Пока цветут яблони

***

Том Реддл стоял у стола, прямо и спокойно, как будто ожидал моего визита. Его взгляд сразу остановился на мне — внимательный, спокойный, почти непробиваемый. — Значит, это вы, — сказал он ровно. — Гарри Поттер. Я сделал шаг вперёд, стараясь держать лицо спокойным. — Ты знаешь, кто я? Он слегка кивнул. — Да. Я слышал о вас немногое. Я посмотрел на него пристально. Настолько спокойно он стоял, что это почти пугало. — А ты? — спросил я наконец. — Ты помнишь, кто ты? Он улыбнулся слабой, едва заметной улыбкой. — Я знаю, кто я… если говорить о школе. Я помню Хогвартс. Учёбу. Знакомых. Профессоров. Даже выпуск. — Он сделал паузу, словно обдумывая, стоит ли продолжать. — Но… остальное… — он махнул рукой, — я не помню. Я замер. — То есть ты помнишь себя как студента, — сказал я медленно, — но не помнишь того, кем хотел стать? Он кивнул. — Именно. Я выпускник Хогвартса, но многое словно вырезано. То, что было самым важным в жизни… — он сделал короткую паузу — не осталось в памяти. Я сел напротив него. Мы молчали. Он посмотрел на меня спокойно, почти открыто, и я впервые увидел в нём не угрозу, а человека. — Значит, ты говоришь, — начал я осторожно, — что ты даже не помнишь о своей повседневной жизни в Хогвартсе? — Не помню, — подтвердил он. — Не осталось воспоминаний. Только школа, уроки, экзамены, знакомые лица. Всё остальное… как будто его никогда не было. Я выдохнул. — И это… облегчает мне жизнь, — сказал я честно. — С одной стороны. С другой… делает тебя ещё более непредсказуемым. Он чуть улыбнулся. — Да. Даже я сам не понимаю, каким человеком хотел бы стать. Я смотрел на него и понимал: передо мной сидит Том Реддл, каким он был до всего этого зла, до крестражей, до Тайной комнаты, до того, кем он стал в глазах мира. И весна, тихий свет из окна, мягкая тишина в комнате — всё это создавало странное ощущение, будто прошлое здесь, но оно не может причинить вреда. — Хорошо, — сказал я наконец. — Тогда будем начинать с нуля. Ты помнишь школу. Знаешь магию. Знаешь людей. Но больше ничего. Он кивнул. Я посмотрел на него. — Тогда слушай внимательно. Потому что твоё прошлое, которого ты не помнишь, всё равно оставило след в жизни и истории магического общества. Он встретил мой взгляд, и впервые за долгое время я почувствовал, что это не враг, а возможность. Мы сидели в тишине. Он внимательно наблюдал за мной, а я — за ним. И в этой тишине вдруг стало понятно, что это не та встреча, где нужно бояться друг друга. — Ты помнишь школу, — сказал я ровно, наблюдая за ним. — Но не всех людей. — Да, — ответил он спокойно. — Лица, преподаватели, привычки. Но они — только в моей памяти. Реальности здесь нет. Они ушли. — А что… что ты чувствуешь? На данный момент. — спросил я. Он не моргнул, взгляд острый. — Чувствую, что это знание делает меня сильнее. Всё, что я знаю, всё, что помню — это моё оружие. Я сделал шаг ближе, пытался прочесть его. Но передо мной сидел человек, который собран, холоден и наблюдателен, и который не станет открывать свои мысли просто так. — Ты говоришь спокойно, — сказал я. — Но ты понимаешь, что это опасно? Даже без воспоминаний о прошлом… — Опасность — это всегда выбор, — перебил он. — Я знаю, что могу сделать, я знаю свои возможности. Остальное — детали. Его голос был ровным, без эмоций. Ни страха, ни волнения. Чистая уверенность. — Так вот кто ты сейчас, — сказал я тихо, будто сам себе. — Не монстр прошлого. Но и не обычный выпускник. Я взглянул на него. Он не дергался, не пытался скрыть что-то. Словно говорит не слова, а каждое