Пока цветут яблони

***

Дом встретил нас тишиной. Настоящей. Не той напряжённой, которая давит на уши, а спокойной — живой, как будто стены давно привыкли к одиночеству и не возражали против компании. Я шагнул дальше, стряхивая с плеч пепел камина, и на секунду просто остановился. Это было странно. После всего — просто стоять у себя дома. — Ты не заходишь, — сказал я, не оборачиваясь. Пауза. Потом тихие шаги. Том прошёл внутрь. Спокойно, без колебаний, будто не вторгался в чужое пространство, а возвращался в уже знакомое. Я обернулся. Он медленно оглядывал комнату — взгляд скользил по полкам, столу, креслам. Ничего не трогал, но будто уже всё запомнил. — Тебе не кажется, что это риск? — спросил он. Я усмехнулся. — Я уже устал это слышать. Он перевёл взгляд на меня. — Это не предупреждение. — Тогда что? Пауза. — Констатация. Я прошёл на кухню, ставя чайник. — Чай? Он чуть приподнял бровь. — Ты правда предлагаешь мне чай. — Ты правда здесь живёшь, — ответил я. Пауза. — Логично, — сказал он и сел за стол. Чайник зашумел. Обычный звук. Домашний. Настолько обычный, что от этого становилось почти… непривычно. Я поставил перед ним кружку. Он не сразу взял её. Сначала посмотрел. Будто проверял. Не яд ли. Не ловушка. И только потом спокойно сделал глоток. — Неплохо, — сказал он. — Я не отравляю гостей. Он посмотрел на меня. — Ты называешь меня гостем. Я пожал плечами. — Пока. Тишина. Он откинулся на спинку стула, чуть наклонив голову. — Ты уверен, что понимаешь, что делаешь? Я сел напротив. — Нет. Он чуть улыбнулся. — Честно. — А ты уверен? — Я всегда уверен, — спокойно ответил он. Пауза. — И это проблема. Он не стал спорить. Вечер прошёл… спокойно. Слишком спокойно. Мы говорили мало. Иногда вообще не говорили. Он просто был. Иногда задавал вопросы. Короткие. Точные. — Ты всегда живёшь один? — Да. — Ты доверяешь людям? — Иногда. — Сейчас? — Не уверен. Он кивал, будто складывал из этого что-то внутри себя. Я не мешал. Но и не расслаблялся. Ни на секунду.

***

Когда я лёг спать, мне казалось, что всё под контролем. Это было почти смешно.

***

Сон начался с тишины. Я стоял в комнате. Своей. Но что-то было не так. Свет. Он был… слишком бледным. Холодным. Я сделал шаг. Пол не издал ни звука. — Гарри. Я обернулся. Том стоял у двери. Но это был не он. Что-то было искажено. Не лицо — выражение. Слишком пустое. Слишком… чужое. — Ты опять ошибся, — сказал он. Я нахмурился. — Это сон. Он сделал шаг вперёд. — Ты всегда так говоришь. Я отступил. — Ты не настоящий. Он улыбнулся. И это было хуже всего. — Тогда почему ты не просыпаешься? Пауза. Я попытался. Ничего. Он подошёл ближе. Слишком близко. — Ты думал, что сможешь меня исправить. Голос стал тише. — Но ты даже себя не контролируешь.

***

Я резко проснулся. Темнота. Реальная. Комната. Я. Сердце колотилось. Я сел, тяжело дыша. — Чёрт… Это просто сон. Просто— Свет в коридоре. Я замер. Встал. Вышел. Том сидел на кухне. Как будто и не двигался. — Ты не спишь, — сказал он. Я провёл рукой по лицу. — Уже нет. Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. — Кошмар. Не вопрос. Я сжал челюсть. — Нет. Пауза. Он не стал спорить. Но я знал — он не поверил.

***

Сны не прекратились. На следующую ночь. И на следующую. Каждый раз — он. Но хуже. Ближе. Настойчивее. — Ты не справился. — Посмотри, что ты сделал. — Ты снова выбрал неправильно. И каждый раз я просыпался. Сердце в горле. Руки в холодном поту.

