Класс убийц: Красавица и Садист

      За окном стояла глубокая, удушливая ночь конца июня. Сезон дождей, который так сильно любила Наоми за его спасительную прохладу, монотонный, убаюкивающий шум воды и тяжёлое серое небо, окончательно подошёл к концу. На смену ему пришёл неподвижный, густой воздух раннего лета, пропитанный предчувствием скорого июльского зноя.       Курокава устало выдохнула и наконец отложила тонкую колонковую кисть в сторону. Пальцы слегка затекли, а в комнате прочно обосновался тяжёлый, едкий и в то же время странно успокаивающий запах разбавителя, лака и масляных красок.       Девушка поднялась со стула, чувствуя, как приятно расслабляются мышцы спины после долгих часов неподвижного сидения перед настольным мольбертом. Волосы, не перехваченные сейчас никакими прическами, тяжёлыми прохладными волнами рассыпались по её плечам. Она подошла к шкафу, чтобы переодеться к предстоящему сну. Скинув повседневную домашнюю одежду, брюнетка аккуратно расправила и надела тонкую, свободную ночную сорочку из мягкого, струящегося хлопка.В дверь её комнаты негромко, но уверенно постучали. Она даже не успела обернуться, как створка слегка приоткрылась, и в проёме показался Кейджи. Он выглядел уставшим после тяжёлой вечерней тренировки в спортзале юниоров, его пряди волос были слегка растрёпаны, но в тёмно-карих глазах читалось привычное, упрямое спокойствие. Он коротко окинул взглядом комнату, задержавшись на сестре, и ровным, не терпящим возражений тоном произнёс.       — Нао, сегодня ночуем у меня. Жду.       Не дожидаясь ответа, парень мягко прикрыл за собой дверь, и его шаги стихли в коридоре. Наоми лишь слегка улыбнулась уголками губ. Этот его собственнический, заботливый тон, ставший уже привычным после его выздоровления, всегда заставлял её чувствовать себя в абсолютной безопасности. Брату всё ещё требовалось это негласное присутствие сестры рядом, чтобы окончательно прогнать отголоски прошлых больничных кошмаров. Уже собираясь выйти вслед за ним, Наоми на секунду замерла возле рабочего стола. Её взгляд невольно приковал к себе холст, освещённый мягким, густым жёлтым светом настольной лампы. На картине влажно блестел только что законченный рисунок — изящный, светящийся полумесяц, утопающий в глубоких, сине-чёрных масляных сумерках. Мазок за мазком, она вырисовывала этот сюжет, но сейчас, в полумраке комнаты, нарисованная луна показалась ей пугающе, гипнотически реалистичной.       Засмотревшись на текстуру масляной краски, Наоми сделала неосторожное движение в сторону и краем длинного подола сорочки задела деревянную подставку на краю стола.       Круглый тяжёлый карандаш и длинная кисть с сухим стуком сорвались с полированной поверхности, упали на пол и с тихим шуршанием укатились глубоко под кровать.       — Чёрт... — тихо, раздражённо выругалась Наоми под нос, недовольная собственной неуклюжестью. Меньше всего ей хотелось возиться на полу в темноте, когда Кейджи уже ждал её в своей комнате. Она вздохнула, опустилась на колени прямо на прохладный деревянный пол и наклонилась, запуская руку в густую, плотную тень под кроватью. Пальцы несколько секунд слепо шарили по гладким доскам, пока наконец не нащупали прохладное дерево кисти. Наоми крепко сжала её в ладони и медленно выпрямилась. Но когда она уже собиралась подняться на ноги, всё ещё оставаясь сидеть на коленях посреди комнаты, её взгляд случайно скользнул вверх и наткнулся на открытую створку окна.       Там, в безоблачной ночной вышине, сиял точно такой же острый, молодой полумесяц. Настоящий. Холодный. Изливающий на пол бледный, призрачный свет.       Эта случайная поза на коленях перед окном в ночной тишине, в одной тонкой сорочке сработала как безжалостный, резкий триггер. Сердце Наоми болезненно сжалось, пропустив удар, а в горле мгновенно встал горький, удушливый ком. Прошлое, которое она так тщательно, по крупицам пыталась запереть в самых дальних, глухих уголках памяти, сорвало все внутренние замки и хлынуло наружу ледяной, сокрушительной волной, возвращая её в те страшные ночи, когда она точно так же стояла на коленях и умоляла небо сохранить жизнь её брату.       — Нао! Давай скорее! –  крикнул брат с коридора.       — Иду! – крикнула она в ответ и подняв карандаш и кисть на стол. После выйдя и идя в комнату брата. Flashback       Тогда была суровая, бесконечная зима. Луна в те ночи была огромной, круглой и пугающе белой, заливая комнату мертвенным светом.

Полнолуние.

      В то страшное время их дом был пропитан стойким, удушливым запахом лекарств, спирта, кардиологических препаратов и тихими, глухими слезами мамы Назиры. Это была общая кара их семьи — и Наоми, и Кейджи родились с врождённой сердечной недостаточностью. Но если организм Наоми оказался крепче и благодаря своевременному лечению быстрее пошёл на поправку, то Кейджи угасал на глазах. Его сердце было слишком слабым, изношенным. Осложнения шли одно за другим, и врачи лишь прятали глаза, не давая никаких гарантий, что мальчик доживёт до весны. В те кошмарные недели Наоми не спала сутками. Каждую ночь, когда дом затихал, она приходила в комнату брата, тихо затворяла дверь, подходила к окну и просто падала на колени перед бледным лунным светом.       — Пожалуйста... — судорожно, до хрипоты шептала она тогда, сжимая бледные пальцы в замок так сильно, что ногти вонзались в ладони до крови, а на запястьях от дикого, непреходящего стресса багровели воспалённые пятна псориаза. — Пожалуйста, кто-нибудь, пусть он выживет. Пусть его сердце просто продолжит биться. Заберите мои силы, заберите моё здоровье, я откажусь от всего, только пусть Кей живет...       Её плечи дрожали от безмолвных рыданий, холодный воздух из приоткрытой створки обжигал заплаканное лицо, а внутри всё кричало от невыносимого, первобытного страха потерять свою вторую половину. Они были близнецами, единым целым, и если бы сердце Кейджи остановилось, её собственное просто разорвалось бы от горя.       После этих отчаянных, плаксивых молитв Наоми, вытирая слёзы, тихо забиралась к брату под одеяло. Из-за вечной нехватки кислорода и слабости Кейджи панически, до дрожи боялся темноты — она ассоциировалась у него со смертью. Чувствуя, что сестра рядом, измученный болезнью Кейджи неосознанно, ведомый чистым инстинктом поиска защиты, пододвигался ближе. Он утыкался носом в её плечо, слабо тёрся головой о её ключицы, словно маленький, беззащитный котёнок, ищущий тепла. Наоми обнимала его, бережно гладила по шоколадным волосам и слушала его глухой, слишком медленный, прерывистый стук сердца, боясь сомкнуть глаза хоть на минуту. Она помнила, как в один из таких серых, безнадёжных дней Кейджи, лежа под капельницей, посмотрел на луну и звезды своими потухшими, тёмно-карие глазами и тихо, с пугающим, мертвым смирением лежал под капельницей. Его озорной, но при этом прямой характер стал угасать, и это сильно било по его сестре особенно.       Каждый раз каждый день она целовала его холодные щёки, его лоб, пытаясь своим дыханием согреть его тело. Затем, немного успокоившись, но всё ещё судорожно всхлипывая, Наоми дотянулась до старой, потрёпанной книги, лежавшей на тумбочке. Это был «Питер Пэн». Она открыла её на случайной странице и, крепко прижимаясь к боку брата, стала читать ему вслух. Её голос дрожал, но она упрямо вела по строчкам.       — «Все дети, кроме одного, взрослеют... Они скоро узнают, что вырастут, и Венди узнала об этом так...» Она читала ему про Нетландию — место, где никто не умирает, где дети могут летать и где время остановилось. Она цеплялась за эти строчки как за спасательный круг, надеясь, что сказка о мальчике, который не хотел взрослеть, подарит Кейджи хотя бы каплю тех сил, которых так не хватало его больному сердцу. Кейджи слушал, его веки медленно тяжелели, а пальцы слабо сжимали край её кофты.       — Получается Питер Пэн это мертвый мальчик? – вскольз спросил кареглазый, и посмотрел на сестру.       — Возможно, – пыталась сдержать спокойную идилию Наоми, держа брата за руку. – С чего ты взял?       — Я думаю... Почему он забирал только мальчиков? Неужели в Нетландии нету места для девочек?       — В книге говориться что...– кареглазая стала листать книгу, глазами ища нужное предложение. Наконец найдя, она прокашляласи и зачитала. –"Девочки слишком умны, чтобы выпадать из колясок" и именно по этому Питер Пэн забирал только мальчиков.       — Вот оно как. – погруснел Кейджи и сжал сильнее ладонь сестры. Та в ответ непонимающе взглянула. – Если я попаду в Нетландию первым, то я буду просить Питера Пэна иногда забирать тебя с собой. Но лишь на время..– красавица вздохнула, а после наотмашь дала ему слабую, хлёсткую пощечину по бледной щеке. Кейджи удивлённо и вопросительно замер, уставившись на неё. А Наоми, не выдержав, разрыдалась в голос. Слёзы брызнули из её глаз, смывая всю напускную стойкость. Она рванулась вперёд, мёртвой хваткой обняла брата за плечи, утыкаясь лицом в его больничную пижаму, и зашептала сквозь навзрыд.       — Замолчи! Замолчи и никогда больше не смей этого говорить! Ты будешь жить. – она стала хныкать, и закрыла лицо руками, после вытирая слезы. – Не смей так говорить понял? Не смей говорить о своей смерти!       — Прости. – ответил брюнет и прижался к сестре, обнимая ее.– Прости меня.       Близнецы не знали что в полумраке коридора у приоткрытой двери комнаты стоял их отец, Акихиро.             Сквозь узкую щель в дверном проёме он молча смотрел на своих тяжелобольных детей. Акихиро с силой сжимал кулак добела, так, что ногти врезались в ладонь. В этом жесте была вся его скрытая, глухая отцовская беспомощность, ярость на несправедливую судьбу, поразившую его детей. Он не вошёл, но этот сжатый кулак был его безмолвной клятвой сделать всё, чтобы поднять сына на ноги.

