Чужая игра

Дверь медотсека распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в стену. В проёме возник Бизон. Он почти доставал макушкой до верхнего косяка — под два метра ростом, плечи — шире любого дверного проёма. Когда такой входит в помещение, почему-то сразу становится тесно, даже если комната большая. — А ну-ка, все замерли. Голос у него был негромкий, но такой, что хотелось сразу встать по стойке смирно и не дышать. Костров, который секунду назад давил на Аврору, почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Товарищ капитан 1 ранга, — начал он, пытаясь придать голосу уверенность. — Я действую в рамках... — Я не понял, — перебил Бизон, шагая в комнату. Пол под ним жалобно скрипнул. — Кто дал добро на допрос в моём отряде? Кто разрешил рыться в личных делах без моего ведома? — У меня есть предписание, — Костров попытался вытащить бумагу из кармана, но пальцы слушались плохо. — Предписание? — Бизон навис над ним. Кострову пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Ты, майор, сейчас мне объяснишь, какого хрена ты делал в моём архиве. И почему я узнаю об этом от Ворона, а не от тебя. — Я действовал в интересах следствия, — Костров попятился, но упёрся спиной в стену. — Дело капитана Волкова до сих пор... — Дело капитана Волкова закрыто, — рыкнул Бизон. — Закрыто! Слышишь? Моя сотрудница прошла проверку. Не один раз. И если ты, майор, решил, что можешь прийти на мою территорию и устраивать самосуд... — Никакого самосуда, — Костров поднял руки, показывая, что сдаётся. — Я просто... — Ты просто сейчас выйдешь отсюда, — Бизон шагнул ещё ближе. Теперь между ними было полшага. Костров чувствовал запах табака и железный запах пота — так пахнет человек, который готов к драке. — И пойдёшь к Пригову. Прямо сейчас. И доложишь ему всё. Про предписание. Про свои подозрения. Про то, что ты копался в личных делах без моего ведома. И если Пригов скажет, что ты прав — я извинюсь. А если нет... Он не закончил фразу. И не нужно было. Костров и так всё понял. — Я доложу, — выдавил он, стараясь сохранить остатки достоинства. — Но я имею право... — Ты имеешь право выполнять свои обязанности, не нарушая мои приказы, — отрезал Бизон. — А теперь — вон. Костров скользнул к двери, стараясь не задеть гиганта плечом. В дверях он задержался на секунду, хотел что-то сказать, но передумал. Вышел. Дверь за ним закрылась. — Ну, — Ворон выдохнул и прислонился к стене. — Я аж вспотел. — Помолчи, — осадил его Бизон. — Ещё не вечер. Он повернулся к Авроре, которая стояла у окна, бледная, но держалась прямо. Витязь — рядом, готовый в любую секунду закрыть её собой. — Ты как? — спросил Бизон уже другим тоном — не командным, а почти отцовским. — Нормально, — ответила Аврора. — Он ничего не успел. — И не успеет. — Бизон посмотрел на Витязя. — Ты рядом с ней. Ни шагу. — Есть, — кивнул Витязь. — Ворон, — Бизон повернулся к нему, — ты за Костровым проследи. Аккуратно. Чтобы он не догадался. Мне нужно знать, куда он пойдёт и с кем будет говорить. — Сделаю, — Ворон кивнул и уже потянулся к двери, но Бизон его остановил. — Погоди. — Он потёр переносицу. — Я сейчас пойду к Пригову. Расскажу всё. Если Костров и правда из ОСБ и у него есть предписание, мы должны знать, насколько далеко он может зайти. — А если он действует сам? — спросил Ворон. — Тогда я его лично отсюда вышвырну, — Бизон усмехнулся. — И пендюлей добавлю, чтоб неповадно было чужих офицеров запугивать. Ворон хмыкнул. — Я бы на это посмотрел. — Посмотришь, если Костров не уймётся. — Бизон перевёл взгляд на Аврору. — Ты молодец, что держалась. Но если он ещё раз подойдёт — сразу зови меня. Или Витязя. Или любого из наших. Мы своих в обиду не даём. Аврора кивнула. — Спасибо, командир. — Не за что, — Бизон направился к двери, но на пороге обернулся. — Витязь, с ней — ни шагу. Я сказал. — Понял. Бизон вышел. В коридоре раздались тяжёлые шаги — он пошёл к штабу, раскидывая подчинённых одним своим видом. Ворон посмотрел на Витязя и Аврору. — Ну что, голубки, — сказал он с усмешкой. — Теперь у нас есть план. Костров идёт к Пригову, Бизон идёт к Пригову, я иду следить за Костровым. А вы... — А мы будем ждать, — закончила Аврора. — И беречь друг друга, — добавил Витязь. Ворон хмыкнул и вышел, оставив их вдвоём. — Витязь, — тихо сказала Аврора, когда они остались одни. — Ты боишься? — Боюсь, — честно ответил он. — Но не за себя. — За меня? — За тебя. Всегда за тебя. Она подошла и положила голову ему на плечо. — Мы справимся, — прошептала она. — Вместе. — Вместе, — повторил он, обнимая её.

