Ему не всё равно. Совсем. Наоборот. Его бесило это. Бесило до ярости. До боли. До ревности. И мысль о том, что кто-то другой может смотреть на Киришиму так… вдруг показалась невыносимой. Взрыв сорвался с его ладони. — Мне есть дело. Голос Бакуго был хриплым. — Потому что он МОЙ. Тишина обрушилась на площадку. Киришима широко раскрыл глаза. А Бакуго только сейчас понял, что сказал это вслух. И отступать было уже поздно. После взрыва на тренировочной площадке повисла оглушительная тишина. Пыль медленно оседала на асфальт. Парень из параллельной группы первым нарушил молчание. — Ты совсем псих? Он отступил на шаг, раздражённо глядя на Бакуго. — Это вообще-то не твоё дело. Ладони Бакуго всё ещё искрились. Он стоял напряжённый, как натянутая струна. — Повтори. Голос был тихим. Опасным. Парень закатил глаза. — Я сказал, что это не— — ПОВТОРИ. Киришима шагнул между ними. — Бакуго, хватит— Но Бакуго даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован только к тому парню. — Тебе какое дело до него? Парень усмехнулся. — Если он мне нравится, я имею право— Взрыв ударил в землю у его ног. Асфальт треснул. — Попробуй ещё раз к нему прикоснуться. Голос Бакуго дрожал от ярости. — И я забуду, что мы на территории академии. Парень раздражённо цыкнул. Он посмотрел на Киришиму. — Это вообще нормально, что ты дружишь с этим психом? Киришима открыл рот, но Бакуго перебил: — УХОДИ. Парень поднял руки. — Ладно, ладно. Он отступил назад. — У вас тут какие-то странные разборки. Разбирайтесь сами. Он развернулся и ушёл с площадки. Тишина снова накрыла тренировочную зону. Теперь остались только двое. Киришима. И Бакуго. Киришима медленно повернулся к нему. Его лицо было растерянным. — …Бакуго. Тот стоял неподвижно. Плечи напряжены. Ладони всё ещё слегка дымятся. — Что это было? Бакуго молчал. Киришима сделал шаг ближе. — Ты только что сказал… Он сглотнул. — Что я твой. Бакуго резко отвёл взгляд. — Тц. — Бакуго. — Заткнись. — Нет. Киришима нахмурился. — Ты не можешь просто сказать такое и— — Я сказал это, чтобы он отстал! Киришима замер. — Правда? Тишина. Бакуго стиснул зубы. — Конечно. — Тогда почему ты выглядел так, будто собирался его убить? Бакуго ничего не ответил. Киришима смотрел на него внимательно. — Почему тебя так разозлило, что он ко мне прикоснулся? — Потому что он раздражает. — Нет. Киришима покачал головой. — Дело не в нём. Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Ты ревновал. Бакуго резко поднял голову. — ЗАТКНИСЬ. Но голос прозвучал не так уверенно. Киришима тихо сказал: — Я видел твоё лицо. Тишина. Ветер прошёлся по площадке. Бакуго тяжело выдохнул. — Тц… Он провёл рукой по волосам. — Я же сказал вчера. — Я ничего не понимаю. Киришима молчал. — Я не хотел разбираться в этом. Голос Бакуго стал тише. — Но когда этот придурок начал к тебе лезть… Он резко замолчал. Слова застряли в горле. Киришима тихо спросил: — Что ты почувствовал? Бакуго долго молчал. Очень долго. Потом тихо сказал: — Меня это взбесило. — Почему? — Потому что… Он снова замолчал. Сердце билось слишком громко. В груди было горячо. Непонятно. И вдруг он резко сказал: — Потому что это должен быть я. Тишина. Киришима широко раскрыл глаза. — Что? Бакуго будто сам испугался своих слов. Но уже поздно. — Я сказал… Он тяжело выдохнул. — Если кто-то и будет стоять так близко к тебе… Он шагнул вперёд. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — …то это должен быть я. Киришима не двигался. Он смотрел на него так, будто боялся моргнуть. — Бакуго… — Я всё ещё ничего не понимаю. Бакуго говорил хрипло. — Но когда я увидел его руки на тебе… я хотел их оторвать. Тишина стала почти осязаемой. Киришима тихо выдохнул. — Это называется ревность. Бакуго раздражённо фыркнул. — Не умничай. Но он не отступил. Наоборот. Сделал ещё полшага. Теперь их разделяли всего несколько сантиметров. Киришима чувствовал его дыхание. — Ты вчера сказал… Голос Киришимы был тихим. — …что не хочешь разбираться в своих чувствах. Бакуго посмотрел прямо ему в глаза. — Да. — И что теперь? Пауза. Бакуго медленно сказал: — Теперь мне плевать. — На что? — На то, что я не понимаю. Его взгляд стал жёстче. — Но мне не плевать на тебя. Сердце Киришимы болезненно сжалось. — Бакуго… Он хотел что-то сказать. Но Бакуго вдруг резко схватил его за ворот футболки. Потянул ближе. И остановился. Их лица были почти рядом. Настолько, что Киришима чувствовал его дыхание. — Чёрт… Бакуго тихо выругался. — Ты всё испортил. — Я? — Да. Его взгляд был странным. Смешение злости, растерянности и чего-то ещё. — Раньше всё было проще. Киришима тихо сказал: — Прости. — Не извиняйся. Бакуго не отпустил его. