Чужая игра

Севастополь. Пять лет назад Маша Зарецкая тогда была просто лейтенантом. Двадцать три года. Зелёная, но не по-глупому — с характером, который чувствовался за версту. В Севастополь её отправили после училища, в отдел береговой охраны. Сказали: «Будешь помощником у капитана первого ранга Волкова». Волков был легендой. Ветеран, наставник, человек, которого уважали и боялись. Он сам выбрал Машу из списка молодых офицеров. Сказал: «Эта мне нравится. Дерзкая. Не сломается». Сначала всё шло хорошо. Волков учил её, подтягивал, доверял важные задания. Они работали с документами, с людьми, с оперативными данными. Маша чувствовала себя нужной. Даже гордилась тем, что легендарный каперанг выбрал именно её. Однажды ночью она забыла в кабинете флешку. Вернулась. Волкова не должно было быть — он уехал в главк. Но свет горел. Маша заглянула в щель приоткрытой двери. Волков сидел за своим столом. Перед ним — стопка документов с грифом «Совершенно секретно». Рядом — человек в гражданском, которого она никогда раньше не видела. Они что-то обсуждали. Потом человек положил на стол кейс. Волков открыл его. Внутри были деньги. Много. Очень много. Маша отшатнулась. Прижалась спиной к стене. Ей показалось, что она ослышалась, осмотрелась, всё не так поняла. Но голос Волкова — спокойный, деловой — развеял сомнения. — Данные будут завтра утром, — сказал он. — Передашь своим. Цена прежняя. — А девчонка? — спросил человек. — Лейтенант твой. Не помешает? — Зарецкая? — Волков усмехнулся. — Она хорошая. Но не настолько, чтобы лезть не в своё дело. Маша ушла. Тихо, как мышь. В ту ночь она не спала — сидела в казарме, смотрела в потолок и думала. Волков — предатель. Тот, кого она уважала, кто учил её, кто называл «моя лучшая ученица» — продаёт секреты. Она могла промолчать. Могла сделать вид, что ничего не видела. Но не умела. Не научили. Не такой у неё был характер. Утром она пошла к командиру части. Рассказала всё. Командир побледнел. Сказал: «Никому ни слова. Я разберусь». А Волков узнал. У него были везде свои люди. Он узнал, что Маша ходила с докладом. И в тот же вечер подстерег её в оружейке. — Ты много видела, лейтенант, — сказал он, держа в руке пистолет. — И много слышала. Жаль. Я на тебя ставил. Маша не растерялась. Она была молода, но не глупа. Когда Волков поднял оружие, она успела уйти с линии огня, выбить пистолет и выстрелить первой. Один выстрел. В грудь. Волков упал. Маша стояла над ним, тяжело дыша, и не могла поверить в то, что произошло. Её оправдали. Следствие признало необходимую оборону. Но слухи остались. Кто-то говорил, что она убила Волкова из-за личной неприязни. Кто-то — что она сама была в сговоре. Кто-то — что Волков жив, просто ушёл в тень и теперь ждёт своего часа. Маша попросила перевод. Подальше от Севастополя. От слухов. От людей, которые смотрели на неё с подозрением. Её отправили на Балтику. В отряд «Акулы». Сказали: «Там люди проверенные. Там не предадут». И не предали. Но прошлое не отпускало. Оно дышало в затылок. Ждало своего часа. А теперь — вернулось.

***

После выстрела Маша не помнила, что было дальше. Говорят, она сама вызвала «скорую». Говорят, она до последнего пыталась остановить кровь. Говорят, что когда Волкова увозили, она стояла на коленях в луже крови и смотрела ему вслед. Она не помнила. Ничего. Очнулась уже в кабинете следователя. Белые стены, жёлтый свет, запах казённого кофе и тяжелый взгляд мужчины в форме. — Лейтенант Зарецкая, — сказал он. — Рассказывайте. Она рассказала. Всё. Про деньги. Про документы. Про кейс. Про то, как Волков поднял на неё пистолет. Про то, как она выстрелила первой. Следователь слушал, кивал, что-то записывал. — Волков в реанимации, — сказал он. — Если выживет — будет давать показания. Если нет... — Если нет? — переспросила Маша. — Тогда ваше слово против его репутации. Маша молчала. Ей было всё равно. Она сделала то, что должна была. Волков выжил. Через три недели он пришёл в себя. Ещё через две — начал давать показания. И его показания отличались от Машиных. — Лейтенант Зарецкая требовала от меня денег, — сказал он следователю. — Угрожала, что расскажет о моей якобы измене, если я не заплачу. Я отказался. Тогда она набросилась на меня. У меня был пистолет, но я не успел им воспользоваться. Дело тянулось полгода. Машу допрашивали снова и снова. Её просили вспомнить детали, которые она не помнила. Ей задавали одни и те же вопросы. Ей не верили. Волков лежал в госпитале, писал объяснительные, привлекал свидетелей. Свидетели нашлись. Двое. Оба утверждали, что Маша угрожала Волкову. Оба говорили, что слышали её требования. — Это подставные, — сказал адвокат. — Но доказать мы не можем. Маша закрыла лицо руками. — Что мне делать? — Ждать, — ответил адвокат. — Суд решит. Суд решил в её пользу. Слишком много нестыковок было в показаниях Волкова. Слишком много «совпадений». Судья оказался старым, опытным, он видел такие дела. Он оправдал Машу. Полностью. С правом на реабилитацию. — Вы свободны, лейтенант, — сказал он. Маша вышла из зала суда и упала на скамейку. Её трясло. — Всё кончено? — спросила она адвоката. — Нет, — ответил он. — Для Волкова — да. Его уволят. Его ждёт суд. Но для вас... для вас только начинается. — Что? — Слухи, — адвокат вздохнул. — Сплетни. Косые взгляды. Люди будут шептаться за спиной. Кто-то будет верить вам. Кто-то — ему. Вы к этому готовы? — Нет, — честно сказала Маша. — Тогда уезжайте. Подайте рапорт о переводе. Чем дальше от Севастополя — тем лучше. Она так и сделала. Через месяц она была на Балтике. В отряде «Акулы». Новые лица, новые имена, новая жизнь. Первое время она боялась. Боялась, что слухи догонят. Боялась, что кто-то узнает. Боялась, что Волков объявится. Но время шло. Никто не лез в её прошлое. Никто не задавал лишних вопросов. Постепенно она успокоилась. Начала доверять. Нашла друзей. Потом — Витю. Ей казалось, что всё осталось позади. Она ошибалась.

***

Костров появился в отряде в начале осени. Красивый, уверенный, с белозубой улыбкой. Маша сразу почувствовала неладное. Что-то в его взгляде было не так. Слишком пристальный. Слишком изучающий. Она тогда не знала, что Костров — человек Волкова. Не знала, что он приехал не стажироваться, а выслеживать. Не знала, что Волков не просто жив — он ждал. Пять лет. Ждал, когда она успокоится. Когда перестанет ждать удара. И теперь он нанёс его. Но Маша больше не была той испуганной лейтенантшей из Севастополя. У неё были друзья. Был Витя. Был отряд. Были люди, которые верили ей и готовы были стоять за неё. И Волков это не учёл.