Идеальный порядок вещей

Спустя год

Для Леви Аккермана год без Селин прошёл как день сурка — медленно, монотонно, однообразно. Он часто думал о Селин. И когда однажды поступил заказ с её адреса, с выскакивающим из груди сердцем он сам отправился на уборку. Но, увы, дверь открыла совсем другая девушка с годовалым ребёнком, который истошно орал, сидя у неё на руках. Леви скривился, надел наушники и приступил к уборке. Он ушёл в работу с головой и почти с плечами. Бухгалтерия, счета, закупки, заказы, довольные клиенты, благодарственные письма из разных организаций, с которыми у Аккермана были заключены договоры. Однажды утром он проснулся, посмотрел на кучу бумаг, принесённых с работы, и произнёс вслух: — Как же это всё за... — Леви мигом зажал рот рукой, вспомнив, что он давно не разъярённый капитан, которому надоели новобранцы. — Осточертело. Леви громко выдохнул. Он вспомнил былые времена в Разведкорпусе, когда голова была забита стратегиями, разработками новых миссий и отчётами для командира, а не офисной рутиной, и уж тем более не любовными делами. Аккерман подумал, как хорошо было бы вернуться. Вдохновившись этой идеей, на работу он заявился в приподнятом настроении и полным решимости. В своём кабинете он нашёл Петру Ралл, которая, уткнувшись в отчёты, сидя на его месте, не сразу увидела его. Петра, завидев начальство, испугалась, подскочила и бросилась к Леви. — Капитан, что-то случилось? Леви молча покачал головой и положил руку ей на плечо. Девушка вздрогнула. — Я ухожу, Петра. — Куда? — в недоумении спросила она. — Я возвращаюсь в Разведкорпус, — ответил Аккерман, вручая ей кучу бумаг. — Завещаю тебе этот цирк. Владей. Но отчётность периодически буду запрашивать. Не расслабляйся. Леви подмигнул девушке и направился к выходу. Петра взглянула на кипу документов в своих руках и громко вздохнула. Уже в дверях Аккерман остановился. — Петра, — он повернулся к ней. — Если кто-то будет ныть из-за отчётов — сразу же звони мне. Я расскажу нытикам, что такое настоящие проблемы.

