Чужая игра

За час до выхода Витязь проверял снаряжение Авроры. Это была его привычка — лично убедиться, что у неё всё в порядке. Что запасной магазин на месте, что бронежилет застёгнут правильно, что аптечка полная. — Витязь, — окликнула его Аврора, когда он в сотый раз проверял крепление её кобуры. — Всё нормально. Я сама собралась. — Знаю. — Он не поднял головы. — Ты какой-то странный последние дни. — Она наклонилась, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Что случилось? — Ничего. — Врёшь. Он замер. Поднял на неё взгляд — тёмный, тяжёлый, с какой-то обречённой тоской на дне. — Всё в порядке, Аврора. Работаем. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в отсек влетел Костров — свежий, выбритый, с лёгкой улыбкой. — Маша, готовься, — бросил он весело. — Сегодня мы покажем этим ублюдкам, почём фунт лиха. — Готовлюсь, — ответила Аврора, но взгляд её всё ещё был прикован к Витязю. Костров, заметив это, подошёл ближе и хлопнул Витязя по плечу. — Не ревнуй, Валин. Верну тебе напарницу в целости и сохранности. Обещаю. Витязь медленно выпрямился. Он был чуть выше Кострова и шире в плечах. Секунду они смотрели друг на друга. — Ты лучше себя в целости сохрани, — ответил Витязь ровно, но в голосе звенел металл. — А за неё я сам отвечаю. Повисла тишина. Аврора замерла. В дверях материализовался Ворон с чашкой кофе. — О, а я не вовремя? — спросил он с неподдельным интересом. — Мне уйти или остаться и делать ставки? — Вали отсюда, — бросил Костров, теряя улыбку. — Сам вали, — огрызнулся Ворон неожиданно жёстко. — Ты здесь временно, а мы тут служим. Так что давай, майор, без командного тона. Костров дёрнулся было ответить, но в этот момент в отсек вошли Кот и Бизон. Молча, но очень выразительно встали по бокам. — Проблемы, товарищи? — лениво спросил Кот, поправляя очки. — Никак нет, — ответил Костров, беря себя в руки. — Рабочие моменты. — Вот и славно. — Бизон кивнул на выход. — Тогда, может, к делу? Операция через сорок минут. Костров вышел, бросив на Витязя быстрый взгляд. Аврора хотела что-то сказать, но Витязь уже развернулся и ушёл к своему снаряжению. Ворон проводил его взглядом и тихо сказал: — Достал её этот майор. И Витязя достал. Хорошо бы, если б операция прошла без эксцессов. — Пройдёт, — ответил Бизон. — Ребята профессиональные. — Я не про операцию, — вздохнул Ворон. — Я про любовь. Кот усмехнулся и похлопал его по плечу. — Любовь — это тебе не операция. Там прогнозов никто не даёт.

***

Группа выдвинулась на задание в полном составе. Бизон вёл координацию с командного пункта, Кот сидел на связи, отслеживая обстановку. Ворон и Витязь обеспечивали прикрытие с разных точек. Аврора и Костров работали в эпицентре — элитный ресторан на набережной, где должна была состояться встреча с «Брокером». — Чисто входим, — раздался в наушниках голос Бизона. — Костров, Зарецкая, работаете по плану. Ворон, Витязь, глаза в оба. — Понял, — ответил Ворон со своей позиции. — Вижу их. Красиво идут. Прям как на свадьбе. — Заткнись, — прошипел Витязь. — Молчу. Но ты бы видел, как он ей руку подаёт. Прям принц на горошине. — Ворон, — осадил его Бизон, — работай. Дальше всё пошло по накатанной. Костров и Аврора вошли в зал, нашли объект, начали светскую беседу. Витязь следил за каждым их движением через оптику. Видел, как Костров наклоняется к её уху, что-то шепчет. Видел, как она улыбается — вежливо, профессионально, но улыбается. — Группа, внимание, — голос Бизона стал жёстче. — Объект нервничает. Что-то пошло не так. В следующую секунду всё взорвалось. Выстрелы. Крики. Звон разбитого стекла. — Отход! — рявкнул Костров в эфире. — Засада! Витязь уже бежал, не дожидаясь команды. Он видел, как Аврора и Костров рванули к запасному выходу, как Костров споткнулся и упал, как Аврора наклонилась над ним. — Витязь, прикрой! — голос Бизона. Он прикрыл. Он влетел в здание, сбивая с ног первого же противника, и рванул к ним. Пули свистели мимо, но он двигался чётко, как на тренировке. Когда он оказался рядом, Аврора уже вскрывала перевязочный пакет. — Прикрой! — бросила она, даже не взглянув на него. Витязь вскинул автомат. Краем глаза он видел, как её пальцы ловко обрабатывают рану Кострова, как Костров морщится, но пытается улыбаться. — Лёгкая, Маша? Или тяжёлая? — Жить будешь. Не дергайся. — С тобой хоть под пулями не страшно, — Костров коснулся её руки. — Знаешь, оставайся-ка ты в моей группе. Такой медик, как ты, нам нужен. А Валин... он парень славный, но вечный второй номер. Тяжеловат на подъём. Витязь слышал каждое слово. Внутри всё оборвалось и замерло, а потом взорвалось ледяной яростью. Но он продолжал стрелять. В этот момент в проёме показалась фигура снайпера. Витязь среагировал раньше, чем успел подумать. Он рванул вперёд, сбивая Аврору с линии огня и одновременно вышвыривая Кострова из опасной зоны. Пуля ударила в бетон в сантиметре от его головы. — Уходим! — рявкнул он, давая длинную очередь. Аврора бежала, таща раненого Кострова за собой. А Витязь стоял под пулями и стрелял, пока не кончился магазин. А потом просто стоял, глядя в глаза смерти. — Витязь! — заорал в наушниках Бизон. — Отход, мать твою! Он отступил. Последним. Как всегда.

