Сборник лисьих историй

Декорации: Всё та же многоэтажка, двадцать четвёртый этаж. Квартира лис. Утро. Точнее, то, что обычные люди называют утром — одиннадцать часов, солнце уже давно встало, но в квартире лис плотные шторы и особая атмосфера. После ночной охоты все спят вповалку в гостиной. Огромный диван, два кресла, куча подушек на полу — и лисы, лисы, лисы. Вперемешку, хвостами наружу, ушами внутрь, счастливые и расслабленные. В углу комнаты тихо работает обогреватель — лисы любят тепло. --- Персонажи: · Лера Волкова («Четырёххвостая») — спит в центре композиции, раскинувшись звёздочкой. Хвосты разложены веером, один лежит на лице Ворона, второй — под боком у Миши. · Миша Луговой («Двуххвостый») — пристроился с краю, но во сне подтянулся ближе к теплу. Два хвоста (да, уже два — после ночного выброса второй проклюнулся окончательно) обвивают его собственную ногу и зачем-то ножку журнального столика. · Ворон (он же Костя, «Трёххвостый») — лежит на спине, на его лице хвост Леры, но ему, кажется, всё равно. Третий хвост подозрительно зарылся под плед. · Хань Жуй («Пятихвостая») — спит сидя в кресле, поджав ноги и уткнувшись носом в колени. Пять хвостов свисают вниз, образуя подобие водопада. · Зара («Трёххвостая») — пришла под утро, усталая после смены в «Вавилоне». Сейчас лежит поперёк дивана, головой на животе у Леры, и довольно посапывает. --- Первым проснулся Ворон. Не потому, что выспался — потому что хвост Леры, лежавший у него на лице, начал подозрительно подёргиваться. Во сне Лера что-то жевала, и хвост рефлекторно дёргался в такт челюстям. — Лера, — сипло сказал Ворон. — Убери щётку. Лера не ответила. Только всхрапнула и перевернулась на другой бок. Хвост переместился, теперь закрывая Ворону не только рот, но и нос. — Я сейчас задохнусь, — констатировал Ворон в пространство. — И это будет глупая смерть. Задохнуться от лисьего хвоста во сне. — Не драмматизируй, — сонно пробормотала Жуй из кресла, не открывая глаз. — Усыновит. — Кто? Некрополис? — Астар. Скажет: «мой лис глупо погиб, возьму на небо». — Я не хочу на небо. Я хочу дышать. Ворон, наконец, собрал волю в кулак и аккуратно отодвинул хвост Леры в сторону. Тот обиженно дёрнулся и обвился вокруг его шеи, но уже не душил, просто грел. — Лучше, — выдохнул Ворон. Рядом завозился Миша. Он просыпался медленно, с трудом соображая, где находится и почему вокруг так тепло и пушисто. Потом открыл глаза и увидел прямо перед собой хвост. Свой собственный. Миша замер. Хвост был... настоящий. Два пушистых, белых с рыжиной, с кисточками на концах. Один лежал на полу, второй — на ножке столика. — А-а-а, — сказал Миша негромко. — Чего орёшь? — не открывая глаз, спросила Зара, лежавшая головой на Лере. — У меня... у меня... — Миша осторожно потрогал хвост, лежавший на столике. Тот дёрнулся и обвился вокруг его запястья. — Поздравляю, — зевнула Зара. — Ты теперь настоящий лис. Второй хвост. Будешь гордиться. — Я... а он... он живой! — А то, — подал голос Ворон. — Ты бы свои уши пощупал. Они у тебя сейчас торчат, как у удивлённого зайца. Миша рефлекторно поднял руку к голове. Пальцы нащупали уши. Не человеческие — настоящие лисьи, острые, покрытые короткой мягкой шерстью, с кисточками на кончиках. — А-а-а, — повторил Миша, но уже с другой интонацией. Лера наконец открыла один глаз. — Чего орёт салага? — спросила она хрипло. — У него хвосты выросли, — объяснил Ворон. — И уши. Шок. — А-а-а, — Лера зевнула, широко, по-звериному. — Бывает. Миш, иди сюда, дай пощупаю. Миша не двинулся с места — отчасти от шока, отчасти потому что его собственные хвосты, кажется, жили своей жизнью и не собирались слушаться команд. — Сам иди, — буркнул он. — Сам не