***

Спустя два года.       За завтраком в просторной, залитой светом кухне собралась вся семья. Акихиро, чье лицо на телеэкранах всегда казалось волевым и непроницаемым, сегодня выглядел необычайно расслабленным. Его темные, как и у детей, волосы были слегка взъерошены, а в глубоких карих глазах светилась редкая теплота.       Напротив него сидела Назира, женщина удивительной красоты. Ее кудрявые каштановые волосы мягким облаком обрамляли лицо, а светло-карие глаза сияли от подступивших слез, когда она смотрела на сына. Назира была сердцем этого дома; именно она годами поддерживала в Кейджи веру в то, что однажды он выйдет за пределы своей комнаты.       — Ты уверен, Кейджи? — мягко спросила она, сжимая руку мужа под столом. — Куногигаока — серьезная школа, нагрузки там немаленькие.       — Мама, я ждал этого всю жизнь, — Кейджи улыбнулся, и Наоми, сидевшая рядом, заметила, что на его щеках наконец-то появился здоровый румянец. Акихиро кивнул, его голос звучал гордо и уверенно.       — Я договорился о переводе. Кейджи, ты пойдешь во второй год обучения. Наоми, как всегда, в «А» классе — ее академические успехи безупречны. Кейджи, твой уровень пока позволяет зачислить тебя в «Б» класс. Это достойный старт.       — Спасибо Пап, Мам.

***

      Утро первого учебного дня в академии Куногигаока выдалось ослепительно ярким, но по-весеннему обжигающе прохладным. Огромный представительский автомобиль Акихиро бесшумно затормозил у главного въезда, не доезжая нескольких десятков метров до массивных кованых ворот. За окном уже колыхалось сплошное море безупречно отутюженных школьных форм. В салоне пахло дорогой кожей и едва уловимым шлейфом маминых духов с нотками жасмина. Назира, сидевшая на переднем сиденье, взволнованно обернулась к близнецам. Её кудрявые каштановые волосы мягким облаком обрамляли лицо, а светло-карие глаза сияли от подступивших слёз, смеси гордости и вечного, неизлечимого материнского страха за сына.       — Кейджи, милый, — тихо позвала она, протягивая руку назад и мягко сжимая его ладонь. Пальцы парня были холодными как лёд. — Как ты? Голова не кружится? Пожалуйста, если почувствуешь хоть малейшую слабость, если сердце начнёт биться слишком быстро из-за этой толпы… обещай мне, что ты сразу пойдёшь к врачу. Не терпи.       — Мама, ну всё хорошо, правда, — Кейджи выдохнул, пытаясь улыбнуться как можно естественнее, хотя внутри у него всё сжималось от глухого волнения. Близнецы уже выходили с машины, и Кейджи удивленно огледелся, столько людей в одном месте он не видел уже несколько лет. — Самочувствие в норме, я выпил утренние лекарства. Честно.       — Мы гордимся вами, — весомо произнёс Акихиро с водительского сиденья. Его волевое, непроницаемое лицо в зеркале заднего вида выглядело спокойным, но в глубоких карих глазах светилась редкая отцовская теплота. — Наоми, вся надежда на тебя. Присматривай за братом. Кейджи… это твой шанс начать всё заново. Удачи вам обоим.       — Угу! – весело проговорила кареглазка и потрепала брата по голове, показывая что не о чем волноваться. Послушав несколько нравоучении от родителей и поугукав, как стоило тяжёлой двери захлопнуться, а машине скрыться в потоке транспорта, как реальность престижной академии обрушилась на них плотной стеной звуков. Наоми мгновенно оценила обстановку: Кейджи, не привыкший к такому шуму после долгих лет изоляции, на секунду замер на месте, судорожно втянув ртом воздух, а его плечи под новой школьной курткой заметно напряглись. Его дыхание стало слишком поверхностным.       — Так, будущий ас! Даже не думай мне тут бледнеть, — решительно скомандовала Наоми. Она без лишних слов крепко перехватила брата под руку, и буквально потащила за собой сквозь толпу учеников. Они направлялись к огромной площади перед главным корпусом, где прямо на свежем воздухе, в окружении цветущих сакур, должна была состояться торжественная линейка. Лепестки нежно-розовых цветов срывались с веток от лёгкого ветра, кружась над головами сотен студентов.       Пока они шли по мощёной дорожке, Кейджи начал отчётливо слышать, как мимо проходящие ученики то и дело оборачиваются им вслед. Повсюду, перекрывая общий гул, раздавался вкрадчивый, шуршащий шёпот, который долетал до его ушей со всех сторон:       — Эй, посмотри на них… Какие красивые!       — Они что, близнецы?       — Ого, у них лица прямо как с обложки журнала.       — Смотри, это же Курокава из А-класса, а парень рядом с ней — её брат?       — С ума сойти, какая генетика…       Кейджи почувствовал, как к горлу подступает лёгкий жар от такого концентрированного внимания. Он слегка наклонил голову к сестре и тихо, едва слышно шепнул ей на ухо:       — Нао… Что-то мне совсем не по себе от всего этого. Зачем они так шепчутся?       Наоми, даже не повернув головы, лишь тихо, согревающие подмигнула ему и мягко посмеялась.       — Расслабься, Кей. Ты скоро привыкнешь, — так же тихо, с долей иронии отозвалась она. — Ко мне в А-классе точно такое же отношение каждый день из-за внешности. Просто держи спину ровнее и игнорируй их. Или в идеале вежливо улыбайся. Когда они наконец дошли до площади, их пути неизбежно разошлись. Наоми направилась к ровным рядам элитного «А» класса, а Кейджи встал чуть глубже, у колонны своего «Б» класса.       Началась официальная часть церемонии. На импровизированную сцену под раскидистой цветущей сакурой вышел директор школы, Гакухо Асано. Его волевой, гипнотизирующий голос разнёсся из динамиков, заставляя всю площадь мгновенно притихнуть. Но Кейджи слушал его краем уха. Почти всё своё внимание он обратил на первый ряд. Парень искренне, с глубоким восхищением любовался своей сестрой. Наоми в безупречно сидящей форме, с распушенными шоколадными локонами, среди падающих лепестков сакуры выглядела невероятно утончённо и величественно.       Рядом с ней Кейджи тут же заметил и Гакушу Асано. Они с Гакушу не виделись уже очень давно из-за затяжной болезни, и сейчас Кейджи почувствовал, как внутри разливается глухое, но сильное чувство радости. Асано-младший, сохраняя маску идеального председателя студсовета, на секунду повернул голову и встретился взглядом с Кейджи. В этом коротком, мгновенном пересечении глаз они оба без слов поняли самое главное: они безумно рады снова видеть друг друга на одной площадке. Гакушу едва заметно, понимающе кивнул, а Кейджи ответил ему такой же едва уловимой, тёплой улыбкой, после чего снова принял абсолютно равнодушное, холодное выражение лица.       Однако перешёптывания вокруг Б-класса не прекращались даже во время речи директора. До Кейджи снова долетели приглушённые голоса стоявших рядом учеников:       — Слушай, а этот новенький из Б-класса… это случаем не брат той самой красотки из А-класса?       — Точно, они на одно лицо! Смотри, какие у него правильные черты, бледный такой, утончённый…       — Реально породистый красавчик.       Эта продолжающаяся оценка его внешности со стороны посторонних людей начала откровенно утомлять и напрягать Кейджи. Внутри нарастало раздражение. Пытаясь абстрагироваться от липких чужих разговоров, он упрямо проигнорировал гул, заставил себя дышать ровнее и снова сфокусировал взгляд на Наоми, ища в её привычном силуэте привычную поддержку и покой. И именно в эту секунду, под тихий шелест розовых лепестков, Кейджи физически почувствовал, как его макушку буквально прожигает чей-то чужой, невероятно тяжёлый взгляд. Это ощущение было настолько острым, словно ему в затылок упёрлось дуло пистолета.       Повинуясь инстинкту, Кейджи медленно обернулся, переводя взгляд назад, через четыре колонны ровных рядов учеников, в самый конец площади, где стояли наименее успешные классы.       Там, у самого края школьного двора, прислонившись спиной к массивному стволу старого дерева, стоял парень. На общем фоне одинаковых, зализанных студентов он выделялся как кричащее, опасное пятно: его форменный пиджак был небрежно распахнут, руки в карманах брюк, а на голове буйным костром горели ярко-красные, растрёпанные волосы. Но сильнее всего поражали его глаза янтарные, жидкие, почти ртутные. Красноволосый смотрел на него с какой-то странной, недоумённой миной, словно пытался разгадать сложную головоломку или увидеть скрытую угрозу в этом «хрупком красавчике из Б-класса».       Кейджи нахмурился, его лицо окончательно потемнело от недовольства. Он заставил себя не отводить взгляд, отвечая красноволосому парню таким же прямым, жёстким и странным взором.       Они смотрели друг на друга через всю площадь, полностью игнорируя торжественную речь директора.       —«Псих какой-то…» — раздражённо и брезгливо подумал Кейджи, внутренне передёргивая плечами от этого гипнотического, давящего внимания. — «Чего он так пялится, глаз не сводит? Будто впервые человека увидел. И чего только он так уставился… Надо будет держаться от этого придурка как можно дальше».       Кейджи резко развернулся обратно к сцене, стараясь выкинуть этот инцидент из головы, но ощущение чужого, янтарного взгляда на своей спине он так и не смог стряхнуть до самого конца линейки.