***

Кострова увезли в госпиталь. Рана оказалась действительно лёгкой, но для подстраховки оставили на сутки наблюдение. Группа собралась в расположении. Все были на взводе, но операция завершилась успешно — «Брокера» взяли. Ворон сидел на подоконнике и болтал ногами. — А я смотрю, Витязь, ты сегодня прям звездой был. Под пули полез, спас всех. Аж завидно. — Отвали, — буркнул Витязь, протирая автомат в сотый раз. — Не, ну правда, — не унимался Ворон. — Костров там раны красивые получает, Аврора его перевязывает, нежности-обжимасти, а ты — герой невидимого фронта. Справедливо? — Ворон, — осадил его Кот, заходя в комнату. — Хватит язвить. Человек и правда рисковал. — Я не язвлю, я констатирую факты. — Ворон спрыгнул с подоконника. — Факт первый: Костров сейчас в больничке, и Аврора, скорее всего, поедет его навещать. Факт второй: Витязь здесь, с нами, и будет всю ночь думать, как там они. Факт третий... — Ворон, — перебил Бизон, входя следом. — Ты бы лучше делом занялся. Отчёты никто не писал. — Отчёты подождут. У нас тут драма. В дверях появилась Аврора. Уставшая, с тёмными кругами под глазами, но целая и невредимая. — Я в госпиталь, — сказала она коротко. — Проведать Кострова. Батя разрешил. Ворон многозначительно посмотрел на Витязя. Тот даже не поднял головы. — Я быстро, — добавила Аврора, и почему-то эти слова были обращены именно к Витязю. Он кивнул. Один раз. Коротко. Когда она вышла, Ворон развёл руками. — Ну всё. Пиши письма. — Ворон, — устало сказал Кот. — Иди уже. Дай человеку спокойно пострадать. — А что я? Я ничего. Я просто за справедливость. — Ворон направился к выходу, но на пороге обернулся. — Витязь, слушай совет старшего товарища. Не жди, пока она с этим майором в загс сходит. Иди и скажи. Хуже не будет. А будет — так и чёрт с ним. Зато не мучиться. И вышел. Витязь остался один. Вернее, с Бизоном и Котом, которые молча пили чай и делали вид, что ничего не происходит. — Слышал, что Ворон сказал? — спросил Бизон, не глядя на него. — Слышал. — И что думаешь? Витязь промолчал. Кот вздохнул и поставил кружку. — Ладно, Бизон, пойдём. Человеку надо подумать. Они вышли. А Витязь остался сидеть с автоматом в руках, глядя в одну точку. За стеной тихо шумел прибой. Где-то там, в госпитале, Костров лежал с перевязанным боком, а Аврора сидела рядом. Или не сидела? Может, она уже едет обратно? Может, она зайдёт к нему? — Иди и скажи, — прошептал он слова Ворона. — Хуже не будет. Он не знал, будет хуже или нет. Но знал одно: если он сейчас ничего не сделает, Костров уедет, а он останется. И будет жалеть всю жизнь.