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Напряжение между ними было почти невыносимым. Киришима тихо прошептал: — Если ты сейчас меня поцелуешь… Бакуго замер. — …я точно не смогу больше быть просто твоим другом. Тишина. Секунда. Две. Три. И впервые за долгое время Бакуго не знал, что сделать дальше. Воздух между ними был горячим. Слишком близко. Слишком тихо. Бакуго всё ещё держал Киришиму за ворот футболки. Ткань была натянута в его кулаке. Их лица разделяли считанные сантиметры. Киришима чувствовал его дыхание. Сердце билось так громко, что казалось Бакуго тоже его слышит. В голове была пустота. Но внутри всё горело. Его взгляд опустился на губы Киришимы. Чёрт. Он ненавидел это чувство. Ненавидел, что не понимает его. Но ещё сильнее он ненавидел мысль, что кто-то другой может быть ближе к Киришиме, чем он. И прежде чем разум успел остановить его, Бакуго резко притянул его к себе. И поцеловал. Это не был осторожный поцелуй. Он был резким. Импульсивным. Почти злым. Как будто Бакуго пытался доказать что-то — себе, Киришиме, всему миру. Киришима застыл. На долю секунды. А потом ответил. Неуверенно. Но искренне. Его рука поднялась и осторожно коснулась запястья Бакуго. Секунда. Две. Три. И вдруг Бакуго резко отстранился. Будто обжёгся. Тишина обрушилась на тренировочную площадку. Киришима стоял неподвижно. Его дыхание сбилось. — …Бакуго? Тот отвернулся. Рука, которая только что держала его, теперь была сжата в кулак. — Чёрт. Голос был хриплым. Киришима сделал шаг вперёд. — Подожди— — Не подходи. Слова прозвучали резко. Киришима замер. — Что? Бакуго провёл рукой по волосам. Он выглядел… растерянным. Злым. Испуганным. — Это было тупо. Эти слова ударили сильнее любого взрыва. Киришима почувствовал, как что-то внутри неприятно сжалось. — Тупо? — Да. Бакуго отвернулся ещё сильнее. — Я просто… сорвался. Тишина. — Ты же сказал вчера, что не хочешь разбираться в чувствах. Киришима говорил тихо. — Это… из-за этого? — Я НЕ ЗНАЮ! Бакуго резко повернулся. — Понимаешь?! Я ничего не понимаю! Его голос эхом ударился о стены полигона. — Ты сказал, что разлюбишь меня! Киришима замер. — И меня это взбесило! Искры вспыхнули на ладонях Бакуго. — А потом этот придурок начал к тебе лезть! Он сделал шаг назад. — И я просто… Он замолчал. Слова не находились. Киришима смотрел на него долго. Потом тихо сказал: — Я понял. Бакуго нахмурился. — Что? Киришима опустил взгляд. Улыбка была слабой. Немного грустной. — Ты не хотел, чтобы кто-то другой был рядом со мной. Он кивнул самому себе. — Но это не значит, что ты хочешь быть со мной. Тишина. Бакуго ничего не сказал. Киришима глубоко вдохнул. — Всё нормально. Он сделал шаг назад. Бакуго резко посмотрел на него. — Куда ты— — Ты был честен. Киришима улыбнулся. Но в этой улыбке было больше боли, чем радости. — Это был просто импульс. Сердце Бакуго неприятно сжалось. — Поэтому… забудь. Он развернулся. — Киришима— Но тот уже шёл к выходу с площадки. — Я правда постараюсь быть просто твоим другом. Его голос был спокойным. Слишком спокойным. — Как и говорил вчера. Бакуго стоял неподвижно. И вдруг понял. Это ощущение в груди… Это не злость. Не раздражение. И точно не пустота. Это было похоже на страх. Потому что впервые за долгое время он почувствовал: Киришима действительно может уйти. Не физически. Но, эмоционально. И эта мысль ударила сильнее любого взрыва. — Тц… Бакуго стиснул кулаки. — Чёртов идиот… Но на этот раз он не был уверен, кого именно имеет в виду. Себя. Или Киришиму.