***

      Первые недели в классе «Б» Главного корпуса Куногигаоки превратились для Кейджи в глухую, изматывающую борьбу с самим собой. Пока Наоми блистала в элитном «А» классе, парень часами просиживал за учебниками, упрямо и молча нагоняя упущенную за годы болезни программу.       Он выдерживал сумасшедший темп академии, но его мысли, его настоящая жизнь всегда оставались в другом месте — на спортивной площадке.       Каждый раз, когда Кейджи проходил по длинному стеклянному переходу мимо дверей спортивного зала, он невольно замедлял шаг, а затем и вовсе замирал. Он прислонялся лбом к прохладному стеклу, прикрывал глаза и жадно, до дрожи в лёгких, вдыхал этот резкий, ни с чем не сравнимый запах мастики, начищенного паркета и свежего кондиционера для белья. Из-за дверей доносился ритмичный, оглушительный стук кожаных мячей об пол, скрип кроссовок и резкие свистки тренера. В эти секунды длинные, тонкие пальцы Кейджи судорожно сжимались в карманах школьных брюк, а по венам разливался такой голодный, бешеный азарт, что дышать становилось тяжело.       Спустя месяц глухой внутренней осады он наконец решился. Наоми, прекрасно видевшая все метания брата, без лишних слов взяла ситуацию в свои руки. В один из вторников после уроков она буквально за руку притащила его к дверям волейбольного клуба.       — Нао, пусти, я сам могу дойти, — Кейджи попытался отцепить её пальцы от своего рукава, недовольно хмурясь и включая свой привычный режим «ледяного принца». — Не устраивай детский сад. На нас люди смотрят.       — Если бы я тебя не притащила, ты бы ещё месяц стоял у окон и вздыхал как шекспировский влюбленный, — Наоми резко остановилась у массивных дверей спортзала, скрестив руки на груди. Её локоны качнулись и она подправила их приглаживая. — Спину выпрями, Курокава. Идём.       Наоми решительно толкнула дверь, и они шагнули на ослепительно яркий, залитый светом паркет. Тренировка была в самом разгаре, но при появлении близнецов свисток капитана смолк. Кейджи прошествовал к центру площадки, сохраняя абсолютно холодное, высокомерное и отстранённое выражение лица, хотя внутри у него всё горело.       — Я Кейджи Курокава. Класс «Б». Я хочу вступить в волейбольный клуб на позицию связующего, — чётко, громко и ровно произнес он, глядя прямо в глаза массивному, широкоплечему капитану команды по имени Ишии и протягивая ему аккуратно заполненный бланк.       Наоми осталась стоять чуть позади, у самой двери. Она замерла как изящная статуя, но её тёмно-карие глаза превратились в два сканера. Она оценивала обстановку, готовая в ту же секунду разорвать любого, кто посмеет нагрузить её брата сверх нормы, или лично утащить его из зала, если маркеры его сердца дадут хоть малейший сбой.       В зале воцарилась неловкая тишина. Сокомандники обступили их, уставившись на Кейджи с диким удивлением и явным подозрением. По рядам парней Б-класса мгновенно поползли едкие, приглушенные шепотки.       — Эй, это ещё что за чудо природы?..       — Слишком красивый для волейбола.         — Прямо модель из журнала или айдол. — Он точно дверью не ошибся?       — Да тише ты… Посмотри на него внимательнее. Он же бледный как фарфоровая кукла. Какой-то болезненный на вид, хилый.       —Его же первым хорошим нападающим ударом прямо по паркету размажет. У него вообще мышцы есть или он из хрусталя отлит?       Кейджи прекрасно слышал каждое слово. Врожденная вспыльчивость и сарказм мгновенно взвились внутри него, разрушая напускное спокойствие. Он лениво скрестил руки на груди, демонстративно, с глубинным скептицизмом закатил глаза и сухо, с явной издевкой бросил на весь зал:       — Если вы закончили проводить консилиум и оценивать мою бледность, может, вы наконец дадите мне мяч? Или в Куногигаоке теперь в волейбол берут исключительно по уровню загара и объему бицепса? Можете сомневаться во мне сколько угодно, мне плевать. Но в будущем вы сами всё увидите на площадке. Обещаю, вам понравится.       В дальнем углу площадки один из старшеклассников громко, восхищенно присвистнул и со смешком похлопал по мячу       — Ого! А наш фарфоровый принц-то с зубами! Смотри, какой наглый приемыш! Ладно, Ишии, прими у него бланк, проверим парня в деле.

***

      Первые две недели в клубе стали для Кейджи настоящим испытанием на прочность, но совсем не в том смысле, в каком ожидали сокомандники. Доверия к бледной новинке не было никакого. Капитан Ишии откровенно оберегал парня, давая ему самые минимальные нагрузки.       — Так, Курокава-кун, сегодня ты просто подаешь мячи из корзины и стоишь на подстраховке у сетки, — строго командовал Ишии, скрещивая руки. — В общую двусторонку пока не лезь, дыхалку сорвешь.       — Ишии-сан, я не хрустальный, — раздражённо цедил Кейджи сквозь зубы, сжимая в пальцах волейбольный мяч. — Я пришел сюда играть, а не работать подавальщиком.       — Выполнять, Курокава! — отрезал капитан. — Сначала докажи, что не свалишься в обморок от трех кругов по залу.       Кейджи это жутко бесило, но вместо того чтобы спорить, он начал буквально выгрызать свое право стоять на площадке. Его стремление к волейболу граничило с одержимостью. Пока все отдыхали, он оставался после тренировок, до безумной боли в мышцах отрабатывая прыжки, выносливость и координацию. Его тело, годами бывшее в «заточении» среди больничных коек, жадно, до дрожи впитывало каждое новое движение, словно компенсируя упущенное время. Благодаря природной, феноменальной гибкости и поразительной концентрации, которой парень научился за долгие годы чтения медицинских и научных книг в изоляции, его прогресс пошел с пугающей скоростью. Кейджи раскрылся как гениальный, непредсказуемый связующий. Его длинные, тонкие пальцы творили с мячом чудеса — он чувствовал траекторию полёта за доли секунды до касания. В игре его глаза загорались таким яростным, саркастичным азартом, что скепсис команды испарился без следа.       Момент истины наступил в конце третьей недели на двустороннем матче. Основной либеро с-класса ошибся, и мяч со свистом полетел в глухую, казалось бы, мертвую аутовую зону.       Принять его было физически невозможно. Кейджи, рванув с места, в каком-то немыслимом, кошачьем прыжке вытянулся над паркетом, буквально завис в воздухе на долю секунды и кончиками пальцев выдал слепой, хирургически точный пас за спину прямо под удар Ишии. Капитан, даже не успев подумать, рефлекторно выпрыгнул и с диким рёвом вколотил мяч точно в трехметровую зону соперника.       Зал взорвался оглушительными криками. Команда ломанулась к Кейджи. Ишии с разбегу налетел на парня, сгребая его в свои медвежьи объятия и чуть не ломая ему ребра:       — Нифига себе хрупкий принц! Да у тебя руки из чистого золота растут, Курокава-кун! Ты как вообще этот мяч вытащил?!       — Ишии-сан… пусти… задушишь, — прохрипел Кейджи, отпихивая тяжелую руку капитана, но на его губах наконец расплылась шальная, абсолютно счастливая и открытая улыбка.       Он тяжело, рвано дышал, со лба крупными каплями катился пот, футболка взмокла. Парень невольно повернул голову к стеклянным дверям спортзала и замер. Там, в полумраке коридора, стояли Гакушу и Наоми. Они шли мимо, но, как и всегда, замедлили шаг, наблюдая за ним. Гакушу, скрестив руки на груди, одобрительно и гордо кивал, оценивая его безупречный пас. А Наоми чуть ли не носом прижалась к стеклу, смешно надув щеки от волнения, и пристально сканировала взглядом его грудную клетку. Кейджи ободряюще подмигнул сестре, мол:             —«Живой я, Нао, прекрати панику!». Наоми уловила этот знак, облегченно рассмеялась и помахала ему рукой.

***

       В спортивном зале погасили основной свет, оставив лишь пару ламп у выхода. Все сокомандники уже давно ушли, но парень остался, чтобы просто посидеть в тишине и прийти в себя после изнурительной двухчасовой тренировки.       Тишину зала нарушил мягкий, знакомый шаг. Кейджи сидел, наклонившись вперед, мокрый от пота, его волосы смешно растрепались, а дыхание всё еще было тяжелым и прерывистым. Но на его лице играла такая искренняя, шальная улыбка, какой сестра не видела уже очень много лет. Наоми тихо опустилась на скамейку рядом с ним, протягивая воду.       — Держи, заслужил, — негромко сказала она. Затем её голос чуть дрогнул, и она задала свой главный, самый важный вопрос: — Сердце как братишка?       Кейджи на секунду замер. Он медленно взял бутылку, поставил её на пол, а затем поднял свою широкую ладонь и с силой прижал её к левой стороне груди, прямо поверх промокшей спортивной формы. Парень закрыл глаза, прислушиваясь к сильным, мощным и абсолютно ровным толчкам внутри. Когда он открыл глаза, они блестели от нахлынувших, чистых эмоций.       — Оно бьется, Нао, — тихо, но с непередаваемым, глубоким теплом в голосе произнес он, поворачиваясь к ней. — Понимаешь? Слышишь этот стук? Впервые в моей жизни оно бьется не потому, что оно болит, не потому, что сбоит от проклятых лекарств или разрывается в больничной палате… Оно бьется потому, что я живу. Я по-настоящему живу, Нао. Я стою на площадке, я играю, и я чувствую себя человеком.       У Наоми от этих слов перехватило дыхание. В груди разлилась горячая, удушливая волна облегчения. Она ласково накинула полотенце ему на голову и слегка потрепала по волосам.       — Живи, Кейджи. Только попробуй мне тут сломаться, — шепнула она. Наоми знала, что впереди их ждет сложнейший третий год в этой суровой академии, но сейчас, глядя на счастливого, живого брата, ей было все равно на любые трудности.