***

По плацу штаба Разведкорпуса Леви Аккерман шагал бодро, с гордо поднятой головой. Бывшие сослуживцы, завидев его, вытягивались по струнке, били кулаком в грудь и выкрикивали: «Shinzou wo Sasageyo!» И Леви понял, как скучал по запаху пыли, пота и дисциплины. Он ускорил шаг, чувствуя, как внутри разгорается до этого тлевший огонёк азарта и долга. Эрвин, когда секретарь доложил о почётном госте, приказал впустить Леви немедленно. Обычно он заставлял всех ждать — от курьеров до генералов — и наслаждался редкой тишиной в кабинете. Но Леви — другое дело. — Давно не виделись, капитан, — Эрвин вышел навстречу, раскинув руки для братского объятия. — Какими судьбами? — Эрвин, — начал Леви, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. — Я хочу обратно в разведку. Поможешь? — Хм, — Эрвин задумался. — Ты уверен? — Абсолютно. Эрвин, глядя в стол, указательным пальцем помассировал висок и спросил: — Слушай, капитан... вы с Кирштейном сговорились, что ли? Леви нахмурился и подался вперёд. — Командир? — Жан уже неделю здесь, — усмехнулся Эрвин. — Пришёл, честно глядя в глаза, и заявил, что хочет встать на «путь истинный». Чтобы служба выбила из него всё раздолбайство. Леви фыркнул. — Серьёзно? — Я тебе больше скажу, — Эрвин откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. — Форму носит, даже когда на гражданке. Каждое утро здесь ровно в восемь, как штык, на построении. Слух прошёл, что девушку завёл. — О как! — Леви удивлённо вскинул бровь. — Разве они с Селин не вместе? — Со слов Кирштейна, она уволила его на следующий же день и уехала. Леви молчал. На мгновение он ушёл в свои мысли, но быстро вернулся. — Надеюсь, ты не поставишь нас в один отряд. — Не волнуйся. Ты — ко мне. А он... — Эрвин сделал задумчивую паузу. — Пусть покажет себя. Если не накосячит за месяц — подумаю. — Накосячит, — уверенно сказал Леви. — У него это врождённое. Они замолчали. Леви сжал подлокотник. Эрвин заметил его напряжение. — Леви, — командир заложил руки за голову. — Ты ведь здесь не только из-за Жана? Верно? Аккерман посмотрел на окно, за которым слышались крики команд на бег и отжимания. — Я не знаю, где она, — тихо сказал он спустя минуту молчания. — Не знаю, как и что. — Искать не пробовал? — спросил Эрвин. — А смысл? — Леви пожал плечами. — Уехала. За год ни разу не написала, не позвонила. Значит, так надо. — Или не могла. — Или не хотела, — вздохнул Аккерман. — Я скучаю. Тупо, по-идиотски скучаю. Эрвин внимательно смотрел на своего друга. — А любишь? — спросил он. Леви посмотрел Эрвину в глаза. — А это не проходит. Даже если бы и хотел. Эрвин кивнул, словно подтверждая свои догадки. Он открыл ящик стола и положил перед Леви два билета. Леви прищурился. — Что это? — спросил он. — Предлагаю вместе сходить развеяться, — ответил командир. — Культурно отдохнуть, расширить кругозор. Сам знаешь, в Разведкорпусе редко выпадает возможность куда-то вырваться. — Я не хочу развеиваться, — Леви покачал головой. — Мне и прошлого раза хватило на десять лет вперёд. — Тебе это нужно в первую очередь, — Эрвин ближе протянул ему билеты. — А на следующий день можешь надевать мундир. — Я готов его надеть прямо сейчас. — Леви, — Эрвин вздохнул. — Ты сейчас либо идёшь на выставку со мной, либо я ставлю тебя в пару с Кирштейном на совместное патрулирование. На десять лет вперёд. Леви поморщился, но билеты взял. — Завтра в три я заеду за тобой, — улыбнулся Эрвин. — Не заезжай. Встретимся у входа. — Боишься, что опоздаю? — Боюсь, что ты меня заговоришь по дороге, и я повешусь на своём галстуке. Эрвин расхохотался. Леви тоже позволил себе улыбнуться, глядя на билеты, которые обещали пейзажи, новую галерею и, судя по псевдониму Элиан Грэй, художника-мужчину. — Если там будут кривые рамы, — предупредил Аккерман, — я уйду. — Даже не думай об этом. Расслабься, капитан. Это всего лишь искусство.

***

Леви стоял перед зеркалом, завязывая галстук. Пальцы не дрожали, как год назад. Узлы вязались идеально. Он цыкнул своему отражению и пошёл к выходу. Уже открыв дверь, Аккерман остановился и задумался. Он понял, что повязал тот самый галстук, который тогда не долетел до кресла и упал на пол. Леви взглянул на него. «Зачем он?» — подумал Леви и дёрнул узел. Он вернулся в комнату и швырнул галстук на кресло. Атласный лоскут, слегка покачиваясь, уверенно повис на мягком подлокотнике. — Молодец, — буркнул Леви и посмотрел на своё отражение в зеркале. В памяти неожиданно всплыл фартук Селин. Её образ, как она стояла на пороге, растрёпанная, с краской на щеке, рваной штаниной на коленке. Она улыбалась, и она была единственным чудом в его жизни. — Стоп, — сказал он отражению. — Стоп. Аккерман взял галстук, аккуратно сложил его и убрал в шкаф. Затем он расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки и вышел, громко хлопнув дверью.

