Береги себя для финала

Освещение для маленького кабинета выбиралось кропотливо. С раннего возраста Агата отводила отдельное внимание сиянию лучей, соотнося их с атмосферой. Разговора, мыслей, настроения. Позже стало заметно, что оно влияет и на чужое восприятие ситуации. Воздействовать на разум не всегда нужно словами, порой молчание и нужный свет оказывали куда более благотворное действие на чужую голову. Сейчас же был тёплый полумрак: намертво закрытые окна, пара свечей на столе, что дрожащим светом окутывали лепестки увядших цветов. Иллюзия доверия, тайны и секретов, возможно, натянутой романтичности. Последнее укрепляло открытое вино в стекле и два бокала на высокой, хрустальной ножке. Сладкий, почти приторный запах парфюма витал в воздухе, оседал в лёгких, мешался с дымом от дорогих сигарет, а их фильтр клеился вишнёвым шлейфом к губам. Помада стёрлась давно: от поцелуев, разговоров, часть осталась аккуратным следом на бокале, а часть на чужих мягких щеках. Смех и душевные откровения сменились давящей тишиной как с пять минут назад. Агата облокачивалась на мягкую спинку кресла, накручивала прядь волос на палец и тяжело вздыхала. Уже в третий раз. Слаженность в коллективе явно умерилась со временем, к ней опаздывают ровно на восемь минут. Её помощник должен был подойти заранее, Сигма непозволительно засиделся в зоне комфорта. — Всё таки было в тебе что-то забавное. Голос Кристи был тихим, пролезал внутрь, обманчиво обволакивал. Вынуждал доверять обладательнице, как и её улыбка. Мягкая и понимающая, слегка язвительная. Именно ей и поверила гостья, выкладывая между прикосновениями один секрет за другим. Одна из акробаток - талантливая девушка, но ей ужасно не повезло с семьёй и принципами. Или со слепой влюблённостью в свою начальницу. Что именно её привело к такому исходу думать бесполезно, вероятно, всё и разом. Но, как факт, вместо былой покорности и услужливости с необдуманной попыткой обмануть, Агата видела перед собой медленно остывающее тело. Неопрятно испачканное багровыми пятнами, с простреленной головой, из-за чего и весь макияж стёрся. Яркие тени, что ранее лежали плотным слоем на верхних веках, перемешались с кровью и сползали по щекам густыми каплями. Глаза направлены в пустоту, куда-то сквозь стену. Веселье окончилось, а зрителей не было. Жаль, потому что стараний в нём было много. Монотонный стук в дверь, три раза. Кристи чуть выпрямилась, переводя взгляд на исходящие звуки и довольно улыбнулась, хотя и радоваться особо нечему. Дисциплину нужно возвращать немедленно. — Задержался на разгрузке реквизита. — А тебя просили разгружать? Улыбка не сходила с лица, которое мягко подпирала согнутая, изящная ладонь. Помнится, что в первые десять их пересечений Сигма пугался от каждого наводящего вопроса, намёка, строгого или хитрого взгляда. Сейчас же едва ли виновато опустил глаза на долю секунды. — Буду осмотрительнее. Позвать Ивана? — Сигма мельком кивнул на лежащий в кресле труп, всё ещё не показывая хоть бы единой эмоции. — Не нужно. — Николая? Первое удивление от него за вечер. И очень приятное, что Кристи даже засмотрелась и усмехнулась. Так давно не было видно похожих настроений у её подопечного. — Никого не нужно. Справлюсь сама, — Агата продолжала наблюдать, всматриваться в лицо напротив. Теперь эмоции на нём наконец становились читаемы: от холодного рабочего безразличия до смятения, смущения от зрительного контакта и молчания, и, наконец, к растерянности. Только после неё Кристи продолжила, — Я просила тебя наблюдать. Есть, что рассказать? И Сигма заметно выдохнул. Заметно для Агаты, потому что не знай она его столько лет - пропустила бы мимо глаз. Значит, что разговор закончится не только ответом на её недавнюю просьбу. — Ничего необычного. С Иваном общий язык нашёл, ко мне отстранён. С кем ведёт переписку - не знаю. Наверняка что-то личное. — Твоё мнение? — Думаю, что ему будет всё равно на моральную составляющую. Правда… — Сигма чуть нахмурился, прокручивая последние дни в голове. Николай для него всё ещё самая неоднозначная