***

      Коридоры мгновенно заполнились ровным, дисциплинированным потоком учеников. Асано и Курокава шли плечом к плечу по центральному холлу второго этажа, держа в руках одинаковые папки с повесткой предстоящего собрания старост. Они увлеченно обсуждали организационные моменты, сохраняя безупречную, летящую осанку, из-за которой со стороны казались идеальными моделями со страниц школьного буклета.       — Если мы перенесем промежуточное тестирование А-класса на среду, у нас останется больше времени на подготовку к общешкольному срезу, — ровным, деловым тоном говорил Гакушу, не глядя на Наоми, но четко удерживая шаг. — Директор требует стопроцентных показателей.       — Я согласна, но нужно учесть нагрузку, — Наоми чуть повернула голову,  и подправила ободок в волосах. — Если завалить ребят тестами подряд, начнется спад продуктивности. Даже в А-классе люди не железные, Асано-кун.       — Люди нет, но студенты Куногигаоки обязаны… — Гакушу резко осекся на полуслове.       Его фиалковые глаза удивленно округлились, а взгляд намертво приковался к тупику возле кабинетов гуманитарного крыла. Наоми проследила за его взором, и на её лице тут же расплылась смесь искреннего шока и подступающего смеха. Там, прижатый спиной к массивной информационной доске, стоял Кейджи.       Весь его привычный, пафосный вид «ледяного принца» потерпел сокрушительное фиаско. Он стоял абсолютно неподвижно, с застывшим, дико несчастным и одновременно злым лицом, а его уши пылали пунцовым цветом. Причиной его «пленения» были две яростно кричащие девчонки, которые намертво вцепились в его пиджак по обе стороны, буквально растягивая бедного связующего в разные стороны. Слева его за рукав мертвой хваткой держала Кахо Тсучия, миниатюрная девчонка с короткими волосами, которая буквально подпрыгивала от возмущения. Справа, намертво вцепившись в его локоть, стояла Кокона Тагава, его одноклассница из «Б» класса, яростно сверкая глазами.       — …Да потому что ты лезешь не в свой класс, Тсучия! — на весь коридор визжала Кокона, дергая Кейджи за правую руку на себя. — Кейджи-кун учится со мной в «Б» классе! И этот конспект по английскому я приготовила для него ещё вчера! Какого черта ты трёшься у наших дверей каждую перемену?!       — А такого, что в вашем «Б» классе никто нормально объяснить тему не может! — ничуть не уступая, проорала в ответ Кахо, с силой потянув левый рукав Кейджи в свою сторону, отчего парень едва не потерял равновесие и тихо, яростно зарычал сквозь зубы. — Кейджи-кун обещал посмотреть мои записи по волейбольной статистике! Он сам сказал «оставь на столе»! Это значит, что он со мной общается! Отпусти его руку, Тагава!       — Сама отпусти, курица из «С» класса! Он со мной в столовую обещал пойти! — соврала Кокона, сильнее сжимая пальцы на его локте.       — Прекратите… обе… — попытался вставить Кейджи, его голос так и сочился сдержаемым раздражением. Он попытался вырвать руки, но девчонки, ослепленные ревностью и школьным соперничеством, держали его как профессиональные борцы. Кейджи страдальчески закатил глаза к потолку, молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился. — Эй, вы мне пиджак порвете, ненормальные…       Наоми и Гакушу подошли к ним, остановившись в паре метров от этого эпицентра стихийного бедствия. Кейджи, заметив их, посмотрел на сестру и друга таким умоляющим, полным чистой ненависти к происходящему взглядом, что Наоми просто не выдержала. Она прикрыла рот ладошкой и тихо, содрогаясь всем телом, прыснула от смеха.       — Посмотрите-ка, председатель, — сдерживая хохот, дразняще протянула Наоми, нагибаясь чуть вперед. — Наш неприступный ледяной принц Б-класса, кажется, попал в окружение. Какая популярность, я просто..       — Нао, ради всего святого, помоги мне, — прошипел Кейджи, его вспыльчивый характер уже едва сдерживался. Он снова дернул руками, но девчонки даже не обратили на это внимания, продолжая орать друг на друга прямо перед его носом.       — Да он на тебя даже не смотрит, Тагава! У него от твоего голоса уже голова болит, посмотри на него! — кричала Кахо.       — На себя посмотри! Курокава-кун, скажи ей! Скажи, что ты со мной будешь обедать! — умоляюще повернулась к нему Кокона.       Гакушу, сохраняя маску абсолютной строгости, хотя в его глазах вовсю плясали веселые бесята, сделал шаг вперед. Он громко, демонстративно кашлянул, и его властный, холодный голос мгновенно перекрыл девичьи визги.       — Ученицы Кахо и Кокона. Рад видеть такое бурное обсуждение… учебного процесса прямо посреди коридора.       Девчонки синхронно вздрогнули, словно их ударило током. Увидев перед собой грозного президента студсовета, они мгновенно побелели и, испуганно пискнув, наконец-то выпустили несчастного Кейджи из рук, отступив на шаг и низко кланяясь.       — А-Асано-кун!.. — хором пролепетали они.       — Напоминаю вам, что нарушение дисциплины и крики в коридорах Главного корпуса караются выговором и отработкой в архиве, — Гакушу строго свел брови, заложив руки за спину. — Если у вас есть неразрешенные вопросы по конспектам, предлагаю обсудить их в кабинете директора. Желающие есть?       — Н-нет, извините! — Кокона испуганно сжала свою тетрадь.       — Мы уже уходим! Извините, пожалуйста! — пискнула Кахо, и обе девчонки, сверкая пятками и напрочь забыв про свой «трофей», с позором скрылись за поворотом коридора.       Вокруг наконец-то воцарилась тишина. Кейджи с глубоким, страдальческим вздохом облегчения шумно выдохнул, принялся судорожно оправлять измятые рукава своей школьной куртки и брезгливо отряхивать плечи, будто на него высыпали мешок мусора.       — Психопатки какие-то, — раздраженно проворчал он, злобно зыркнув вслед убежавшим девчонкам, а затем перевел сердитый взгляд на сестру. — А ты, сестрица, хороша! Стоит, ржет, родного брата на растерзание местным амазонкам бросила! Ты видела, как они меня тянули? Я думал, они мне суставы вывихнут! У меня вообще-то игра завтра, мне руки нужны!       — Ой, Кейджи, прости, но твое лицо… Это было просто бесценно! – кареглазка уже открыто, во весь голос рассмеялась, уперев руки в бока и качая головой. –  «Ледяной принц», гроза волейбольной сетки, стоит смирно и боится девчонкам слово поперек сказать! Что, Курокава, суровые блоки капитана принимать легче, чем отбиваться от фанаток?       — Да ну вас, — Кейджи надулся, комично фыркнул и театрально закатил глаза, скрестив руки на груди. — Они сумасшедшие. Одна орет, вторая дергает. Я их имена даже не помню! Откуда они вообще берутся?       — Добро пожаловать в реальный мир, Курокава-младший. – Гакушу подошел ближе, мягко похлопал Кейджи по плечу – Привыкай. Твоя популярность начинает угрожать общественному порядку в корпусе. В следующий раз, если они попытаются разорвать тебя на сувениры, я выпишу тебе штраф за создание аварийной ситуации.       — Очень смешно, Асано, — Кейджи саркастично прищурился, но его вспыльчивость мгновенно улетучилась, сменившись привычным теплом. Он легонько ткнул Гакушу кулаком в плечо.      — Спасибо, что разогнал этот зоопарк. С меня малиновая газировка. И Нао, Гакушу идемте в класс, пока они не вернулись с подкреплением. Близнецы дружно рассмеялись, а Гакушу улыбнулся.

***

      В просторном кабинете Акихиро, отделанном темным деревом, сидел гость, чей визит не афишировался. Это был господин Такеда, главный тренер юниорской сборной Японии, человек с острым взглядом, который видел таланты сквозь кожу и кости.       — Акихиро-сан, Назира-сан, — Такеда поставил чашку с чаем на стол, его голос звучал предельно серьезно. — Я наблюдал за вашим сыном последние три недели. То, что он делает на позиции связующего после стольких лет болезни... это не просто восстановление. Это дар. У него феноменальное чувство площадки и точность паса, которую невозможно натренировать — с этим нужно родиться.       Назира, сидевшая на диване рядом с мужем, невольно сжала пальцы. Ее светло-карие глаза отражали внутреннюю борьбу: радость за сына и вечный страх за его здоровье.       — Но его сердце... — начала она, бросив взгляд на мужа.       — Именно поэтому я здесь, — перебил Такеда. — У Кейджи огромный потенциал, но школьный ритм Куногигаоки с его бешеной гонкой за оценками и стрессом это яд для его состояния. Если мы хотим, чтобы он попал в сборную и при этом сохранил здоровье, нам нужен другой подход. Индивидуальный график тренировок, строгий медицинский контроль и отсутствие школьного давления.       — Вы предлагаете домашнее обучение? — уточнил Акихиро, чье лицо обычно напоминало маску спокойствия, внимательно посмотрел на тренера.       — Именно, — кивнул Такеда. — Пусть он учится дома, в спокойной обстановке, и трижды в неделю приезжает в наш тренировочный центр на спецподготовку под присмотром врачей сборной. Это шанс сделать его звездой, не рискуя его жизнью.       В дверном проеме, скрытая тенью коридора, замерла Наоми. Она слышала каждое слово. Она видела, как её отец медленно кивнул.       — Если это обеспечит ему безопасность и даст шанс на мечту... мы согласны, — произнес Акихиро. Назира выдохнула, на её лице появилось выражение глубокого облегчения.        Наоми тихо отстранилась от двери. Она была счастлива за брата. Теперь он был в безопасности, под крылом лучших специалистов страны.        Она еще не знала, что через пару дней её собственная жизнь в главном корпусе закончится, и она отправится на вершину старой горы, в класс для изгоев.       Но в тот вечер, глядя на то, как родители обсуждают будущее Кейджи, Наоми чувствовала, что готова принять любой удар судьбы, лишь бы её близнец продолжал так же ярко улыбаться, глядя на волейбольный мяч.

