Солнце в кармане.

С того дня прошло около недели. Щека Лёши со временем зажила. Папа тем временем всё больше пил и через некоторое время из статного, ухоженного и в целом привлекательного мужчины превратился в пьяницу и дебошира. Он перестал ходить на работу, а все накопления спускал на алкоголь. В скором времени все дошло до того, что Елисею и Лёше перестало хватать еды, однако от голодной смерти их спасла тетя по маминой линии – Татьяна Кравченко. Она, узнав о смерти сестры, каждый месяц приезжала и привозила им еды и немного одежды, но увы этого было очень мало, так как папе надо было чем-то закусывать, а аппетит он не контролировал. Восьмое октября. 1936 года. Утро. У Елисея день рождения, но ему было грустно, больно, страшно, но никак не весело. Мальчик лежал у себя на кровати, рядом лежал Плюшик - старый плюшевый ёжик, у него не было одного глаза, вместо которого мама пришила большую жёлтую пуговицу, но всё равно это была самая любимая игрушка Елисея. Он лежал, накрывшись с головой одеялом, в глазах стояли слезы, в руках он сжимал шарик, сжимал так сильно, что костяшки пальцев побелели, а на ладони оставались стремительно краснеющие следы. Почему же этому мальчику было так страшно в свой же день рождения? Ответ крайне прост, Лёша был на занятиях по борьбе, и Елисей остался один на один с пьяным отцом. Если бы мама была жива, она, наверное, защитила бы его, но теперь... он один. И тут в детской голове всплыло воспоминание, как он, когда был совсем маленький и порезался об рисунок, и угрюмые родители сразу стали добрее и ласковее. Может и в этот раз сработает? Взгляд мальчика прикипел к маленькому перочинному ножику, на Лешином столе, который брат носил с собой, когда поздно куда-то выходил. Елисей почти не думая встал, подошёл к столешнице, взял ножик и вернулся на кровать. Он колебался, но как только из кухни донесся звон битого стекла и громкий пьяный хрип, Елисей решился. Он крепко зажмурился поднёс лезвие к своему запястью и надавил на рукоять. Тонкий и остро заточенный метал разрезал нежную кожу, как нагретый нож режет масло. Из раны брызнула кровь, пачкая подушку, Плюшика и новенькую пижамку, отвратительно багрянными пятнами. Мальчик открыл глаза, и всхлипнул от жгучей боли в руке, но всё таки встал и пошёл в сторону кухни. Каждый шаг давался с трудом, а его след сопровождала вереница капель, но малыш шёл вперед. Однако зайдя в кухню и показав рану отцу, он получил совсем не то, что ожидал. Наивный Солнцев думал, что папа его пожалеет и поможет, но вместо этого он услышал: «Ах ты гадина! Да я тебя…!». И маленький Елисей пинком вылетел из кухни. Приземлившись на ковёр, с глухим звуком малыш ощутил приступ слабости, сердце лихорадочно билось, в глазах темнело, а в ушах звенело так, словно там звенели маленькие колокольчики. Елисей было встал, чтобы дойти до ванной, однако…не дошёл. Маленькое бледное детское тельце растянулось, на полу в коридоре. Из ранки на запястье тонкой струйкой шла кровь, окрашивая пол в багряный цвет.