движение, каждое дыхание — часть его ума, проверка, кто перед ним. — Тогда начнём с того, что реально, — сказал я. — Ты помнишь школу, помнишь людей, помнишь магию. Но кем ты сейчас являешься — мы узнаем только через действия. Он кивнул. — Действия. Слова мало что значат. Я помню уроки, знания, стратегию. Но реальность проверяет только практику. Мы сидели в тишине, и я понял, что встречаюсь не с учеником, не с воспоминанием, а с острым умом, который готов анализировать, оценивать и действовать. — Я не знаю, чем это закончится, — сказал я наконец. — Но сейчас мы на равных. Он посмотрел прямо на меня, и поджал губы будто был не согласен или огорчен. И в этом молчании, в суровом весеннем свете за окном, стало ясно одно: передо мной сидел человек, который мог быть другом, врагом или чем-то между. И пока он не помнит всего своего прошлого, это делало его ещё более непредсказуемым. — Тогда расскажи о своем прошлом или о моем будущем. Я покачал головой. — Нет. Он не удивился. Даже не моргнул. Только чуть сдвинул взгляд — не на меня, а куда-то мимо, будто пересчитывал варианты. — Ты не готов, — спокойно сказал я. — Или ты, — ответил он. Тишина. На этот раз она не давила — она выжидала. Он медленно прошёлся по комнате, проводя пальцами по спинке стула, по краю стола — неосознанно или… наоборот, слишком осознанно. — Ты наблюдаешь, — произнёс он. — Но не желаешь вмешиваться, чего же ты хочешь на самом деле? Я усмехнулся. — А ты уже решил, что мне нужно делать что то? Он остановился. Не оборачиваясь. — Действовать нужно всегда. Это прозвучало слишком просто. И слишком честно. — Вот поэтому я и не спешу, — сказал я. — Потому что ты даже не задаёшься вопросом, стоит ли. Он повернул голову. В профиль его лицо казалось почти спокойным. — Это не вопрос морали, — тихо сказал он. — Это вопрос эффективности. — Люди — не задачи. — Ты не прав, — сразу ответил он. — Люди — это самые сложные задачи. Я остановился рядом. Слишком близко. И всё равно недостаточно, чтобы понять, где проходит граница. — И ты их решаешь? — спросил я. Он посмотрел прямо на меня. И в его взгляде впервые мелькнуло что-то… живое. Не эмоция — интерес. — Я их упрощаю. Пауза. Я медленно выдохнул. — Тогда у меня для тебя плохие новости. Он чуть наклонил голову. — Мир не меняется и не упрощается. — Нет, — согласился он. — Но люди — да. Я усмехнулся, но внутри стало холоднее. — И я тоже? Он не ответил сразу. Секунда. Две. Три. Он рассматривал меня так, будто этот вопрос был единственным, который действительно имел значение. — Пока нет, — сказал он наконец. И это «пока» прозвучало тише, чем всё остальное. Я сделал шаг назад. — Значит, у тебя есть цель. Он чуть улыбнулся. Едва заметно. — У меня всегда есть цель. — И какая сейчас? Он посмотрел на меня — прямо, без уклонов. — Понять, почему ты здесь. Тишина. Короткая. Но на этот раз она ударила. Я не отвёл взгляд. — Может, потому что мне интересно. — Нет, — мягко сказал он. — Интерес — это начало. Не причина вмешиваться. Он сделал шаг ко мне. Медленно. Без давления. Но так, что пространство снова сократилось до опасного минимума. — Ты уже принял решение, — продолжил он тихо. — Просто ещё не назвал его. Я сжал пальцы. — И какое же? Он наклонился чуть ближе. — Что я стою риска. Пауза. И в этой паузе что-то окончательно сдвинулось. Не в нём. Во мне. Я вышел из переговорной, тихо закрыв за собой дверь, и на мгновение задержался в коридоре. — Гарри? Я поднял голову. В нескольких шагах стояла Гермиона, с папкой в руках и тревогой в глазах, будто искала его уже очень долго.