***

Через несколько недель       Дверь в комнату Кейджи тихо скрипнула, нарушая уютную полумрачную тишину. Внутрь скользнула Наоми, искусно балансируя удерживаемым в руках большим деревянным подносом. На нём дымились две широкие кружки, от которых на всю комнату разносился густой, сладкий аромат горячего шоколада со щепоткой корицы.       В комнате царил привычный, родной беспорядок, наглядно кричавший о том, что парень наконец-то начал жить на полную мощность. На стуле висела тренировочная форма, на полу сиротливо валялся один эластичный бинт, а сам Кейджи полулежал на кровати, уткнувшись в экран телефона. Стоило Наоми переступить порог, как брат резко, почти панически дёрнулся, заблокировал экран и швырнул мобильник дисплеем вниз на матрас. Его уши неуместно порозовели.       — Эй, партизан, ты чего там прячешь? — Наоми слабо усмехнулась, аккуратно опуская поднос на край рабочего стола, прямо поверх раскрытого конспекта по математике. — Запрещенку, что ли?       — Очень надо, — буркнул Кейджи, поспешно садясь и принимая самую независимую позу, на которую был способен. — Ничего я не прячу. Просто… видео по волейбольной тактике.       Наоми, прищурившись, шагнула к кровати, молниеносно перехватила телефон и разблокировала экран до того, как брат успел её остановить. На дисплее на паузе стоял туториал под названием. «Как заплетать идеальную «Французскую косу» — пошаговое руководство для начинающих».       В комнате повисла секундная тишина, а затем Наоми весело, звонко рассмеялась, прижимая ладонь к губам. Это был один из тех редких моментов за последнее время, когда её смех звучал искренне и открыто.       — Волейбольная тактика, говоришь? — сквозь смех выдавила она, протягивая ему кружку с горячим шоколадом. — Собираешься плести косы нападающим команды соперника, чтобы дезориентировать их во время блока?       — Да ну тебя, Нао! — Кейджи выхватил кружку, окончательно смутившись, хотя на его губах тоже расплылась мальчишеская улыбка. Он сделал большой глоток, блаженно зажмурившись от тепла. — Я просто подумал… У тебя вечно эти пряди во все стороны летят, шпильки теряются. Да и маме тяжело со своими кудрями справляться.       — То есть ты решил посмотреть для нас? – он промолчал и Наоми послушно опустилась на ковёр прямо перед его коленями, поджав под себя ноги. Кейджи взял с тумбочки её любимую массажную расчёску и принялся аккуратно, невероятно бережно распутывать её длинные локоны. Родители сегодня уехали в гости к старым знакомым отца в другой конец Токио и должны были вернуться только поздно ночью, так что весь огромный, залитый мягким светом дом был в полном распоряжении близнецов.       — Кстати, о маме и папе… — Наоми прикрыла глаза от приятных прикосновений расчёски, грея ладони о тёплую кружку. — Я ведь подслушала их разговор с господином Такедой в кабинете перед их отъездом еще несколько недель назад.       — Тренер ведь убедил их. Но как?       — Угу — Наоми тепло повернула голову к нему и улыбнулся, глядя на то, как у Кейджи от волнения начинают подрагивать пальцы. — Тренер Такеда назвал твой пас божьим даром. Он убедил отца, что бешеные нагрузки, эта душная гонка за оценками и вечный стресс в главном корпусе Куногигаоки угробят твое сердце быстрее, чем ты добьешься успеха. Со следующей недели тебя официально переводят на индивидуальное домашнее обучение. Ты будешь заниматься здесь, а трижды в неделю ездить в тренировочный центр юниорской сборной под присмотром их личных кардиологов. Отец подписал бумаги практически сразу.       Кейджи шумно, рвано выдохнул. Он поставил кружку на пол, словно у него резко закончились силы, и закрыл лицо руками. Когда он поднял голову, его глаза блестели от переполнявших эмоций, а на щеках горел здоровый, живой румянец.       — Я участник юниоров...! Завтра первый день! — прошептал он, и его голос слегка дрогнул от переполнявшего чувства свободы. — Настоящие тренировки. Нао. Наконец-то я буду заниматься тем, ради чего моё сердце вообще бьётся.       В порыве внезапной радостной энергии Кейджи соскочил с кровати, подхватил с пола волейбольный мяч и ловким, отточенным движением закрутил его на кончике указательного пальца. Мяч быстро, идеально ровно вращался, создавая лёгкий свист.       — Видала? — похвастался он, сияя как начищенный чайник. — Скоро я буду крутить его на носу, как тюлень. На, попробуй.       Он бросил мяч сестре. Наоми перехватила его, попыталась повторить движение, но мяч тут же неуклюже сорвался с её пальца и покатился под стол. Её улыбка на секунду погасла, уступая место мимолётной, глубокой грусти.       — Ну уж нет, это не моя геометрия, — тихо произнесла она, поднимаясь на ноги. Ей хотелось переключить внимание. Она плавно потянулась, её балетная осанка мгновенно сделала её визуально выше. — Моё вращение когда-то выглядело вот так.       Наоми встала на полупальцы, отвела ногу в сторону и попыталась крутануть серию быстрых фуэте прямо посреди комнаты. Первые три оборота вышли безупречными, грациозными, но на четвёртом её нога дрогнула, координация сбилась, и она едва удержала равновесие, неловко опустившись на полную стопу.       Она замерла посреди комнаты. Наоми опустила взгляд на свои ладони, перевернула их тыльной стороной вверх, а затем скользнула глазами по своему телу. Физически её кожа была абсолютно чистой и гладкой — никакого псориаза, никаких внешних изъянов. Но ментальный, удушающий стресс за жизнь брата, который она копила годами, пока он лежал в больницах, превратился во внутренний яд. Наоми смотрела на свои руки, на изящную талию, и в её глазах читалось глубокое, болезненное отвращение к самой себе. Ей казалось, что её тело — слабое, предавшее её, ведь из-за нервного истощения она была вынуждена навсегда оставить профессиональный балет. Профессиональная сцена требовала железного ментального здоровья, а Наоми чувствовала себя полностью опустошённой внутри. Она искренне ненавидела себя за то, что сломалась.       Кейджи мгновенно уловил эту перемену. Его радость от собственного триумфа улеглась, уступив место острой, щемящей братской нежности. Он отложил мяч, подошёл к сестре и мягко, но крепко обнял её за плечи, заставляя опустить руки.       — Нао, прекрати, — тихо, с глубоким нажимом произнёс он, заглядывая ей в глаза. — Перестань так смотреть на себя. Пожалуйста. Балет — это ещё не вся ты. Ты ведь столько всего умеешь, ты невероятно талантливая! Помнишь, какие потрясающие, глубокие стихи ты пишешь в свои блокноты? А твои рассказы? Я ведь читал парочку — они же живые, настоящие. А музыка? Ты же садишься за пианино, берешь в руки гитару или скрипку — и вся комната замирает. Твои руки создают искусство, Нао. Не смей смотреть на них с отвращением. Ты спасла меня своей поддержкой, а теперь моя очередь возвращать тебя к жизни.       — Моя учительница тоже так говорит. – Наоми уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как к горлу подступает горький комок, а слова брата медленно топят лёд в её груди.       — Она хорошая верно? Поддерживает твои творческие начинания? – в ответ брюнетка угукнула не поднимая головы, через несколько минут Кейджи мягко отстранил её, хитро улыбнулся и подошёл к своему рабочему столу. Он выдвинул верхний ящик и достал оттуда небольшую продолговатую коробочку, обёрнутую в мягкую бумагу. Подойдя обратно, он бережно вложил её в ладони Наоми.       — Это тебе, — негромко сказал он. — Я купил это вчера, когда ходил в спортивный магазин за наколенниками. Увидел в витрине канцелярского и сразу подумал о тебе.       Наоми аккуратно развернула бумагу. Внутри лежал потрясающе красивый, изящный пенал в виде нежно-розового балетного пуанта с атласными лентами. Он был выполнен настолько тонко, что казался миниатюрной копией её настоящей обуви. Наоми провела пальцами по мягкой текстуре, и на её глаза впервые за вечер навернулись тёплые слёзы. Это было признание её прошлого и вера в её будущее.       — Кей… он прекрасен. Спасибо тебе, — прошептала она, крепко прижимая пенал к груди. Она снова опустилась на ковёр перед его коленями. Кейджи вернулся на кровать и продолжил бережно распутывать её локоны, стараясь перевести тему в более привычное, подростковое русло.       — Нао, — негромко позвал он через минуту. — Получается, через несколько дней я уже не пойду в школу. Вместо этого в спортзал юниоров. Странно как-то.       — Удачи тебе там, Кей. Ты со всем справишься, я знаю, и что в этом странного? — ответила она, чувствуя, как расслабляются мышцы шеи. — Ты столько боролся за эту жизнь, что теперь глупо сомневаться.       — Да за себя я не особо переживаю, — Кейджи вздохнул. — Я за тебя боюсь. Как ты там одна в старом корпусе?       — Справлюсь, Кейджи. Я ведь сильная, забыл?  – она полезла в карман домашней кофты, достала пачку сигарет «Kiss» с ароматом шоколада и чиркнула серебряной зажигалкой. Огонёк отразился в стекле окна, и по комнате мгновенно поплыл приторно-сладкий, кондитерский запах шоколадного табака.       — Наоми! — Кейджи тут же недовольно заворчал, хотя в его голосе слышалась скорее капитуляция, чем реальная злость. Он дёрнул её за прядь чуть сильнее положенного. — Опять ты за своё? Мы же договаривались. Родители, конечно, в гостях, но если вернутся раньше и поймают тебя с поличным!       — Ой, расслабься, братец–ас, — Наоми дразняще прищурилась, обернувшись к нему через плечо. — До их приезда ещё часа три, всё выветрится за... пять минут. К тому же, я ведь курю только здесь, с тобой. Ты же сам говорил, что тебе так спокойнее, чем если бы я пряталась по тёмным подворотням Токио. Так что дыши глубже, шоколад полезен для эндорфинов.       Она сделала глубокую, затяжную затяжку, набрала полный рот густого дыма, а затем резко развернулась и с весёлым, мальчишеским вызовом выдохнула его прямо Кейджи в лицо.       Парнишка мгновенно зажмурился, смешно сморщил нос и принялся яростно махать руками, разгоняя облако.       — Кха! Ну ты и зараза, Курокава! — закашлялся он, беззлобно толкнув её в спину. — И где ты только набралась этой дурацкой привычки ходить по краю?       — Я хожу по краю исключительно с умом, — Наоми лениво стряхнула пепел в жестяную банку и снова повернулась спиной, подставляя волосы под расчёску, пока брат аккуратно заплетал ей аккуратную косу. — Давай лучше помечтаем. Вот станешь ты звездой волейбола, у тебя будут миллионные контракты… Знаешь что? В будущем я буду твоим личным спонсором. Ну как выберусь из Е класса. Но ребята и учительница у нас там классные... но в будущем буду покупать тебе самые дорогие кроссовки и выкупать лучшие VIP-ложи на матчах сборной Японии.       — Идёт, — Кейджи тепло рассмеялся, закрепляя кончик косы резинкой. — А я буду говорить во всех интервью, что моя сестра — самая невыносимая девчонка в мире.       Он хотел продолжить но почувствовал странное ощущение, и воздух в комнате в одно мгновение стал жидким, тяжёлым и неестественно вибрирующим, словно из пространства резко выкачали весь кислород. В следующую секунду до их ушей донёсся ужасающий, колоссальный, утробный...

Взрыв!

      Это не было похоже на обычный гром — звук пришёл прямо с небес, раскатистой, сокрушительной волной, от которой задрожали деревянные перекрытия дома.       Стёкла в рамах окон пронзительно задребезжали, а волейбольный мяч снова покатился по столу и с глухим стуком упал на ковёр.       Близнецы замерли, парализованные первобытным, необъяснимым страхом. Наоми на автомате выронила сигарету прямо в жестянку. Кейджи мгновенно вскочил, хватая сестру за руку и увлекая её к подоконнику. Они одновременно высунулись наружу, всматриваясь в ночное небо над Токио.       То, что они увидели, заставило их застыть на месте, полностью лишив дара речи.       Небосвод заволокло странным, зловещим неоновым сиянием. Прямо над ними, там, где ещё секунду назад ярко и безмятежно светила полная, идеально круглая луна, бушевала ослепительная вспышка света. Она медленно угасала, оставляя после себя облака космической пыли. На глазах у шокированных близнецов три четверти лунного диска просто испарились, превратившись в россыпь мелких осколков, сгорающих в атмосфере. Вечная полная луна в один миг была разрушена, превратившись в идеальный, острый, мёртвый..

Полумесяц

       На улицах города панически взвыли сотни автомобильных сирен, нарушая тишину ночи.       Кейджи сильнее сжал деревянную раму, его лицо стало бледнее мела, а глаза округлились от шока.       —Луна… её больше нет…? – тихо спросила кареглазка, а кареглазый сам не веря так же как и она таращился на небо.       — Что, черт возьми, происходит?!       Они ещё не знали, что этот космический взрыв станет началом новой, пугающей эпохи, и что всего через несколько дней, их жизнь измениться навсегда. End flashback