***

Весь день Витязь ходил сам не свой. После вчерашнего разговора с Вороном, после этих дурацких подколов про "вечный второй номер" и "пиши письма", внутри что-то перевернулось. Ворон прав. Бизон прав. Кот прав. Если он сейчас ничего не скажет, Костров уедет, а он останется. И будет жалеть всю жизнь. Решение пришло внезапно, как удар под дых. Он просто подойдёт и скажет. Без красивых слов, без подготовки. Скажет, как есть: "Я тебя... ты мне... короче, я рядом всегда. И хочу быть не просто напарником". Глупо? Глупо. Но другого он не умеет. Витязь постоял перед зеркалом в казарме, поправил форму, выдохнул. Руки слегка дрожали — с ним такое редко случалось. В последний раз, кажется, перед первым прыжком с парашютом. — Ты куда такой нарядный? — окликнул его Ворон, который как всегда возник из ниоткуда. — Свидание, что ли? — Отвали, — буркнул Витязь, но без злости. — Ого, — Ворон присмотрелся. — Ты чего это? Красный весь. Стеснительный какой. Неужели решился? Витязь промолчал, но молчание было красноречивее любых слов. — Ну наконец-то! — Ворон аж подпрыгнул. — Давай, Витязь, вперёд! Я в тебя верил! Ну, то есть не особо, но сейчас прям поверил! — Заткнись, а? — Молчу-молчу. — Ворон приложил палец к губам, но глаза его сияли. — Иди. Она в спортзале, кажется. Или в медотсеке. Я видел, она туда пошла. Витязь кивнул и направился к спортзалу. Сердце колотилось где-то в горле. Глупо. Смешно. Он под пули ходил спокойнее, чем сейчас. В спортзале горел свет. Дверь была приоткрыта. Витязь подошёл, собрался с духом, потянул ручку... И замер. Он увидел их через щель. Аврора стояла у стены. А Костров — рядом. Близко. Очень близко. Он держал её за плечи, что-то говорил тихо, наклоняясь к уху. А она... она не отстранялась. — Маша, — услышал Витязь голос Кострова, приглушённый, тёплый, почти интимный. — Ты же понимаешь, что я к тебе чувствую. Не по легенде. Правда. Аврора молчала. Не отвечала, но и не уходила. Костров чуть наклонился, касаясь губами её виска — легко, едва заметно. Витязь не видел лица Авроры. Он видел только её неподвижную фигуру, руки Кострова на её плечах, эту чёртову близость. Внутри всё оборвалось. То, что он собирался сказать, застряло в горле комом. Смешно. Он собрался признаваться в любви, а она тут... с ним. Конечно. Костров красивый, уверенный, умеет говорить. А он кто? Вечный второй номер. Молчаливый, неловкий, не умеющий двух слов связать. Витязь медленно отпустил ручку двери. Сделал шаг назад. Потом ещё один. Развернулся и пошёл прочь. Ноги несли его сами. Куда — неважно. Лишь бы подальше. Он вышел на улицу, в темноту. Ночь была холодная, ветреная. В самый раз. В голове пульсировала одна мысль: "Правильно, что не пошёл. Вовремя увидел. А то бы опозорился". Он дошёл до пирса, сел на холодные доски и уставился в чёрную воду. Где-то там, в Финском заливе, глубоко. Бизон шутил про это. Теперь не смешно. — Эх, Витязь, — сказал он сам себе. — Дурак ты. Вода плескалась о сваи. Где-то кричали чайки. А он сидел и смотрел в никуда, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

***

Тем временем в спортзале. — Пусти, — Аврора мягко, но решительно отстранила Кострова. — Глеб, я ценю... но не надо. — Почему? — Костров искренне удивился. — Маша, я же вижу, что между нами есть... — Между нами ничего нет, — перебила Аврора. — Есть работа. Есть легенда. И есть ты — хороший мужик, но не мой. — А кто твой? — усмехнулся Костров. — Валин, что ли? Аврора промолчала, но её молчание было ответом. — Серьёзно? — Костров присвистнул. — Этот молчун? Да он же слова лишнего не скажет. Чего ты в нём нашла? — Всего, — коротко ответила Аврора. — Извини, Глеб. Мне пора. Она вышла из спортзала и направилась в казарму. Мимо пирса. Где, если бы чуть свернула, увидела бы тёмный силуэт, сидящий у воды. Но она не свернула. А Витязь не обернулся. Утром Ворон первым заметил, что что-то не так. — Ты чего смурной? — спросил он, заглядывая Витязю в лицо. — Вчера такой решительный был, а сегодня... Неужели не получилось? — Забудь, — буркнул Витязь. — В смысле — забудь? — Ворон нахмурился. — Ты ходил? — Ходил. — И? — И ничего. Увидел там кое-что. — Витязь отвернулся. — Чего увидел? — не отставал Ворон. — Давай колись! Витязь молчал. — Слушай, — Ворон понизил голос, — если ты увидел что-то, что тебе не понравилось, это ещё не значит, что всё кончено. Может, тебе показалось? — Не показалось. Ворон выдохнул и почесал затылок. — Ладно. Допустим. Но ты хотя бы спросил у неё? Поговорил? — Нет. — Вот! — Ворон ткнул его пальцем в грудь. — Ты опять за своё! Ты увидел, придумал себе сценарий и уже похоронил всё! А может, там вообще не то было? Витязь промолчал. Ворон махнул рукой. — Безнадёжный ты, Витязь. Но я всё равно тебя вытащу. Хочешь ты этого или нет. И ушёл, оставив Витязя наедине с мыслями. А мысли были тяжёлые. И пустые. Как вода в заливе.