фигура в цирке. Он вчитывался в его дело несколько раз и до сих пор не понял, как связать всё друг с другом. Обычно Сигма мог предположить реакцию, поведение в определённых ситуациях у людей. С Колей иначе. Не мог гарантировать, что не проснулся бы сам от удушья, если бы сказал что-то лишнее. Или, допустим, если бы в ненужный момент опустил взгляд в экран его телефона, с которым тот сидел половину вечера, — Сможет при необходимости и за отдельную плату. Не думаю, что его сильно волнует надобность. И причины. — Это ведь самое главное. На деле, Агата и без этих мелких допросов понимала, кого наняла на работу. Каждый новый сотрудник проходил личную проверку в несколько дней от Сигмы, который с годами научился великолепно вливаться в любое общество и подбирать нужные слова, вынуждающие собеседника раскрыться. С Гоголем не было необходимости. Более того, Кристи готова поспорить - их план узнать побольше перед первой аккуратной просьбой устранить человека раскусили бы за считанные минуты диалога. Нужно было другое. До невозможного сильно хотелось, чтобы Сигма пригляделся к новенькому в другом плане. Николай - отличная почва для невербального обучения активным и импульсивным действиям. И самому приближённому подчинённому такие качества оказались бы невероятно к лицу. Холодная сдержанность полезна и красива по своему, но капля едкости никогда не помешает. — Требуется ещё что-нибудь? Кажется, молчание со стороны Агаты затянулась, а она даже не заметила, как собственный взгляд уже прожигал Сигму в своей мечтательной задумчивости. — Нет. Но мне бы хотелось услышать от тебя больше в следующий раз, — Скрывать намерения не было причин, её Сигма вовсе не глупый и научился распознавать желания начальницы так же хорошо, как и Кристи вытягивать из него эмоции, — И не хочу, чтобы между нами с Николаем было недопонимание. Подготовишь его, поговоришь прямо… — Простите, но… — Сигма тихо прокашлялся, всё таки перебивать Кристи он не привык. Настолько же, насколько не любил сталкиваться с её отвратительно удивлённым взглядом, что так и намекал, как помощник плавно теряет субординацию, — Вы уверены, что можно настолько доверять? — Проверим. В противном случае - устранить придётся уже его. Ответ, который не требовал возражений и уж тем более такого волнения, что секундно мелькнуло в глазах напротив. Изрядная сложилась ситуация, двоякая и интересная. Агата не прочь понаблюдать за разными ветками развития, и та, что озвучена нелестным предостережением - последнее, чего бы хотелось. И шансов на то она ставила ничтожно мало. Скорее была уверена, что Гоголь с отдельной радостью воспримет такие обязанности, тем более с учётом слов Сигмы. Им она доверяла безоговорочно и они были единственными, что не проходили дополнительных проверок. Время сделало своё без должных, привычных манипулятивных вмешательств. Но если Сигма решит по-человечески привязаться к заядлому преступнику, что решит подвести в неожиданный момент - сломать придётся и его оставшуюся веру в людей. Давно пора. — Можешь идти. Ладонь мягко приподнялась в душном, плотном воздухе. Агата едва склонила голову, улыбнулась напоследок и с особым удовольствием наблюдала за очередной вежливой покорностью и тихо захлопнувшейся дверью. Он ведь явно хотел спросить что-то ещё, с выходящим за грань рабочих вопросов интересом. О том, почему так просто, возможно о том, как всё таки Кристи находила нужные объявления о поиске работы. Почему с Николаем сложилось именно сейчас, а не несколько лет назад, когда тот был моложе и более гибким в характере. Она и сама задавалась теми же вопросами, особенно, когда с искренним удивлением читала о деяниях Гоголя до совершеннолетия. До неё никогда не доходило даже слухов о таком мальчике. Николай никогда не переезжал из Петербурга, а трудных детей из местного приюта она привыкла забирать сразу. Пожалуй, ответ Сигму бы мало устроил, вероятно, удивил бы сильнее прежнего. Потому что и Агата была удивлена, когда нашла на почте анонимную рекомендацию месяц назад. Кнопка компьютерной мышки щёлкнула, подсвечивая экран монитора. Почта, вложения, сохранённые файлы. Письмо от десятого января, отправленное учтиво после праздников. Давний принцип Агаты с приостановлением кровавой работы на государственные и православные календарные выходные. Приятно немногословное, с денежным сопутствием на карте и с минимальными к тому требованиями, что шли в полный разрез с кругленькой суммой. Рассмотреть кандидата, некого, на тот момент, Николая Гоголя. В прошлом, по указанному, «Н.