***

Следующие дни были… странными. Не было ссор. Не было взрывов. Но что-то изменилось. Киришима действительно сделал то, что обещал. Он остался рядом. Но теперь — по-другому. Утро в столовой было шумным. Каминари что-то громко рассказывал Мине, жестикулируя так активно, что чуть не опрокинул сок. — Я СЕРЬЁЗНО, ЭТО БЫЛ САМЫЙ СТРАШНЫЙ ТЕСТ В МОЕЙ ЖИЗНИ! — Каминари, ты говоришь так про каждый тест, — засмеялась Мина. За столом сидел Киришима. Он улыбался. Смеялся. Шутил. Как обычно. Но Бакуго заметил. Он сидел на другой стороне стола. И наблюдал. Киришима больше не садился рядом с ним. Он выбирал место ближе к Мине или Каминари. Иногда к Серо. Иногда вообще к ребятам из другой группы. И каждый раз, когда Бакуго входил в комнату… Киришима всё равно улыбался ему. — Йо, Бакуго! Легко. Дружелюбно. Как будто ничего не произошло. — Как тренировка? — Нормально. — Круто. И всё. Никаких долгих разговоров. Никаких взглядов. Никакой неловкости. И именно это бесило больше всего. На тренировке было так же. Киришима работал с другими. Много. Он тренировался до изнеможения. Иногда даже больше, чем обычно. — Эй, Красный Риот! Тот же парень из параллельной группы снова подошёл к нему. На этот раз осторожнее. — Хочешь спарринг? Киришима усмехнулся. — Конечно. Они начали бой. Бакуго стоял у стены тренировочного зала. И наблюдал. Каждый удар. Каждый шаг. Каждый раз, когда тот парень подходил слишком близко. И когда в какой-то момент он хлопнул Киришиму по плечу и рассмеялся… ладони Бакуго тихо треснули искрами. — Бро, ты сейчас прожжёшь пол. Каминари стоял рядом. — Тц. — Ты же понимаешь, что просто смотришь на них уже минут десять? Бакуго ничего не ответил. Потому что Каминари был прав. Он действительно смотрел. И это раздражало. Почему Киришима так спокойно с ним разговаривает? Почему смеётся? Почему выглядит… нормально? Будто тот поцелуй ничего не значил. Будто Бакуго ничего не значил. — Чёрт. Вечером в общежитии Киришима сидел на диване. Он смотрел какое-то дурацкое шоу вместе с Миной и Каминари. — Я КЛЯНУСЬ, ОН СЕЙЧАС УПАДЁТ! — Не упадёт! — УПАДЁТ! Киришима рассмеялся. И именно в этот момент Бакуго вошёл в комнату. Их взгляды встретились. На секунду. Киришима улыбнулся. — Йо, Бакуго. Спокойно. Легко. — Хочешь посмотреть? — Нет. Он прошёл мимо. Но внутри всё неприятно сжималось. Почему он ведёт себя так? Почему делает вид, что всё нормально? Почему не злится? Почему не требует объяснений? Почему… отпускает? Эта мысль была хуже всего. Поздно ночью. Киришима вышел на крышу общежития. Там было тихо. Свежий воздух. Он опёрся локтями о перила. Вдохнул глубже. — Чёрт… Он тихо рассмеялся. — Ну и жизнь. Он действительно пытался. Пытался сделать всё правильно. Быть просто другом. Не надеяться. Не ждать. Не смотреть на Бакуго так, как раньше. Он правда старался. Но сердце всё равно болело. Особенно когда он вспоминал тот поцелуй. И слова Бакуго. "Это было тупо." Киришима закрыл глаза. — Ничего. Он тихо сказал самому себе: — Я справлюсь. — С чем? Киришима резко обернулся. Бакуго стоял у входа на крышу. Руки в карманах. Взгляд тяжёлый. — Бакуго? — Ты справишься? Он медленно подошёл ближе. — С чем именно? Киришима неловко почесал затылок. — Да так… ни с чем. — Не ври. Тишина. Бакуго остановился перед ним. — Ты меня избегаешь. — Нет. — Да. Киришима вздохнул. — Я просто даю тебе пространство. Эти слова снова ударили неприятно. — Я не просил. — Но тебе же так проще. — С чего ты взял? Киришима посмотрел на него. — Потому что ты сказал, что тот поцелуй был ошибкой. Тишина. Бакуго стиснул зубы. — Я не говорил, что это ошибка. — Ты сказал, что это было тупо. — Это другое. — Не особо. Пауза. Киришима мягко сказал: — Всё нормально, правда. И снова эта спокойная улыбка. Которая теперь почему-то раздражала сильнее