***

Леви и Эрвин вошли в галерею, которая оказалась не очень большой, но уютной и чистой. Вместо вина подавали чай, кофе и прохладительные напитки. Взгляд Леви сразу же скользнул на рамы. Те висели ровно. Аккерман даже испытал что-то вроде профессионального разочарования. — Расслабься, — сказал Эрвин. — Ты не на проверке, ты культурно обогащаешься. — Эрвин, — Леви остановился и посмотрел на друга. — Культура тоже любит порядок. — Культура любит, когда на неё смотрят, восхищаются, а не выискивают пыль на рамах. Леви хмыкнул и пошёл дальше вдоль картин с пейзажами, лесами, полями, реками. Ему всё казалось скучным. Он даже хотел предложить Эрвину уйти, чтобы тот скорее выдал ему мундир. В свою очередь, Эрвин Смит с интересом разглядывал картины, комментировал каждую, а одну даже захотел приобрести. Но Леви его не слушал и смотрел совсем в другую сторону. — Капитан, — вдруг остановился Эрвин. — Взгляни. Леви нехотя повернулся и замер. На мольберте в белоснежной раме стояла картина. Люди, проходившие мимо, задерживались возле неё, что-то обсуждали, водя в воздухе руками, и одобрительно кивали. Леви подошёл ближе. Его сердце замерло. На картине был изображён мужчина. Он стоял на веранде, оперевшись руками о деревянные перила, и смотрел в морскую даль. Леви подошёл ещё ближе. Он почувствовал, как сердце начало отбивать ритм. А с каждым вдохом этот ритм усиливался. Люди так же останавливались, смотрели на картину, на Леви и улыбались. — Вам нравится? — за спиной он услышал голос. Тихий, родной голос. Год назад он обернулся и увидел незнакомку с пятном синей краски на пальце, который она старательно прятала. Сейчас перед ним была Селин. Его Селин. Она стояла в двух шагах, в том же платье, с распущенными волосами. Только глаза блестели от слёз. — Ты, — выдохнул Леви. — Я, — её голос дрогнул, а скопившиеся слёзы скатились по щекам. Она опустила голову. Глаза Леви скользили по ней. Год. Целый год он заставлял себя не думать, не вспоминать, не надеяться. Но ничего не получалось. — Знаешь, — сказал он тихо, — у меня словно дежавю. — Что? — Селин подняла заплаканные глаза. — Галерея. Картина. Ты за спиной. И этот вопрос: «Вам нравится?» Она замерла. — Тогда ты не знал, кто я. И мы оба тогда и представить не могли, что эта случайная встреча выльется во что-то большее, — тихо сказала она. — Теперь знаю, — кивнул Леви. — Знаю о тебе всё. — Прямо всё? — Селин улыбнулась. — Возможно, нет, — ответил Леви, сделав шаг к ней и коснувшись лица Селин. — Но надеюсь узнать всё. Селин опустила голову, пряча улыбку. — Леви, в моей квартире больше нет бардака. Леви вскинул бровь. — Шутишь? Селин отрицательно помотала головой. — Пыль вытираю, чашки мою, кисти сушу правильно. Ворс не портится. Почти идеально. — Почти? — Леви фыркнул. — Не поверю, пока не увижу своими глазами. Селин наконец-то вытерла слёзы и прижалась к Леви. — Леви, прости, что не поверила тогда тебе. Я хочу попробовать ещё раз, — прошептала она. — Без контроля, без проверок. Просто... быть рядом. Леви обнял её, поцеловал в макушку. — А если я всё равно буду проверять? — Буду ругаться. — А если буду оставлять записки, чтобы пропылесосила? — Буду клеить их на холодильник и рисовать в ответ карикатуры на тебя. Ты согласен? Леви посмотрел на неё, на её улыбку, ради которой был готов мыть все окна в мире, и крепче обнял Селин. — Согласен. — Даже если у меня опять будет бардак? — Ты же сказала — его больше нет. — Вдруг появится. Я художница, в конце концов. — Тогда придётся проверять чаще. — Я согласна. Эрвин, всё это время тактично изучавший пейзаж гор в углу, наконец кашлянул. — Я пойду, посмотрю другие картины. Те, что подальше. — Иди, — сказал Леви, не глядя на него. — Там, кстати, пыль на дальней раме, — добавил Эрвин. — Если что. Леви не ответил, но кивнул, дав понять, что проверит потом. — Ты скучал, Леви? — спросила Селин, носом уткнувшись ему в грудь. — Как идиот. Селин рассмеялась и крепче прижалась к его груди. А сердце Аккермана дрогнуло в этот момент. Он понял, что год ожидания стоил каждого мучительного, монотонного дня. Пыль? Она всегда была, есть и будет. А счастье — здесь. И оно заключено в его объятиях.