В. Яновский». Мягкая и умелая наводка на необходимость вкопаться чуть глубже, цепляя Кристи почти азартным интересом. Это и вынудило тянуть с предложением о работе чуть больше месяца. Вначале была лёгкая опаска с недоверием, после, как информация всё же нашлась, пришла подавленная агрессия. Отвечать полноценным текстом не хотелось, уточнять, почему ей советуют того, кто в осознанном возрасте для себя не рассматривает новую работу - тем более. Но сразу после внутренних претензий Николай сам изъявил желание на публичном сайте с поиском работы. Как по заказу. И тогда очаровательно жутким казался уже сам анонимный и щедрый посланник. Нужно иметь талант, чтобы знать чужие повадки и характер настолько тонко и досконально. Тем более, такого скрытного человека.

***

А у Николая вся ночь прошла, как на иголках. Темнота особенно давила, тишина ещё сильнее, жёсткая обивка скрипучего дивана комфорта не прибавляла и не смогла бы ни в каком из вариантов. Разве что можно уловить романтизацию, представить, что спал он очень мило и в обнимку с кем-нибудь. Говорил, пока горло саднить не начало, а в ответ бы молча слушали и гладили. Тогда даже неплохо, атмосферно: в тёмном шатре, с цирковой сценой в нескольких метрах, с кофемашиной под боком… Абсолютный бред. Гоголь тяжело вздохнул, в очередной раз потёр лицо ладонями и приподнялся, недовольно оглядываясь. Ничего хуже в голову придти не могло. И не приходило, справедливости ради, до сегодняшнего дня. Коля прекрасно откидывал подобные мысли как пару лет, отлично себя убедил, что в одиночку вполне себе реально справиться и мнимые свидания на раз утоляют все потребности. Ошибался. Да и много ли потеряет? Три часа ночи, до рассвета шесть часов, на улице завывала метель, словно вынуждала и подбадривала к действиям. Меланхолично, хоть в петлю полезай. Или тянись к телефону с очень вкрадчивой и громкой мыслью. Единственной на эту минуту. Один аккаунт, второй, третий, поиск по сообщениям, поиск по никнейму, по старому телефону, в списке заблокированных пользователей. Ничего. Ни-че-го. Тошнотворно прекрасный Достоевский всё ещё отменно стирал себя из инфополя, если ему это было нужно. А нужно было, видимо, даже слишком сильно. Начиналась ночная стадия торга. Гоголь был согласен даже на пакостливого анонима, но и тот был не лучше. Потому Коля и готов был дать ему со своего барского плеча ещё один шанс на диалог. Слишком, гад, похож. До невозможного. И с ним оказалось проще. Память у Николая хоть и «дырявая», но в критические моменты работала на отлично. «После каждой перепалки будешь так счищать диалог?» Николай Г. 03:19 Вот-вот в голове крутилась шутка, ради отвлечения внимания от того, что первым объявился именно Гоголь, ещё и так быстро. И суток не прошло. Сразу после неоднозначного конфликта с интонацией, которую он к себе не терпел. И как на зло онлайн засветился необычайно быстро, не позволяя дописать сообщение. «Здравствуй, так скоро вернулся? Неужели зацепила критика на свой счёт?» А. 03:20 «Нет, мне до ужаса скучно. Выбираю меньшее из зол - тебя» Николай Г. 03:20 «Получается, рефлексии больше не хочется?» А. 03:21 «Явно не с тобой. Я скорее за лёгким развлечением. Не за тем ты сам сидел на этом отвратном сайте?» Николай Г. 03.21 «За тем. Но не думаешь, что без лишних эмоций я бы действительно смог понять твои мотивы с той неудачной любовью?» А. 03:22 Думал. Коля думал именно об этом, когда искал пропавший с утра диалог. Ужасно, на подсознании, глубоко и заботливо спрятано где-то внутри, но думал. Потому что в голове крутилось и то, что