***

Однажды я проснулся не в кровати. Я стоял в коридоре. Босиком. Не помнил, как туда попал. Свет горел. Том стоял напротив. — Ты ходишь во сне, — спокойно сказал он. Я уставился на него. — Я не… Пауза. Я не мог вспомнить. Вообще ничего. — Это началось недавно? — спросил он. Я молчал. — Гарри. Я резко посмотрел на него. И на секунду— увидел другое лицо. Ту же форму. Но пустую. Холодную. Я моргнул. И всё исчезло. Он всё ещё стоял передо мной. Обычный. — Ты в порядке? — спросил он. — Да, — слишком быстро ответил я. Он не поверил. Дни начали смешиваться. Иногда я не помнил, что было утром. Иногда — что говорил. Мне казалось что я схожу с ума. Том замечал. Я видел это. Но ничего не говорил. Только наблюдал. Всегда наблюдал. — Ты должен спать, — сказал он однажды. Я усмехнулся. — Ты сейчас о моём здоровье заботишься? — Я сейчас о стабильности, — спокойно ответил он. Пауза. — Ты становишься непредсказуемым. — Это иронично. — Нет, — тихо сказал он. — Это проблема. Я посмотрел на него. — Боишься? Он не ответил сразу. — Я учитываю риски. Я усмехнулся. — Конечно.

***

Сон снова. Но теперь — без перехода. Я просто… оказался там. Белая комната. Пустая. Без окон. Без дверей. Я замер. — Нет. Тишина. — Это не… Голос. Сзади. — Это конец. Я обернулся. Том стоял там. Но теперь— это был он. Полностью. Холодный. Пустой. Настоящий. — Ты не справился, — сказал он. Я покачал головой. — Нет, ты ненастоящий.... ТЫ НЕНАСТОЯЩИЙ! ЭТО ПРОСТО СОН, ЭТО СОН! — Ты сделал выбор. Он подошёл ближе. — И проиграл. — Нет, я не.... — Да. Он наклонился ближе. — И теперь ты останешься здесь. Я закрыл глаза. — Проснись. Ничего. — ПРОСНИСЬ!

***

— Он опять? Гермиона стояла у окна. Не обернулась. — Да. Кингсли Шекболт подошёл ближе. — Сколько? Пауза. — Пять лет. Тишина. — С тех пор? Она кивнула. — С тех пор, как он его предал. Пауза. — Гарри вызвал нас, — тихо сказала она. — Мы пришли… Она замолчала. — Поздно? — Почти. Глубокий вдох. — Но успели. — Том мёртв. — Да. Пауза. — А Гарри? Она сжала руки. — Остался там. — Где? Она повернулась. И впервые в её глазах было что-то, похожее на усталость. — В тот момент. Тишина. — Где он сделал выбор. Пауза. — И не смог его пережить.

***

Белая комната. Я открыл глаза. Ничего не изменилось. Я сел. Медленно. Слишком тихо. — Это не реально. Тишина. — Это не реально. Голос. Очень тихий. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Я замер. Повернулся. Никого. Но— мне казалось, что он рядом. Всегда рядом. И вдруг я понял. Я не проснулся. Ни разу.

***

Белый свет бил мне в глаза, хотя я не мог понять, откуда он. Комната была пуста, но всё ощущалось живым — как будто стены наблюдали. Я сделал шаг вперёд и тут же остановился: пол под ногами был не твёрдым, а каким-то зыбким, будто растворялся вместе с каждым движением. Я закрыл глаза и попытался вспомнить, как сюда попал. Казалось, что прошло… годы? Или минуты? Время растекалось, будто вода, и я терял ориентацию в пространстве. — Гарри… — голос проскользнул где-то рядом. Он был знакомым, тёплым, но в то же время чужим. Я открыл глаза. Ни Кингсли, ни Гермионы не было. Только тень, движущаяся по белому свету. Я сделал шаг назад, и вдруг комната наполнилась звуками — шорохи, шёпоты, отголоски голосов. Среди них я услышал… Тома. — Ты не смог, — прозвучало прямо в голове. — Ты не справился… Я вскрикнул и закрыл лицо руками. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется. Но потом, когда дыхание успокоилось, я почувствовал что-то странное. Тепло. Тонкое, но настоящее. И я понял — это воспоминание о доме, о тишине, где мы с Томом сидели за кружками чая. Тот уютный момент был живым где-то внутри меня, среди хаоса. Я сел на холодный пол и закрыл глаза, цепляясь за этот фрагмент. Воспоминание о том, как он тихо кивнул, когда я сказал: «Ты здесь в безопасности», казалось единственной нитью, которая удерживала меня от полного исчезновения. Но тьма не отпускала. Снова послышался голос: — Ты опять вызвал их… — холодно, злорадно. Я почувствовал, как страх переполняет меня, и снова оказался в кошмаре. Том стоял передо мной, лицо искажённое, глаза пустые. — Ты думал, что сможешь исправить меня? — сказал он. — Но всё кончено. Я проснулся. На самом деле проснулся? Не знаю. Комната вокруг меня была белой, пустой, и я снова терял ориентацию. Стены двигались, свет менялся, пол казался зыбким.