могу, — Лера лениво приподнялась на локте. — На мне Зара лежит. Если я встану, она упадёт. А она злая, когда падает. — Не злая, — сонно пробормотала Зара. — Просто кусаюсь. — Вот видишь, — Лера кивнула на свои слова. — Так что тащи сюда хвосты. И уши. Всё тащи. Миша вздохнул, поднялся (хвосты послушно отлипли от столика и последовали за ним) и подошёл к дивану. Присел на корточку рядом с Лерой. — Ближе, — скомандовала та. Он наклонился. Лера запустила пальцы в его новые уши, и Миша чуть не заорал. — Ох ты ж... — выдохнул он, чувствуя, как по спине пробегают табуны мурашек. — Чувствительно? — довольно спросила Лера, поглаживая ухо изнутри. — Это нормально. У всех так. Уши — это эрогенная зона. И хвосты тоже. Сейчас проверим. Она ловко, не меняя положения, дотянулась до одного из его хвостов и потянула на себя. Миша издал звук, похожий на мяуканье, и чуть не упал. — Точно, — кивнула Лера. — Реагирует. Ворон, запиши: у Миши хвосты чувствительные. Будем знать. — Записал, — Ворон даже не пошевелился, чтобы взять телефон. Просто приоткрыл один глаз и посмотрел на происходящее. — А теперь, — Лера вдруг притянула Мишу ближе, обхватила руками его шею и уткнулась носом в макушку, прямо между новых ушей. — Нюх-нюх. М-м-м... Новый лис. Пахнет свежим хлебом и чуть-чуть страхом. Вкусно. И лизнула. Прямо в ухо. Миша дёрнулся, но Лера держала крепко. — Тихо, — прошептала она, и язык её снова прошёлся по ушной раковине. — Это ритуал. Чистка. Уши надо вылизывать, чтобы не болели, пока растут. — Кто... кто тебе это сказал? — пискнул Миша. — Астар. Во сне, — серьёзно ответила Лера, продолжая вылизывать. — Он сказал: «Лисы должны заботиться о лисах. Языком, зубами, хвостами. Это единственный способ не сойти с ума от одиночества среди людей». — Он... он правда так сказал? — Нет, — Лера оторвалась от его уха и заглянула в глаза. — Я придумала. Но звучит красиво, правда? — Правда, — выдохнул Миша. — Но... зачем ты меня лижешь? — А зачем мы вообще что-то делаем? — философски заметила Зара, не меняя позы. — Потому что можем. Потому что приятно. Потому что ты свой. — И потому что уши грязные, — добавил Ворон. — У меня не грязные! — возмутился Миша. — Вру, — Лера снова лизнула. — У всех лис уши пахнут. Это нормально. Мы же не люди, мы звери. Ну, почти. Миша чувствовал, как тает. Не в переносном смысле — в прямом. От языка Леры, от её рук, от тепла, исходящего от неё и от всех остальных, его сопротивление испарялось, как утренний туман. — Ложись, — скомандовала Лера, освобождая место рядом с собой. Миша послушно лёг. Хвосты сами собой нашли место — один улёгся Лере на ноги, второй обвился вокруг запястья Зары, которая даже не проснулась, только довольно вздохнула во сне. — Молодец, — одобрила Лера и продолжила вылизывать ему уши. Теперь медленнее, нежнее, с каким-то особым, лисьим тщанием. — А... а зачем ещё кусаться? — спросил Миша, жмурясь от удовольствия. — Ты вчера говорила про кусь. — Кусь, — Лера оторвалась от его уха и посмотрела на него сверху вниз. — Это совсем другое. Кусь — это... как поцелуй, только зубами. Для сильных эмоций. — Для каких? — Для всяких, — вмешался Ворон. Он наконец сел, сбросив с лица хвост Леры, и теперь наблюдал за происходящим с видом учёного-экспериментатора. — Кусаются, когда радуются. Когда злятся. Когда хотят. Когда не хотят, но надо. Это язык тела. У лис нет слов для некоторых вещей — есть зубы. — Покажи, — попросил Миша. Лера ухмыльнулась, обнажая клыки. — Уверен? — Ну... да? Лера наклонилась и аккуратно, почти нежно, сомкнула зубы на его плече. Не больно — скорее щекотно, но с таким давлением, которое говорило: «я здесь, я держу тебя, ты мой». Миша выдохнул. — Это... это странно, — сказал