всего. — Мы всё ещё друзья. И именно это стало последней каплей. — Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПРОСТО ТВОИМ ДРУГОМ. Слова сорвались с губ Бакуго раньше, чем он успел их остановить. Тишина обрушилась на крышу. Киришима замер. — …что? Бакуго тяжело дышал. Он сам выглядел так, будто только что понял, что сказал. Но назад дороги уже не было. И впервые за всё время… он не отвернулся. Тишина на крыше стала тяжёлой. Слова Бакуго всё ещё висели в воздухе. «Я не хочу быть просто твоим другом.» Киришима стоял неподвижно. Он даже не сразу понял, что услышал. — …Бакуго? Его голос был почти шёпотом. Бакуго отвернулся, раздражённо цыкнув. — Тц. Он провёл рукой по волосам. — Забей. — Нет. Киришима сделал шаг ближе. — Нет, подожди. Сердце колотилось так сильно, что он едва дышал. — Ты только что сказал… Он сглотнул. — …что не хочешь быть просто другом. Бакуго молчал. Киришима смотрел на него внимательно. Слишком внимательно. И это начинало раздражать. — Чего ты уставился? — Потому что я хочу понять. — Нечего тут понимать. — Тогда объясни. Тишина. Бакуго стиснул зубы. Он ненавидел такие разговоры. Ненавидел копаться в чувствах. Ненавидел слова, которые нельзя взять обратно. Но хуже всего было другое. Киришима выглядел так… будто уже готов принять любой ответ. Даже если этот ответ снова его ранит. И это злило. — Я уже говорил. Голос Бакуго стал грубее. — Когда я увидел того придурка рядом с тобой… меня это выбесило. Киришима тихо сказал: — Потому что ты ревновал. — Заткнись. Но на этот раз это прозвучало слабее. Бакуго тяжело выдохнул. — Я не знаю, что это. Он посмотрел прямо на Киришиму. — Я правда не понимаю. — Тогда почему ты сказал, что не хочешь быть просто другом? Пауза. Долгая. Бакуго отвёл взгляд. И тихо сказал: — Потому что мысль, что ты будешь с кем-то другим… Он замолчал. Киришима почти не дышал. — …меня бесит. — Бакуго… — И потому что когда ты сказал, что постараешься разлюбить меня… Его голос стал хриплым. — …это почему-то разозлило меня ещё сильнее. Киришима тихо спросил: — Почему? Бакуго посмотрел на него. Долго. Будто сам искал ответ. — Потому что… Он раздражённо выдохнул. — Потому что ты не должен. Киришима моргнул. — Что? — Не должен. Бакуго шагнул ближе. Теперь между ними снова почти не было расстояния. — Ты сказал, что просто будешь моим другом. — Да. — Меня это бесит. — Почему? — Потому что… Бакуго стиснул кулаки. Слова застряли в горле. Но он всё-таки выдавил их. — Потому что я не хочу, чтобы ты переставал смотреть на меня так. Тишина. Киришима замер. — Как? Бакуго раздражённо цыкнул. — Сам знаешь. — Нет. — Чёрт. Он резко сделал шаг ещё ближе. Теперь их лица снова были почти рядом. — Так. Киришима смотрел на него широко раскрытыми глазами. — …Бакуго. — Я не знаю, что это за чувство. Голос стал тише. — Я не знаю, как это называется. Он замолчал на секунду. И потом сказал: — Но когда ты рядом… Его ладонь вдруг схватила руку Киришимы. Крепко. Будто он боялся, что тот исчезнет. — …мне спокойно. Киришима почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Бакуго продолжил: — Когда ты смеёшься с кем-то другим… Искры тихо треснули. — …меня это бесит. Он опустил взгляд. И тихо добавил: — А когда ты сказал, что разлюбишь меня… Пауза. — …мне стало хуже, чем когда Шото выбрал Деку. Киришима замер. Он никогда не слышал, чтобы Бакуго говорил об этом вслух. Никогда. Бакуго раздражённо выдохнул. — Чёрт. — Бакуго… Киришима осторожно сжал его руку в ответ. — Это называется… Он мягко сказал: — …любовь. Бакуго резко поднял голову. — Не говори это так легко. — Но это правда. Тишина. Бакуго смотрел на него. Долго. Потом тихо сказал: — Я не знаю, как любить правильно. Слова прозвучали неожиданно честно. Без злости. Без агрессии. Просто… честно. — Но я знаю одно. Он сильнее