***

      Утренние лучи солнца лениво пробивались сквозь кроны деревьев, заливая мягким светом старое здание тридцать шестой параллели. До начала уроков оставалось ещё около получаса, но для троицы, идущей по узкой лесной тропе к главному корпусу, учебный день уже начался.       — Фух, ну наконец-то эти бесконечные дожди закончились, — Исогай закинул руки за голову, подставляя лицо теплому солнцу и задорно улыбаясь. — А то я уже думал, что мы до самого лета будем ходить в сырых куртках. Смотрите, как потеплело!       — И не говори, — Мегу согласно закивала, поправляя лямку рюкзака. — Погода просто чудесная. Ещё пара недель такой теплыни, и руководство официально объявит, что пора переходить на летнюю форму. Наконец-то снимем эти тяжелые пиджаки.       — Летняя форма — это хорошо, — Наоми мягко улыбнулась, аккуратно поправляя локон, выбившийся из-под её неизменной розовой балетной ленты. — Но зная педантичность администрации Куногигаоки, они заставят нас до последнего дня сверять дресс-код по линейке. Так что не расслабляемся, ребята.       — Ой, Наоми-чан, ну зачем ты портишь такой момент своими правильными мыслями? — в шутку заворчал Исогай, пихая локтем воздух.— Дай хоть пять минут порадоваться солнцу перед тем, как мы зайдем в логово председателя. Кстати, ты сама-то как? Успела выспаться? Мы с Катаокой-чан могли бы и сами доделать оставшуюся треть.       — Всё в порядке, Юма-кун, честно, — Наоми тепло посмотрела на парня. — Если бы мы оставили согласование списков участников на последний день, Асано устроил бы нам такой детальный допрос по каждому пункту, что мы бы из кабинета студсовета до ночи не вышли.       Разговаривая, они вошли в Главный корпус, и вся расслабленность мгновенно слетела с их лиц. Коридоры встретили их привычной, звенящей строгостью. Они поднялись на второй этаж и направились прямо к массивной дубовой двери с табличкой «Студенческий совет»       Юма сделал глубокий вдох, настраиваясь на рабочий лад, и коротко, четко постучал. Получив сухое и властное «Войдите», они переступили порог.       За огромным Т-образным столом из тёмного лакированного дерева, в окружении идеальных стопок документов, восседал Гакушу Асано.       При их появлении он медленно отложил перьевую ручку и поднял свой проницательный, тяжелый взгляд фиалковых глаз.       Юма сделал шаг вперед, сохраняя безупречную выправку, и вежливо поклонился:       — Доброе утро, Асано-кун. Мы пришли сдать списки распределения учеников по спортивным дисциплинам для Спортивного фестиваля.       Пока Юма четко и уверенно отчитывался по каждому пункту эстафеты и силовых соревнований, Наоми стояла чуть позади ребят. И в эту самую секунду она кожей почувствовала, как на неё опустился прожигающий, леденящий душу взгляд Гакушу. Этот взгляд буквально пригвоздил её к полу, требуя объяснений без слов.       Под этим мысленным давлением Наоми невольно вспомнила реакцию Гакушу несколько недель назад. Тогда они точно так же пришли в этот кабинет, и Исогай с Катаокой официально заявили, что Наоми хочет быть помощницей старост. Наоми до сих пор помнила, как в тот момент лицо Гакушу на долю секунды превратилось в каменную маску, ледяного шока. Его пальцы тогда так сильно сжали ручку, что костяшки побелели, а в фиалковых глазах промелькнула ярость напополам с немым вопросом.       —«Курокава, ты в своем уме?! Ты, лучшая ученица, добровольно идешь помогать Е-классу?!».       Ему стоило огромных усилий, чтобы при посторонних сохранить официальный тон и сухо процедить.       — «Это ваше право, Куракава-сан. Но если это скажется на вашей успеваемости, студсовет аннулирует это решение».       Из воспоминаний её выдернул ровный голос председателя, который продолжал изучать бланки в настоящем времени.       — Что ж, Исогай-кун, Катаока-сан. Аналитика проведена на высшем уровне. Корреляция между физическими показателями и выбранными позициями выстроена безупречно. Ошибок нет. Командная работа Е-класса дает результаты.       — Спасибо, Асано-кун, — Мегу плавно подошла и забрала утвержденную папку. — Мы учли все ваши прошлые замечания.       — Свободны. Можете идти готовиться к урокам, — Гакушу даже не взглянул на них, снова беря в руки ручку. — Курокава-сан, останься на пару минут. Это насчет твоего бланка как помощника старост.       — Наоми-чан....– начал было Исогай переглянувшись с Мегу не понимая как поступить.       — Идите, я скоро вас догоню.– кареглазая положила руки на плечи друзей и одобрительно кивнула. Юма и Мегу сочувствующе переглянулись, тихо попрощались и покинули кабинет, аккуратно прикрыв за собой массивную дубовую дверь.       Стоило тяжелому щелчку замка отрезать их от внешнего коридора, как Гакушу с тихим вздохом устало откинулся на высокую спинку своего кожаного кресла и прикрыл глаза пальцами. Наоми же тихо фыркнула и сделала шаг к его столу, и заметила на его сумки которая стояла на стуле брелок железного человека.       — Оу. Тебе понравилось? – тихо спросила она и наблюдала за реакцией друга.       — У тебя золотые руки. Спасибо.       —  Говоришь что я отлично связала да? –  засмущалась она и приложила ладонь к щеке.       Асано на это лишь одобрительно хмыкнул и Наоми выпрямилась и стала расхаживать по кабинету, сложа руки в замок за спиной. В этот момент в её голове внезапно всплыл обрывок вчерашнего разговора на заднем дворе старого корпуса. Е-класс тогда сидел на бревнах после изнурительной тренировки, и Рио, лениво жуя травинку, вдруг выдала теорию, которую тут же подхватил Окаджима. Накамура тогда со смехом рассуждала       — «Слушайте, а никто никогда не думал, что Асано и Карма могут быть какими-нибудь разлученными в детстве братьями? Ну серьезно! Оба гении, у обоих замашки синдрома бога, оба обожают смотреть на всех как на грязь, да они даже ухмыляются одинаково, когда планируют очередную гадость!»        Наоми тогда лишь молча улыбнулась, но мысль о том, насколько эти двое действительно похожи в своем пугающем совершенстве и упрямстве, прочно засела у неё в мыслях.       Решив просто ради прикола проверить, как сам председатель отнесется к такому внезапному «родству», Наоми лукаво прищурилась, подошла и встала напротив него и оперлась ладонями о край стола и выдала с самым невинным видом.       — Слушай, Гакушу... Ты сейчас, пока читал отчет, так харизматично и ручку в пальцах крутил. Знаешь, в Е-классе всерьез обсуждали теорию, не родственники ли вы с Кармой Акабане. Кое-кто даже предположил, что вы можете быть братьями, мол характеры один в один, да и замашки одинаковые.       Гакушу, который потянулся к бумагам, замер на полпути. Его рука дернулась, а фиалковые глаза округлились в таком диком, неподдельном шоке, какого Наоми не видела у него с самого детства. Председатель студсовета резко и шумно выдохнул, едва не выронив папку, и его лицо за секунду залилось густой краской возмущения до самых ушей.       — Что?! — хрипло воскликнул Гакушу, мгновенно выпрямляясь в кресле и возмещенно уставившись на неё. – Какое еще родство с этим ненормальным?!       — Что? – переспросила она у него, и приподняла недоуменно одну бровь и после надула губы — Тебе жалко что ли ответить? Ребята обсуждали и мне стало интересно. Мало ли что я о тебе не знаю?       — Боже, Курокава... Сколько можно заниматься этой ерундой? Хватит тратить свое время на этих неудачников и слушать их бредни. Лучше бы возвращалась в А-класс. Студсовет, нормальные перспективы, а ты бегаешь помощницей у изгоев. Так еще и слушаешь эти их бредовые теории.       — Они не неудачники и теории у них не бредовые. И не кипятись ты так, Асано, я же просто пошутила — поменяв тон сказала она, похлопав его по плечу и с легким стуком поставила на стол из сумки две жестяные банки малиновой газировки. Одна из них была для Гакушу. — Охлади свой пыл лучше. И вообще, давай к делу..       — Еще ты их защищаещь.       — Они хорошие люди, не оскорбляй человека зная только из какого он класса. – ответила она и перевела взгляд на стол, где лежали бланки распределения участников Е-класса на Спортивном фестивале. Наоми придвинула их к себе, пробежалась глазами по строчкам, параллельно открывая свою банку с тихим щелчком шипучки. Но стоило ей сделать несколько глотков, как её тёмно-карие глаза удивленно округлились. Улыбка мгновенно сошла с её лица.       — Ха...забавно. Подожди... Что это за списки? — Наоми нахмурилась, пальцем указывая на сетку соревнований. — Гакушу, почему здесь написано, что девочки Е-класса должны играть показательную игру против основного состава баскетбольного клуба девочек Главного корпуса? А мальчики против официального бейсбольного клуба?  Вы же говорили что уберете в этом году это!       — Не вижу повода для удивления. – рыжий лениво взял ручку и стал крутить ее между пальцами, в то время как кареглазая напротив него  прикусила щеку – Это правила школы Куногигаоки. Сильные доминируют над слабыми, Главный корпус обязан продемонстрировать свое абсолютное превосходство на глазах у попечителей и прессы. Е-класс это изгои, их задача, быть наглядным примером.       — Да брось ты свой этот директорский пафос! — Наоми вспыльчиво подалась вперед. — Мы сейчас одни, хватит цитировать своего отца. Ты ведь прекрасно понимаешь, что это, мягко говоря, нечестно! Выставлять профессиональных спортсменов, которые тренируются каждый день по жесткой программе Главного корпуса, против обычных ребят, у которых даже нормального спортзала в горах нет! Это чистой воды издевательство, Гакушу. Это не соревнование, это спланированная показательная казнь ради удовлетворения эго твоего отца.       — А даже если и так, Наоми? Что ты предлагаешь? Отменить приказ директора? – рыжий посмотрел на брюнетку сверху вниз. –Ты забываешь, где находишься. В Е классе. Если они хотят уважения, пусть попробуют забрать его силой. Но система устроена так, что они проиграют. И я лично позабочусь о том, чтобы Главный корпус размазал их по полю, потому что моя победа должна быть абсолютной.       — Какой амбициозный – хмыкнула кареглазая пристально смотрела на него несколько секунд. Она аккуратно закрыла папку с отчетами, закинула сумку на плечо и плавно направилась к выходу. — Ты может говорить сколько угодно правильных и жестоких слов, Гакушу. Но я вижу, как у тебя самого зубы сводит от этих «абсолютных» методов. Ладно, держи свою позицию. Но не удивляйся, когда Е-класс преподнесет тебе сюрприз.       Она вздохнула, сделала еще один большой глоток газировки и вдруг замерла, посмотрев на жестяное горлышко. На металле остался отчетливый, аккуратный след от её розового блеска для губ.       — Блин... — раздосадованно выдохнула Наоми, касаясь пальцем уголков губ. — Весь блеск остался на банке. Теперь заново красить придется. Она быстро достала из кармана маленькое зеркальце и тюбик, аккуратно обновив легкий, мерцающий слой на губах. Не обращая внимание на смотрящего на нее президента студсовета.       — Ладно, — Наоми спрятала косметику, посмотрела на часы и в несколько больших глотков быстро допила остатки малиновой воды, так как до звонка оставались считанные минуты. — Мне уже пора бежать, а то мои точно решат, что ты меня съел. Она потянулась было рукой к пустой жестянке, чтобы выкинуть её по пути, но Гакушу перехватил её взгляд и ровным, чуть потяжелевшим голосом произнес.       — Оставь. Сам выкину. Иди на уроки, Курокава.       — Спасибо за гостеприимство, "председатель".       Когда Наоми уже потянула на себя ручку двери, та внезапно распахнулась снаружи. В кабинет вальяжно, с неизменной самодовольной улыбкой зашел Сакакибара Рэн. У него в руках был какой-то буклет, но стоило ему увидеть стоящую прямо перед ним красавицу Наоми, как парень мгновенно застыл и буквально поплыл на месте. Его глаза масляно заблестели, он артистично прижал ладонь к сердцу и заговорил своим самым вкрадчивым, бархатным голосом, изысканно растягивая слова:       — О, кудесница Наоми-чан... Какая благословенная встреча! Приветствую тебя, свет моих очей, прекраснейшая муза этого серого корпуса. Твое присутствие здесь озаряет эти стены ярче полуденного солнца. Куда же ты так спешишь? Не уделишь ли мне хотя бы крупицу своего драгоценного времени?       Курокава даже бровью не повела,но мысленно закатила глаза. Даже не взглянув на Рэна, она обернулась через плечо на рыжего.       — До встречи Асано-кун. – после она грациозно обогнула застывшего Сакакибару и быстро ушла, скрывшись в коридоре. Рэн несколько секунд разочарованно смотрел ей вслед, а затем медленно закрыл дверь, повернулся к Гакушу и с восхищенным вздохом покачал головой, проходя вглубь кабинета.       — Нет, ну ты видел её, Асано-кун? Какая же она притягательная... Истинная богиня, недосягаемая и прекрасная. И как ей удается оставаться такой безупречной даже после общения с отбросами Е-класса?       Сакакибара Рэн был его верным соратником, но то, как он пускал слюни на Наоми, вызывало у Асано первобытное желание выставить Рэна за дверь прямо сейчас.       — У нас на носу Спортивный фестиваль, и мне меньше всего интересны твои поэтические излияния. – с глухим, резким стуком он швырнул ручку обратно в подставку, отчего та едва не перевернулась. – Займись делом. Нам нужно утвердить сетку соревнований, а не обсуждать учеников.       Рэн слегка приподнял руки в примирительном жесте, немного удивленный такой резкой и агрессивной реакцией председателя, но решил не нарываться. А Гакушу, сделав вид, что углубился в бумаги, незаметно сжал кулаки под столом, до боли впиваясь ногтями в ладони, и изо всех сил пытался выровнять дыхание, пока перед глазами всё еще стоял уходящий силуэт девушки.       Стоило через пол часа Сакакибаре отвернуться к бумагам, как Гакушу, наконец, позволил себе поддаться переполнявшему его чувству.               Его пальцы скользнули по столу и медленно, бережно обхватили пустую банку из-под газировки. Пока Рэн продолжал что-то увлеченно писать, Гакушу, не сводя с него настороженного взгляда, плавно поднес чужую жестянку к своим губам. Он безошибочно нашел взглядом тот самый влажный, розоватый след от её блеска на металлическом ободке и медленно, сдерживая прерывистое дыхание, плотно приложился к нему своими губами, перекрывая её след своим собственным. Это действие выглядело невероятно собственнически, интимно и отчаянно.       Затем он с глухим стуком поставил банку обратно, незаметно сжав кулаки под столом. Чувствуя на своих губах едва уловимый, сладкий аромат малины и чужого блеска, Гакушу сделал глубокий вдох и заставил себя уткнуться в документы.