поближе хочется быть только к одному человеку. Или к одному типажу, если уж вспоминать глупый спор с Гончаровым на эту тему. Так Николай уже не вкапывался, только предполагал и этого сейчас было достаточно. «Возможно. Как ты там сказал…» Николай Г. 03:24 «Из-за такого не уходят? Вроде так. Есть ли тогда смысл дёргать меня в этом всём или быть советчиком? В никуда, я даже аккаунт не нашел его» Николай Г. 03:25 «Вот как. И привело ко мне?)» А. 03:25 «Ага. Не всё равно?» Николай Г. 03:25 «Всё равно.» А. 03:26 «Тем более, если такие трудности с аккаунтом. Забудешь его так легко?» А. 03:27 «Нет. Но и застревать в этом не хочу.» Николай Г. 03:28 «Так что?» Николай Г. 03:28 «Неужели хочется самого банального анонимного чата, Коленька?» А. 03:29 Очередной тяжелый вздох. Светлые ресницы совсем немного дрогнули на усталых глазах, взгляд которых в момент стал тяжелее. Форма имени, которая пересекала любую грань, выламывала изнутри, и как же рука тянулась в очередной раз отправить собеседника подальше. То, как анонимный пользователь выплясывал на этой «грани» - сравни танцам по битому стеклу, которое разбросано над глубокой пропастью. Без греха на душе не заглянешь лишний раз в переписку. А Коля лез: нагло, уверенно, в третий раз принимал его в свою зону комфорта и собственноручно, мягкотело позволял её прощупать и подвинуть на задний план. Мерзкое использование ситуации под себя, где Гоголь не мог даже отказать и это прекрасно понимали. Или ждали, когда будет тот самый грубый отказ. Ещё лучше. «Да, самого банального анонимного чата. Что-то мне подсказывает, что ты и сам ждал просто определённого человека» Николай Г. 03:33 «Да ну, и ты уверен, что подходишь под эти критерии?» А. 03:35 «Да. Ты ведь говорил, что мы чем-то похожи. Я бы на твоём месте так быстро отвечал только тому, кто входит в мои вкусы хотя бы немного» Николай Г. 03:36 «А внешне?» А. 03:36 «Фотография?» Николай Г. 03:37 «Нет.» А. 03:39 «Тогда словами» Николай Г. 03:40 «Мне твои фантазии куда интереснее. Взамен я что-то угадаю. Тебе ведь нравится такое?» А. 03:42 — Блять, — Николай без единого стеснения закатил глаза и уселся более расслабленно, легконько постукивая пальцами по бедру. На деле было и впрямь интересно вывести это несломимое на фотографию, на любую личную информацию, потому что пока Гоголь ощущал себя, как на ладони. Только себя. С открытым профилем, фотографией лица на аккаунте, да такой, что видно и телосложение, и отличительные черты. Вроде бледного шрама на глазу или волнистых светлых волос, убранных в плотную косу. Но, стоит отдать должное, несмотря на частое желание спрятать о себе более серьёзные вещи, Николай любил, когда о нём «гадают». Предполагают, легонько касаются личного и мало важного. И никогда не отгадывают верно. Потому и написать очередному самоуверенному «нет» или вовсе посмеяться с печальных попыток казалось хорошим вариантом. Для начала так точно. Но за это тоже нужно платить, в случае Коли - очередным откровением. «Ладно, допустим. Фантазий у меня нет, но было бы чудесно, если у тебя тёмные волосы. Или если ты чуть пониже» Николай Г. 03:49 Писать подобное было совсем немного странно. Как минимум действительно единственной фантазией у Коли была не чужая внешность, а конкретный человек. И то, что именно он мог оказаться по ту сторону экрана, с этой поганой вуалью анонимности. Эта мысль не отпускала, а чем больше усиливалась, тем больше сомнений за собой несла. И теперь Гоголь уверен только в одном - окажись там на самом деле Достоевский, то при удобном случае он не даст ему спокойно жить. «Интересно. Точно ли твоя фантазия не имеет референса в лице другого человека?» А. 03:51 «Имеет, просто люблю такой типаж. Мечтать ты сам разрешил, более того, у меня всё ещё нет уверенности, действительно ли это только фантазия :)» Николай Г. 03:52 «А если нет?» А. 03:53 «Если нет, то я не дам этой фантазии спокойно вздохнуть при первой встрече» Николай Г. 03:53 «Да, ты действительно совсем не готов к нему вернуться.» А. 03:55 «Всё равно. У тебя тоже характер, что врагу не