***

Через час Бизон сидел в кабинете Пригова. Перед ним на столе лежало предписание — то самое, которое Костров предъявил в медотсеке. — И ты ему поверил? — спросил Пригов, перечитывая бумагу. — А у меня был выбор? — пожал плечами Бизон. — Документ выглядит настоящим. Но я хочу, чтобы ты проверил. Вдруг липа? — Проверю, — Пригов отложил бумагу. — А что сам Костров? Он сейчас где? — Доложил, что идёт к тебе. Но я его не видел. Ворон следит. — Ворон? — Пригов усмехнулся. — Ну, если Ворон взялся, то Кострову не поздоровится. Этот из-под земли достанет. — Только бы не перестарался, — вздохнул Бизон. — Мне нужна информация, а не труп. — Он понятливый, — Пригов встал. — Ладно, я разберусь. А ты пока своих успокой. Чтобы никто не делал глупостей. — Витязь рядом с Авророй, — кивнул Бизон. — Ни шагу. — А Костров? — Костров теперь под колпаком. Если он хоть что-то сделает — мы узнаем первыми. Пригов посмотрел на Бизона долгим взглядом. — Ты за неё переживаешь. — За всех переживаю, — ответил Бизон. — Она свой человек. — Свой, — согласился Пригов. — И мы своих не сдаём. Они пожали друг другу руки, и Бизон вышел из кабинета. В коридоре его ждал Ворон. — Ну что? — спросил он. — Пригов проверяет предписание. А ты что? — Костров пошёл в гостиницу, — доложил Ворон. — Сидит там, звонит кому-то. Я не рискнул подойти близко. — Правильно, — Бизон потёр шею. — Ладно, пока всё. Отдыхайте. Завтра будет новый день. — А если Костров ночью... — Ворон, — Бизон посмотрел на него. — Отдыхайте. Я сказал. — Есть, — Ворон козырнул и ушёл. Бизон остался в коридоре один. Он посмотрел в окно, где темнело небо, и тихо сказал: — Держитесь, ребята. Мы всё решим.

***

Пригов не любил просить. Но когда речь шла об отряде — о своих людях, о «Акулах», которые стали ему семьёй, — он готов был проглотить любую гордость. Вечером того же дня он уехал в город. Официально — по личным делам. Неофициально — к человеку, к которому обращался только в самых сложных ситуациях. Адмирал Соловьёв вышел на пенсию уже давно, но ветеранское сообщество его помнило. И уважало. Когда-то он курировал «Тайфун» — легендарную группу, с которой начиналась история спецназа ВМФ. Теперь он жил тихо, в маленькой квартире на окраине, выращивал герань на подоконнике и изредка давал советы тем, кто ещё не вышел в тираж. Пригов позвонил в дверь. Открыл сам Соловьёв — высокий, сухопарый, с цепким взглядом, который не выцвел с годами. — Пригов, — сказал он без лишних приветствий. — Заходи. Чай будешь? — Буду, — ответил Пригов, снимая китель. Они сели на кухне. Соловьёв поставил чайник, достал из шкафа печенье. Никакой суеты, никаких лишних движений — старый адмирал знал, что главное в разговоре — это время и тишина. — Рассказывай, — сказал Соловьёв, когда чай разлили по чашкам. — Вижу, не с пустыми руками пришёл. Пригов выложил всё. Про Кострова. Про предписание. Про то, как он копался в личных делах. Про допрос Авроры без свидетелей. Про давление на Витязя. И про то, что чутьё подсказывало: за Костровым кто-то стоит. Кто-то наверху. Соловьёв слушал молча. Пил чай. Думал. — Фамилию назови, — сказал он наконец. — Этого майора. — Костров. Глеб Костров. Говорит, что из ОСБ. Соловьёв поставил чашку. Помолчал. Потом сказал: — ОСБ — это прикрытие. Костров работает на группу людей из центрального аппарата. Я слышал о них. Давно, ещё до того, как ушёл на пенсию. Они любят решать вопросы тихо. Без шума. Через подставных лиц. — И что им нужно от моих «Акул»? — А ты не догадываешься? — Соловьёв посмотрел на него поверх очков. — Твой отряд слишком самостоятельный. Слишком эффективный. Вы работаете так, как считаете нужным, а не так, как им хочется. Вы не берёте взяток. Не идёте на компромиссы. Не закрываете глаза на «мелкие» нарушения сверху. — И за это нас хотят убрать? — усмехнулся Пригов горько. — За это, — кивнул Соловьёв. — Или сделать послушными. Костров — инструмент. Его задача — найти слабое место. Или создать его. — И Аврора? — Аврора — просто повод. У неё было тёмное прошлое? Было. Значит, на неё можно надавить. А через неё — на весь отряд. Потому что вы своих не бросаете. Это и есть ваша сила. И ваша слабость. Пригов сжал кружку так, что побелели костяшки. — Что мне делать? — Для начала — ничего, — Соловьёв откинулся на спинку стула. — Не дёргайся. Не провоцируй. Пусть Костров думает, что вы ничего не поняли. А ты... ты собирай информацию. Узнай, кто за ним стоит. Конкретные фамилии. — А если они начнут давить? — Тогда ты позвонишь мне, — Соловьёв усмехнулся. — Я на пенсии, но связи ещё работают. Кое-кто мне должен. И кое-кто меня боится. Пригов посмотрел на старого адмирала и в который раз подумал, как повезло, что такой человек есть в его жизни. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — ответил Соловьёв. — Я помню, как «Акулы» прикрыли меня в Чечне. Тогда я был жив, а мог быть мёртв. Так что считай, что я просто возвращаю долг. Они допили чай. Пригов поднялся. — Если что — звони в любое время, — сказал Соловьёв на прощание. — Я не сплю по ночам. Возраст. — Договорились. Пригов вышел на улицу. Ночь была холодная, звёздная. Он посмотрел на небо, потом на машину, потом снова на окна квартиры, где горел тусклый свет. «Держитесь, ребята, — подумал он. — Мы всё решим». И уехал в расположение. Чтобы готовиться к бою. Потому что война только начиналась.