***

Pov Naomi Kurakava «Новичок – это всегда событие. Они совсем-совсем другие. На них интересно даже просто смотреть. Смотреть и видеть, как они понемногу меняются, как рутина засасывает их, делая своей частью. Многие терпеть не могут новичков, потому что с ними много возни, но я, например, их люблю. Люблю наблюдать за ними, люблю расспрашивать и дурачить, люблю странные запахи, которые они приносят с собой, и много всего ещё, что не объяснишь словами. Там, где есть новичок, скучно не бывает.»       —«Но с Итоной было иначе. Не охотясь его опекун за Кеем и мной, я бы с любопытством общалась бы с ним.»       —Соревнование по бейсболу между классами. Возделывание здравого ума и тел посредством спорта, как прекрасно!–кажется, учитель Коро очень даже рад. Пока Исогай и Мегу писали списки участвующих — Но, почему класса Е нет в турнирной таблице?       —Классу Е запрещено участвовать в чемпионате. А на все у них одна отговорка, "нужно четное количество команд". Вместо этого мы примем участие показательной игре в самом конце,–пояснил Мимура, оперевшись об щеку.       —Показательной? – переспросил Коро-сенсей.       —Это что-то вроде цирка,–ответила я, продолжив объяснения, оторвавшись от блокнота и мыслей.       — То есть нам придется играть с лучшими игроками из женского и мужского бейсбольного клуба. На глазах у всей школы. – продолжила мысль Накамура, и после слегка прикрыла глаза и помахала рукой. Я посмотрела на нее и через несколько минут мой телефон завибрировал и я открыла чат посмотреть кто и что мне пишет. Терасака Кучерявая, мы не собираемся участвовать. Если хочешь пошли с нами.

Звучит заманчиво, но я пас.

Я теперь помощница старост и обязана буду помогать им.

А покурим мы после фестиваля.

Кстати вы все равно приходите на церимонию вручения грамот, это обязательно.

Через парту Кармы я услышала недовольный фырк, а после пришло сообщение, от которого хотелось самодовольно улыбнуться. Ок       —Этот чемпионат придумали для обычных учеников, ведь не все могут принять участие в серьезной игре. Специально для этого был придуман этот чемпионат, где все могут похвастаться силой. А в самом конце, проигравшие классы наблюдают за полным разгромом класса Е. К тому же, все это показывает, как вас будут унижать, если вы попадете в класс Е,–более подробно стала объяснять Мэгу.       — Вот оно как.       — Нам надоело, что над нами постоянно издеваются. Делайте, что хотите, но не трогайте нас – я тут же повернула голову на Терасаку, что стал выходить из класса с Йошидой и Мурамацу.       — Эй погодите! – крикнул им вслед Исогай, но те уже вышли. – Блин.       — Поидешь поддерживать своего "брата" – спросил шепетом Карма слегка наколнив голову в мою сторону, и заглядывая на мою парту, я специально накрыла блокнот рукой, он  не обратил внимание на это и просто перевел взгляд уже на мое лицо. – Или уговаривать остаться Терасаку с его шайкой?       — Да ладно.– сказала я помахав рукой, сидя за партой и посмотрев на красноволосого. – Просто вычеркнем их из желающих и все.       — Ну ясно. – довольно быстро отвязался красноволосый. Я же приводняв бровь смотрела на него.       —«Должно быть устроил мой ответ». – оторвало от мыслей меня и в ожидании ответа от Кармы, голос Хирото.       — На тему бейсбола, лучше спросить Сугино. — повернувшись лицом к названному парню, сказал Маэхара. — Есть мысли на игру?       —Никаких. – смотря на свои руки ответил Томохито и покачал головой. –   Наша бейсбольная команда сильная. Особенно Капитан Шиндо. Его взрывной фастболл, привлек внимание людей из элитных старших школ. Звезда школы и звезда атлетики. Но знаете... Я хочу победить учитель Коро. Не просто достойно сражаться. Я не хочу проигрывать в любимой игре. Мои чувства лишь усилились когда меня вышвырнули из команды и отправили сюда. Мои чувства только усилились. Я хочу сразиться с ними и победить!       — Здорово-здорово – проговорил Коро-Сенсей переодетый в бейсбольную форму и сделав лицо как у бейсбольного мяча.       — Вы тоже хотите поиграть в бейсбол, учитель?       — Я всегда хотел быть крутым тренером как в каком либо фильме. – кивая головой сказал коро и достал откуда то стол. – Я не буду вас гонять, а буду угащать вас обедами.       — Странные методы.       — Недавно вы поняли чего хотите достичь. И в каком направлении идти. Хочу убить. Хочу победить. Не смотря на то с чем столкнетесь. А что бы вознаграждить вас за это, тренер Коро будет с вами тренироваться и разработает стратегию.