сжал руку Киришимы. — Я не хочу тебя терять. Киришима почувствовал, как глаза начинают щипать. Он тихо рассмеялся. — Ты ужасно признаёшься. — Заткнись. — Но… Он сделал маленький шаг ближе. — Это самое честное признание, которое я когда-либо слышал. Бакуго нахмурился. — Это вообще было признание? Киришима улыбнулся. Тепло. — Да. Пауза. Бакуго неловко отвёл взгляд. — Тц. Киришима тихо сказал: — Тогда… можно я кое-что спрошу? — Чего? Он посмотрел прямо в глаза Бакуго. И тихо сказал: — Тот поцелуй… Его голос слегка дрогнул. — …был просто импульсом? Тишина. Бакуго несколько секунд молчал. Потом резко потянул Киришиму за футболку к себе. И снова поцеловал. На этот раз медленно. Без злости. Без борьбы. Когда они отстранились, Бакуго тихо сказал: — Нет. И впервые за всё время в его голосе не было ни злости, ни раздражения. Только честность. — Это точно не было ошибкой. Киришима улыбнулся так широко, что было почти больно. И тихо прошептал: — Тогда я никуда не уйду. Бакуго фыркнул. — Даже не пытайся.

***

Ночь опустилась на общежитие, но в комнате не было тишины. Киришима стоял за спиной Бакуго, аккуратно, почти осторожно прижимая его к себе. — Кацуки… — прошептал он. — Ты правда здесь? Бакуго заскрипел зубами, резко повернув голову: — Конечно, я здесь, дурак. Не думай, что я сейчас убегу. Их губы встретились снова. На этот раз поцелуй был медленный, почти болезненно нежный. Киришима держал Бакуго так, будто не мог отпустить. А Бакуго, несмотря на привычную раздражённость, расслаблялся, доверяясь его прикосновениям. — Киришима… — Бакуго захрипел, ощущая, как руки парня скользят по его спине, по плечам, почти цепко. Киришима, не отводя взгляда от его губ, прижал Бакуго к себе сильнее. — Ты мой, слышишь? — прошептал он почти навязчиво. — Никому тебя не отдам. Бакуго резко проглотил слюну, чувствуя, как ревность и желание переплетаются в одном импульсе. Руки Киришимы начали скользить по его шее, плечам, спине. При каждом движении он оставлял легкие следы. Маленькие укусы на плече, засосы на шее. Бакуго сначала дергался, но потом смирился, чувствуя, что это подтверждение того, что Киришима не отпустит его никогда. — Чёрт… — Бакуго хрипло выдохнул, почти в темпе дыхания Киришимы. — Я… я не знаю, как с этим справляться. — Просто будь со мной, — мягко сказал Киришима, прижимаясь ближе, его голос стал низким и властным. — Всё остальное не важно. И ночь стала их. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая легкая метка на коже Киришимой были одновременно нежными и навязчивыми. Бакуго обнял Киришиму в ответ и держал так же крепко, как если бы боялся потерять. И когда их тела слились в тесной близости, напряжение, ревность и страсть стали одним целым. — Киришима… я… — Бакуго запнулся, ощущая, как сердце бешено колотится. — Я знаю, — улыбнулся Киришима, оставляя легкий след зубов на его плече. Бакуго сжал кулаки, его щеки вспыхнули. Он отстранился на сантиметр, уставился ему в глаза: — Ты вообще знаешь, что творишь со мной?! — Да, — мягко сказал Киришима. — И мне нравится, как ты реагируешь. Бакуго дернулся, кусая губу, стиснув кулаки, но вместо того, чтобы оттолкнуть, он резко прижал Киришиму к себе снова. Его пальцы оставляли лёгкие следы на крепкой спине красноголового. — Чёрт… — прорычал он, — я ненавижу, что хочу тебя рядом так сильно. — Так… сильно… как? — мягко спросил Киришима, прижимаясь ближе, оставляя поцелуй на щеке Бакуго. И в этой тишине, полной искр и притяжения, они нашли свою синхронию. Бакуго всё ещё бурчал и дёргался, но внутренне уже понимал: он не хочет никого другого рядом, только Киришиму. И Киришима чувствовал это — в каждом резком движении, в каждой вспыльчивой реплике, в каждом рывке Бакуго к себе. Они были друг для друга взрывом и безопасным домом одновременно.