пожелаешь.» Николай Г. 03:56 «Общаться с тобой по-доброму? Может ласково? Так понравилось слышать от кого-то ‘Коленька’?» А. 04:00 Николай уже набирал ответ, активно и недовольно. Однако, перестал так же резко. Отвёл взгляд от телефона, немного нахмурился и нервно постукивал ногой по полу. Не просто так он себя ощущал параноиком, тревожником, просто идиотом последние пару дней короткого общения с этим неизвестным. И его последние слова оказались ещё и последней каплей. Понимания и осознания, что доводили до довольной усмешки. Ну конечно. Коля всегда терялся в подобном общении, с такими людьми. Ему и впрямь порой достаточно конкретного обращения, формулировки, отдельного поведения с самим собой - и мыслей в голове уже нет. Но была и другая сторона. Гадкая, хитрая, что найдет выход из любой ситуации, стоит уверенности напротив дать слабину. Достаточно было маленькой трещины, лёгкого дозволения, чтобы Гоголь за это ухватился. Оно было и сейчас. Вероятно, осталось незамеченным миленьким анонимом с невозможно знакомыми чертами общения. И Коля просто обязан это проверить, когда шанс сам упал в руки. «Да. Ты там хотел что-то отгадать, посчитаем это за твой выигрыш?» Николай Г. 04:05 «Как пожелаешь. Тогда, наш разговор уже закончен?» А. 04:06 «Нет, мы только начали. Да и оба ведь понимали, что это за ‘базовый разговор с анонимного сайта’ и к чему эти разглагольствования про типажи. Ты ведь дома?» Николай Г. 04:08 «Дома.» А. 04:08 «Супер. Скажешь хотя бы возраст? Ну, чтобы совсем случайно я не попал на статью :) Или не ощущал себя жертвой сорокалетнего извращенца.» Николай Г. 04:10 «В удобный для тебя диапазон вхожу. Старше восемнадцати и младше сорока.» А. 04:11 «Ну и хорошо. Подождешь?» Николай Г. 04:11 Намеренно вынужденное молчание. На этот раз собеседник из сети не вышел, заветный онлайн так и маячил перед глазами, что не могло не радовать. И отсутствие нормального ответа ситуацию только красило, а ещё приятно подсвечивало для Николая важные детали. Похож. Гоголь готов был поклясться в одну секунду, что даже ощущал терпеливый и заинтересованный глубокий взгляд на экран, наверняка с уставшими глазами, цвет которых в тени монитора всегда становился каким-то нечеловеческим. То ли аметистовым, то ли просто настолько тёмным, что просвечивало даже алые капилляры. Один балл из трёх для пущей уверенности. И под камерами продолжать маленькую проверку было бы глупо. Даже немного неловко, не настолько он близок с новым коллективом, а ещё соскучился по тёплому душу. Вряд ли местная ванная удовлетворит все потребности, но несколько из них закрыть точно сможет. Длинный коридор с узкими стенами, что потрескались от времени, ужасное освещение, пара поворотов и на месте. Одна кабинка, хлипкая щеколда, но в такое время желающих освежиться и не нашлось бы. По крайней мере так хотелось думать. Зелёный кафель напоминал о прошлых квартирах, где приходилось выживать, а не просто коротать дни. Скользкая душевая шторка на покосившейся пластиковой гардине, пара чьих-то тапочек сбоку, полотенце, доверия к которому и вовсе не было. Зато был фен, и оставалось думать, что подключив его к розетке всё вокруг не подлетит к небу. Пойдёт. «Неужели передумал?» А. 04:20 Уведомление тут же приковало к себе внимание и выбило тихий, почти самодовольный смешок. Как мило. Поистине терпеливое ожидание в несколько минут, нетерпеливое, но учтивое уточнение. Оно хоть и не раскрывало карты личности в переписке, но хотя бы подтверждало желание поучаствовать в странном единоличном эксперименте. «Нет, просто отошёл в душ. Мы же хотели самую настоящую противную анонимную переписку, подыграй. Спроси, почему без тебя» Николай Г. 04:22 «Воздержусь.» А. 04:23 — Ну конечно, я бы тоже, — Коля протяжно и шумно выдохнул, оглядываясь в очередной раз по небольшой и холодной комнатке. Кажется, что подобной ересью он не занимался с подросткового возраста. И, как удивительно, отправить такое всегда тянуло только Фёдору. Когда тот работал, уходил на учёбу, уходил к другу, уходил в магазин, да хоть на пять минут