он. — Привыкнешь, — Лера разжала челюсти и лизнула место укуса. — Вот видишь, даже кровь не пошла. Это кусь любви. А бывает кусь страсти. Или кусь «отойди, я злая». Но это ты позже узнаешь. — А можно я тоже... ну... — Попробовать? — Лера подставила ему руку. — Давай. Только аккуратно. Ты ещё не умеешь дозировать. Миша осторожно взял её запястье в рот и сомкнул зубы. Получилось неуклюже. Он скорее прикусил, чем укусил, и сразу отпустил, испугавшись. — Неплохо, — Лера осмотрела след. — Для первого раза — норм. Только слабовато. Кусь должен оставлять память, а не синяк. Понял? — Кажется... — Научится, — подала голос Жуй из кресла. Она так и не открыла глаз, но явно всё слышала. — Лера, не загружай его в первый же день. Дай обвыкнуться. — А я что? Я ничего, — Лера погладила Мишу по голове, задевая уши. — Я учу молодняк. Это почётно. — Ты просто хочешь потискать нового лиса, — хмыкнул Ворон. — И это тоже, — не стала отрицать Лера. — Миш, ты же не против? Миша, у которого от поглаживаний ушей подгибались колени (хотя он лежал), только мотнул головой. — Не-а, — выдохнул он. — Вот и славно. Зара наконец проснулась. Приподнялась, посмотрела на Мишу, на его новые хвосты, на уши, которые Лера продолжала наглаживать, и усмехнулась. — О, у нас пополнение доросло, — сказала она. — Дайте пощупаю. Миша не успел возразить — Зара уже запустила пальцы в его второе ухо, и он окончательно растаял. — Чувствительные, — довольно отметила Зара. — Хорошие уши. Будут красивые. — А хвосты? — спросил Миша, млея. — Хвосты тоже, — Зара потянулась к его хвостам, но Лера перехватила её руку. — Э, нет. Хвосты мои. Я первая начала. — Жадина, — фыркнула Зара, но спорить не стала. Вместо этого она просто придвинулась ближе и уткнулась носом Мише в шею с другой стороны. Теперь его облизывали с двух сторон. — Это... это нормально? — спросил Миша в пространство. — Для нас — да, — ответил Ворон. Он встал, потянулся, и его хвосты распушились от удовольствия. — Мы лисы. Мы так общаемся. И да, мы гедонисты. Астар учил: жизнь коротка даже у долгоживущих. Надо брать от неё всё. — А если... если я не хочу? — Хочешь, — уверенно сказала Лера, не отрываясь от его уха. — Ты ещё сам не понял, но хочешь. Уши дрожат, хвосты виляют. Ты свой. Миша хотел возразить, но не смог. Потому что это была правда. Ему было хорошо. Очень хорошо. Странно, непривычно, немного стыдно — но хорошо. Тепло. Спокойно. — Ладно, — выдохнул он. — Уговорили. — Никого мы не уговаривали, — хмыкнула Зара. — Ты сам пришёл. — И сам лёг, — добавила Лера. — И сам хвосты подставил, — закончил Ворон. — Да ну вас, — беззлобно буркнул Миша и закрыл глаза. Лисы вокруг него засмеялись — тихо, довольно, по-лисьи. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая только сонным дыханием, шорохом хвостов и изредка — чмокающими звуками поцелуев и укусов. Кто-то снова начал вылизывать Мише уши. Кто-то гладил его хвосты. Кто-то просто грел боком. Ближе к вечеру они проснутся, поедят, maybe сходят в баню, а потом — снова в ночь, на охоту, потому что работа не ждёт. Но это будет потом. А сейчас — сейчас был лисий час. Час, когда можно просто лежать в куче тёплых тел и хвостов, чувствовать укусы и поцелуи, и знать: ты дома. Ты в стае. Ты — лис. И это лучшее, что могло случиться в этом странном, опасном, прекрасном мире после Схождения Сфер. --- Где-то далеко, в своём домене, Астар, бог-лис, гедонист и покровитель хаоса, сидел в кимоно, пил чай и улыбался, глядя в никуда. — Хорошо идут, — сказал он сам себе. — Правильно идут. И добавил мысленно, обращаясь к своим далёким детям: «Кусайтесь, лисы. Любите. Живите. Я рядом». Над городом опускались сумерки. Новый день лис только начинался.