и в другую комнату. Утягивать его внимание себе было почти зависимым увлечением для Гоголя, и, как ни странно, работало всегда от внешнего фактора. Никогда не от шквала слов, вопросов, претензий или озвученных пошлостей. К подобному у Достоевского был природно встроенный фильтр и отличное отсутствие восприимчивости. Зато Коля на контрасте хорошо запомнил другие предпочтения. И сейчас успешно воспользовался своими знаниями. Облокотился на небольшую, шаткую раковину, чуть склонил голову, так, чтобы коса однозначно попала в кадр. Упёрся локтём в едва заметно треснувшую керамику и приподнял край серой кофты. Совсем немного, подтянутый низ живота толком было и не разглядеть, как и мелкий шрам на нём, что остался в семнадцать лет после уличной потасовки. Не заметить, только если не знать, что он там есть. А знал только Достоевский. И всегда отводил ему небольшое внимание, как и тому, что красуется во весь левый глаз. Только с ним проще: тяга к тому, что Фёдор по непонятной для Николая причине считал красивым. А с тем, что короткой полосой проходил по животу уже сложнее. Получен он был в драке, отчасти случившейся из-за Фёдора. Потому Гоголь пришёл ко мнению, что короткие поцелуи были своеобразным сожалением, упущенным из прямых слов. Горизонтальное фото, тусклое освещение, что отблеском теней напоминало нечто тёмно-зелёное, почти подъездное и мало уютное. Отправлено сразу, как и просмотрено. Николай отложил телефон экраном вверх и глянул на себя в небольшое, мутное зеркало. Забавно вышло. Он почти и не изменился с того возраста, воспоминания о котором невольно врезались в память. Разве что лицо, совсем чуть-чуть. У него никогда не было синяков под глазами, даже и не заметил, в какой момент появились. Хотелось сказать, что наверняка пару лет назад, когда сон стал более тревожным. Когда было странно ловить себя же на мысли, что засыпать рядом с кем-то можно привыкнуть за несколько месяцев, а отвыкать годами. Коля до сих пор не был уверен, что полностью отучил себя от этого и смирился. «Красиво. Хочешь от меня дальнейших указаний или просто нравится, когда на тебя смотрят?» А. 04:29 «Люблю смотреть и в ответ. Но раз я не знаю даже точного возраста, то фотографии мне точно не ждать» Николай Г. 04:30 «Верно. А если твою сохраню себе?» А. 04:31 «Ради бога. Посчитаю это уместным флиртом» Николай Г. 04:32 Кажется, что проверка пускала первые трещины. Мало того, что никаких вскользь интересно обещанных указаний не последовало, так ещё и никакого нужного внимания. Снова к строгой переписке, из которой и слова к отдалённому намёку не вытянуть. Гоголь уже успешно выкапывал мысленную могилу для своей явно глупой идеи. Сам снял кофту, откладывая её на ту же раковину. Поёжился от более ощутимой прохлады, с неохотой глянул на сомнительный душ и уже тянулся к ремню на джинсах. Уведомление. «Расскажешь, откуда шрам? Кажется, что прошлое у тебя поинтереснее и завязано не только на одном трагичном бывшем.» А. 04:36 И Николай был готов прыгать от радости. От кучи эмоций, на самом деле, просто сначала был восторг. То ли от того, что он не ошибался, то ли потому что шансы на Достоевского росли неимоверно быстро. Теперь поистине каждое слово, написанное этим «анонимом», отсылало именно на него. И мысль, что свою личность не сильно то и пытались скрыть почти грела сердце. А после на смену пришёл азарт. Насколько долго затянется эта игра в незнакомцев, почему именно такие простенькие манипуляции были выбраны поначалу, почему они сработали настолько отлично и к чему всё приведёт. Есть ли план, был ли он вообще или появился в момент пересечения на анонимном сайте. Гоголь во второй раз за ночь был готов возложить клятву. На этот раз за то, что сообщение уже было бы удалено, если бы он не прочитал сразу. Если бы не оставил экран включенным и прямо в диалоге. «Случайная драка. Не сильно хочу заострять на нём внимание, а вот обещанные указания от тебя я бы послушал ;)» Николай Г. 04:41 «А я бы лучше послушал рассказ перед сном. Слишком загруженный был день для других бесед. Спокойной ночи.» А. 04:55 — И тебе, Феденька. Холод уже не ощущался, как и темнота, из-за которой гадко покалывало глаза последние полчаса. Тепло от минутного адреналина нахлынуло сразу, от него же и последняя фраза вырвалась вслух, чуть хриплым голосом. Но ужасно довольным. Прекрасно ощущался день без доли сомнений, что разъедали разум последние несколько суток. И такой триумф решили прервать стуком в дверь. Наглым, шумным и неуместным, что заставил непроизвольно вздрогнуть. — Ну что? — Коля? Я думал дверь захлопнулась, извини. Знакомый голос, но от недовольного лица это Гончарова всё равно не спасло. Правда направлено оно было ровно на закрытую дверь, что прекратила пошатываться от чужих попыток себя раскрыть. И Николай с натянутой радостью помог прекратить эти старания, сделав шаг навстречу и потянув за хлипкую щеколду. — Заходи уже, раз пришёл. Мне как раз помощь нужна. — Да? А с чем… Ой! Картина маслом: Коля, что стоял без верхней одежды с непонимающим лицом от чужого удивления; Ваня, что выронил зубную щётку из рук и прикрывал глаза ладонью; пустая душевая и назойливое шипение водопровода. Или мелкого бойлера, что время от времени подогревал воду по своему желанию. — Что? — Ну ты так… Сменной одежды нет? Может, свою одолжить? Ещё более живописно, разве что после небольшого промедления Николай не смог сдержать смеха. То ли недосып сказался, то ли действительно невозможно комично. Зато теперь не было сомнений, что Гончаров явно помладше. Или сам по себе такой. — Ванечка, ты что, зарубежных бойс-лав комиксов перечитал? Не делай такое лицо противное, — Коля подмахнул ладонью, но ради приличия ремень всё таки застегнул, — Мне волосы надо помыть, а залезать внутрь не хочу. Помоги. Проснёшься заодно до конца. И это… Полотенце бы. С зарплаты выделю процентик за него. — Да причем тут… — Иван не успел даже закончить фразу, осознать сказанное уж тем более. Неловкость была исключительно из-за неожиданности, как минимум он не привык, что ему раскрывают дверь едва знакомые люди практически без одежды. Но объяснения закопали бы его только глубже и вызвали новую волну смеха, хуже - шуток, потому легче стало принять просьбу и лишиться полотенца, — Ладно, давай. Минут десять подождать надо, иначе вода холодная будет. — Без вопросов. Николай на всё только развёл руками и кивнул на дверь позади, намекая прикрыть. Десять минут и почти в пять утра без должного сна ночью - как настоящая каторга. Без перекура не обойтись, а притягивать ещё парочку новых лиц в и без того маленькое пространство не хотелось. Щелчок зажикалки слился с таким же, но от переключателя бойлера. Зашумел сильнее, скрывая собой первую затяжку. — А ты говорил с кем-то? — Не-а. Сам с собой. Коля смотрел безотрывно, но в пустоту. В целом - даже не соврал. Посвящать в тонкости смысла не было, да и Гончаров уже не мялся на месте, а вполне удобно устроился у стиральной машины, закуривая следом. — Понял. Слушай, раз такое дело… — Интонация заметно сменилась. С неприятно неловкой стала серьезной, даже голос звучал чуть ниже, а взгляд стал более сосредоточенный. Не любил Николай подобное, даже больше глупого инцидента минутой ранее. Ждал его разговор или предложение, — Я хотел попозже сказать, но дни загруженные будут. Не знаю, пересечёмся ли… Пересеклись бы. В любой из дней, всегда хороши оговорки: конкретно у Ивана вечера были свободны. Ровно ко времени начала смены у Гоголя. Но об этом упоминать не хотелось, последний их разговор был не сильно приятным и всё ещё ощутимо напрягал. Единственное, что для себя пометил Иван - нужно быть аккуратнее. Хотя бы какое-то время, пока он толком не раскусит этого человека, стоящего напротив себя. Внутреннее чувство так и кричало, требовало, скреблось и умоляло не пересекаться, не подпускать, развернуться хоть сейчас и сказать, что полотенце можно не возвращать. Но Ваня оставался, а интуиция насильно замолкала где-то в глубине. Глупые инстинкты, от которых давно пора было избавиться. — У нас будет выступление в эту пятницу. Не сильно важное, я там вообще участвую косвенно. Не подменишь? Николай чуть склонил голову, возвращая взгляд на Гончарова и мельком кивнул, требуя продолжения. Пока без согласия. И без сопутствующих дополнений, что требовались от Ивана. — Подробнее? — Постановка на старый лад, винтажный стиль. Прихоть Агаты. Грим сделают, костюм тоже дадут. Нужно всего-то показаться на сцене в образе клоуна, помахать пару раз и назад. За кулисы. — Да ну. Слишком легко, почему не сам? Пепел размазался в раковине, на секунду комната погрузилась в полную тишину, пока вода в электрическом нагреваемом котле вновь не начала шипеть. В мелкое окно, что находилось прямо под потолком, настойчиво бились снежинки, да и на те вид скрывала плотная паутина вперемешку с пылью. Прорезал в этом всём только давящий взгляд Николая и неугомонное желание замолчать, извинится и уйти. Уйти. — У меня встреча. Свидание, — Слова давались с трудом, но и коротко отвечать было нельзя. Стойкое чувство, что спросят вдвое больше, если скрыть детали. Да и нужды в том не было, Иван абсолютно точно убедился: человек, что внезапно позвал его увидеться, никак не связан с Николаем, — Мне к семи. Выступление в шесть тридцать. Так сможешь? — А ты мне что? — Деньги? — Фотографию. Улыбка на лице Николая растянулась совсем не добрая. И не сходила с него ни через секунду, ни через две, ни через три. Отсчёт невольно запустился в голове и отследить его было невозможно, потому что непонимание накатывало вместе с паникой. Непонятной и гадкой, а так хотелось выдавить из себя злость. Совершенно не его дело. — Извини, но ты переходишь грань. Если не сможешь, то так и скажи. И что тебе даст фотография? Это… — Шутка. Шутка, Ваня. Ты кем меня видишь? — Шипение от сигареты, что Николай ткнул в дно раковины, ощущалось слишком громким. Почти ударяло по ушам, как и редкие капли из-под крана, что уже как год нормально не закрывался, — Смогу. Давай голову мыть, я уже спать хочу. С характерным шуршанием подранная шторка для ванной распахнулась, хотя, признаться, больше Гоголь её хотел снять с концами. Чтобы не видеть и не думать, какой рассадник можно подцепить от одного прикосновения к ней. Оказалось, что волосы у Николая заметно длиннее. А ещё немного волнистые, идеально белые и чуть жестковатые на кончиках. Прикасаться к ним поначалу было почти страшно. И невольно прокрадывалась мысль, как трудно их сочетать с тем, что Ваня никак не мог перестать замечать внутри души Коли. Явно тёмной, а может та и вовсе отсутствовала, потому что его полное «резюме» он тоже видел на столе Агаты. Преследование, покушение на убийство, пометка, что жертв могло быть больше. И чуть красноватый шампунь, которым Гончаров обильно поливал светлую макушку, настойчиво отсылал к крови, что могла касаться этих волос. Каплями, брызгами, за дело или по добровольной прихоти. Тёплая вода заботливо смывала пену, что медленно утекала в забитый водосток, уносила её по ржавым трубам, пока Гончаров аккуратно накидывал полотенце, мельком потирая светлые волосы. Привычка внимания к чужому комфорту вылезала первее, чем Ваня успевал подумать. Неприятно ведь ощущать холодные капли, стекающие по спине в не менее холодном помещении. — Ну всё, спасибо! Не смею задерживать. Николай, противоположно Ивану, спешно и нехотя потёр голову мягким полотенцем, лениво натянул белую футболку, прихватил свою кофту и шагнул на выход, оставляя за собой раскрытую дверь. Не зря всё таки возил в багажнике парочку сменных вещей. Спасли в самый неожиданный момент, когда тело буквально требовало знакомого комфорта и менее сковывающей одежды для минимально комфортного сна. Третья попытка уснуть действительно почти по святому обернулась успехом. По крайней мере жёсткий диван и пробирающий холод, с которым не справлялся обогреватель, теперь казались лучшими условиями. Потому что ощущать на собственной фотографии родной проникновенный взгляд оказалось неописуемо приятным осознанием. Даже если это родное всё же пожелало на этот раз скрыть своё чудесное личико и всё ещё было уверено, что никакой особой связи между ними нет.