***

      Спустя несколько дней       Солнце стояло в зените, превращая школьный двор в настоящую раскаленную сковородку. Было ужасно жарко. Меня спасало свободная футболка Кея, которую я по неосторожности забрала за места своей.       На площадке для баскетбола стоял шум Мегу, словно генерал в штабе, металась между девочками.                    Тренировка шла тяжело. Уровень игры был разным, и хотя у меня получалось схватывать на лету благодаря балетной координации, другим девочкам, таким как Каяно или Окуда, требовались постоянные подсказки. Я видела, как Мегу закусывает губу, пытаясь объяснить одной Каяно правильный заслон в третий раз за десять минут.       — Всё, стоп! — скомандовала я, видя, что Мегу уже на грани срыва. — Девочки, пять минут перерыва. Я схожу к кранам за водой, а то мы уже напоминаем сушенную рыбу.       — Было бы неплохо – вяло отозвалась Ринка, протирая со лба пот.       — Окей Бемби – запрокинув голову сказала Рио и сделала такой звук и жест будто она отключилась. Я про себя посмеялась от ее дейстивии. Остальные девчонки с благодарным стоном повалились на скамейку. Я же подхватила охапку пустых бутылок и пошла к колонкам у заднего корпуса. Проходя мимо футбольного поля, где тренировались парни, я невольно замедлила шаг.       Картина была безрадостной. Мальчики выглядели так, будто пробежали марафон в противогазах. Исогай, обычно всегда подтянутый и собранный, опирался на колено, тяжело дыша. А остальные.... Остальные валялись на траве, едва ворочая языками. Я перевела взгляд в центр поля там, на огромной скорости, почти сливаясь с воздухом, носился Коро-сенсей. Он метался от одного игрока к другому, исправляя стойку, проверяя хват биты и тут же оказываясь на другом конце поля, чтобы дать совет по бегу. Его пресловутая «скорость 20 махов» создавала вокруг парней настоящий вихрь, от которого у меня самой закружилась голова.       —«Бедные...» — подумала я, нажимая на рычаг колонки. – «С таким тренером они не то что тренируются, они проходят курс выживания в экстремальных условиях».        Наполнив и опустив бутылки, я быстро достала телефон и набрала номер Кейджи. Представила, как он сейчас возится в огромном спортзале Главного корпуса — наверняка прервал свою утреннюю разминку с волейбольным мячом, услышав мой звонок. Долгие гудки не пошли, брат ответил почти сразу. Прижав трубку к уху, и посмотрела на лес. Отсюда открывался потрясающий, успокаивающий вид на зеленый лесной склон. Расслабившись, я заговорила с Кейджи на нашем родном языке.       — Алло, Кей, сәлем! Қалайсың? Жаттығуың басталды ма?       — Сәлем, Наоми! Иә, бәрі жақсы, жігіттермен алаңда жүрміз, — в динамике раздался его уставший, но такой знакомый, довольный голос, звучащий на том же безупречном казахском. Откуда-то заднем фоне доносился глухой стук мячей. — Өзің қалайсың? Сабақтарың бітті ма?       — Бітті, және кешір мен асығып сенің спорттық футболкады алдым кеттім — я мягко улыбнулась, по привычке накручивая шоколадный локон на палец, а на том конце послушался тяжелый вздох. — Кешегі жаттығудан кейін аяғың ауырып тұрған жоқ па?       — Ештеңе етпиді, бірақ менің футболкам жоқ болдықтында, мен Гакушуның оның футболканы уақытша ұрлап алдым. – на это я сдерженно посмеялась, да и голос Кея был радостным. – Және жоқ, бәрі тамаша. Бірақ айтып қояйын, бүгін үйге кеш қайтамын, жарыс алдындағы соңғы дайындық қой, — Кейджи явно взял небольшую паузу, я прямо спиной почувствовала, как он перекидывает полотенце через плечо после тяжелого сета. — Сондықтан уайымдама, залымызды жауып, бәрін тексеріп барып қайтамын. Өзің де мектептен кейін бірден үйге бар, жарай ма?       — Жақсы, түсінікті. Көп күш жұмсама, күтін! — заботливо ответила я, понимая, как сильно он выкладывается.       — Жарайды. Көріскенше!       — Көріскенше, — тихо выдохнула я, тепло попрощалась с братом и нажала на кнопку отбоя. После наполнила все бутылки, взяв запас и для парней. Возвращаясь, я не выдержала и подошла к ним.       — Эй, олимпийцы, живы? — окликнула я их, протягивая бутылки.       — Наоми-чан? Спасибо, ты спасительница. –Юма поднял голову, его лицо покраснело от жары, но он тут же улыбнулся, принимая бутылку. – Мы тут... скажем так, немного переоценили свои силы.       — Немного? — хмыкнул Карма, сидя на траве и лениво отпивая воду которую я ему дала. – Слабо сказано.       — Коро-сенсей решил, что нам нужно быть быстрее пули, чтобы победить Главный корпус. По этому так и пашем. – обяснил подошедший ко мне и беря в руки бутылку Шиота.       — Вот оно как. – я посмотрела на Коро-сенсея, который в этот момент чистил кому-то шлем со скоростью света. После раздав воду, подошла к старосте и чуть наклонилась к нему.       — Послушай, Юма, — я понизила голос, чтобы наш разговор не перерос в общую дискуссию. — Вам сильно Коро-Сенсей нужен ? Мегу на баскетбольной площадке сейчас приходится разрываться между новичками и опытными. – Я прикусила губу, оценивая обстановку. — Может, попросим Коро-сенсея уделить нам время? Он же может метаться между полями быстрее, чем мы успеваем моргнуть. Я уверена, он с радостью поможет Мегу поставить технику девочкам, если вы парни не против? А то мы все тут скоро свалимся от истощения, пытаясь учить друг друга методом тыка.       — Ты права. – Исогай внимательно посмотрел на меня, потом на уставших ребят, и кивнул. – Катаока сейчас тянет всё на себе, это нечестно. Я поговорю с сенсеем.       — Я могу и сама. Давайте, допивайте и не перегревайтесь.       Пока Исогай отпивал воду, Коро-сенсей на своей двадцатимаховой скорости мгновенно материализовался прямо перед нами. Его щупальца затрепетали от удовольствия, а лицо окрасилось в розовый цвет с эмблемой в виде сердца.       — Ню-ху-ху-ху! Наоми-чан, ты решила помочь парням? – я медленно кивнула. – Как дела у девочек?       — Знаете... Там свои нюансы. Но я уверенна что вы можете с ними разобраться.       — Ты так думаешь? – я кивнула и заметила как лицо учителя стало еще более радостным. Может его чаще хвалить?       — Разумеется. Вы ведь так много делаете для нас. У меня такое ощущение что нету такого чего вы не знаете или не умеете. И вот попейте.– и я протянула учителю большую бутылку, которую он перехватил кончиком щупальца, начиная пить и через несколько секунд Коро отлетел помогая кому то.        Я уже собиралась уходить как услышала спор. Из за интереса я осталась стоять у края, слушая, как парни возвращаются к прерванному спору о тактике против бейсбольного клуба Главного корпуса.       — Да какая там тактика, — вздохнул Маэхара, вытирая пот со лба рукой. — У них питчер швыряет мячи как из пушки. К ним на базу хрен прорвешься, они же все комбинации назубок знают.       — Что делать будем? – спросил Сугая, осматривая парней.       — Может что то с психологией? – предположил Кимура, отпивая воду.       — Но как? Есть идеи? – спросил Нагиса, подходя к ним.       — Обычные спортивные приемы против них не сработают, — подал голос Карма. Он сидел, откинувшись на локти и лениво качая ногой. — Раз они такие правильные и зазубрили все учебники, нужно использовать психологическое давление. Например... встать вплотную к бьющей зоне прямо перед учеником с битой. Чуть ли не дышать ему в лицо.       Пока он говорил вокруг Кармы будто физически сгустилась темная аура, а над его головой из ниоткуда возникли ярко-красные дьявольские рожки и качающийся из стороны в сторону заостренный хвост. Его ухмылка стала откровенно жуткой. — Представляете, как у них ручки задрожат? Они же побоятся случайно заехать битой по нашему милому лицу и заработать дисквалификацию. А пока они будут сомневаться, мы заберем страйк.       — Э-э-эй, Карма, ты с ума сошел?! — тут же замахал руками Сугая. — Это же чистой воды самоубийство! А если у него рука сорвется?       — Ага, нам только травм перед фестивалем не хватало, — поддержал его Окаджима, нервно сглотнув. Парни наперебой начали отнекиваться от безумной идеи Акабане.       А вот меня эта мысль, наоборот, зацепила. В балете нас тоже учили, что взгляд и правильная, непоколебимая позиция тела могут полностью подавить соперника на сцене еще до начала выступления. Психологический прессинг — сильное оружие. Я сделала шаг вперед и, чуть приподняв руки, мягко вмешалась в их мужской круг.       — Простите, я нечаянно подслушала ваш разговор... Но, несмотря на все ваши отказы, я считаю, что идея Кармы просто отличная.       Ребята удивленно замолчали, повернувшись ко мне. Даже рожки и хвост Кармы на секунду исчезли, уступая место искреннему интересу в его глазах.       — Наоми, ты серьезно? — округлил глаза Исогай.       — Абсолютно, —  кивнула я, сложив руки в замок. — В Главном корпусе все играют по строгим схемам. И если вы сделаете что-то настолько нестандартное и дерзкое, то они растеряются. Карма прав, побеждать их нужно не сухой силой, а хитростью.       — Вот видите? – Акабане довольно кивнул, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки от травы. Он победно посмотрел на притихших парней – До вас не доходит, зато наша правильная, утонченная девочка сразу оценила всю прелесть моей стратегии.       — Ты у нас мастер для идеи с давлением и шантажом. – я вздохнула и улыбнулась его похвале, но тут же повернулась к нашему круглому учителю который уже стоял рядом с нами. — Коро-сенсей, вы ведь поможете парням отработать этот трюк, чтобы это было безопасно? А после... пожалуйста, загляните и к нам на баскетбольную площадку. Одной Катаоке тяжело разорваться между всеми девочками, ваша скорость нам бы очень помогла.       — Ну конечно-о-о! — лицо Коро-сенсея загорелось. — Тактика Кармы-куна действительно имеет право на жизнь, а прекрасным дамам я просто обязан помочь! Ждите меня через десять минут, Наоми-чан.       Я удовлетворенно кивнула. Но стоило мне на секунду замолчать, как я почувствовала на себе чей-то пристальный, долгий взгляд. Повернув голову, я обнаружила, что на меня, замерев, во все глаза смотрит Мимура.       Он держал в руках бейсбольную перчатку и, кажется, вообще забыл, как дышать.       Когда наши глаза встретились, Мимура испуганно вздрогнул. Его лицо за долю секунды залилось такой густой, пунцовой краской, что позавидовал бы даже спелый томат. Он резко отвернулся, начав с преувеличенным вниманием разглядывать свои кроссовки.       —«Что это с ним? — искренне удивилась я, нахмурившись. — На улице, конечно, жарко, но не до такой же степени... Не заболел ли он часом? Солнечный удар?»       Мои размышления прервал тихий смешок со стороны. Я краем уха услышала, как к пунцовому Мимуре сзади подошел Маэхара, слегка пихнул его локтем в бок и заговорщически протянул.       — У-у-у-у, ну всё с тобой понятно...       Мимура от этого «уууу» покраснел, кажется, еще и шеей, сердито зашипев на друга.       Я стояла, абсолютно не понимая, в чем дело и какую такую тайну они обсуждают. Но додумать мне не дал Нагиса, который мягко подошел со стороны и протянул мне пустую бутылку.       — Наоми-чан, спасибо тебе большое за воду, — искренне и тепло улыбнулся он, его голубые глаза светились благодарностью. — Нам правда это было нужно. И за совет Коро-сенсею тоже спасибо, ты очень вовремя зашла.       — Да пустяки, Нагиса-кун, — я легко пожала плечами, выбрасывая странное поведение Мимуры из головы. — Мы ведь одна команда. Ладно, побегу, а то Мегу меня потеряет. Удачи вам с вашей «дьявольской» тактикой!       Помахав парням рукой, я развернулась и легкой, пружинящей походкой направилась обратно к девочкам, чувствуя, как вслед мне смотрит добрая половина мужской части класса.

***

      Через час с помощью Коро-сенсея и обученной основы благодаря Мегу девочки стали играть слаженно. Мы наконец-то поймали этот чертов ритм, перестали сталкиваться лбами в трехсекундной зоне и начали читать передачи друг друга буквально с полувзгляда.       — Фух! — облегченно вздохнула Рио, тяжело опустившись на скамейку у края площадки. По её вискам крупными каплями стекал пот, а щеки горели ярким румянцем от бешеного темпа игры.       — Держи. – я быстро подбежала к нашим вещам, перекинула через плечо сухое полотенце и протянула его подруге, ласково улыбнувшись. –Выложилась на все сто.       — Спасибо, бемби... — Рио с благодарностью приняла ткань, шумно вытирая лицо. — Как же хорошо, что у нас есть база как тренировки Карасумы-сенсея! Если бы не его адские кроссы по лесу и отработка выносливости, я бы сдохла еще на двадцатой минуте.       — Как думаете, он нас похвалит, если мы выиграем? — Хинано мечтательно прикрыла глаза, подпирая подбородок ладошками. На её лице появилось такое искреннее, до невозможности влюбленное выражение, что мы все невольно переглянулись.       — Возможно, — с легкой усмешкой ответила ей Тоука, поправляя свои волосы. Я же на секунду замерла, и в моем воображении тут же нарисовалась эта картина. Строгий, всегда застегнутый на все пуговицы, невероятно собранный и взрослый симпатичный мужчина... хвалит нас? А ученики главного корпуса грызут локти от зависти? Звучит... действительно заманчиво.       — Кстати, а ведь уже завтра игра, — тихо, но как-то приземляюще сказала Хаями, заставив всю нашу девичью компанию мгновенно посерьезнеть. Я переключила всё свое внимание на нее. Мой мандраж, который я так усердно прятала глубоко внутри, снова противно зашевелился где-то в районе желудка. Чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах, я потянулась к своей спортивной бутылке. Начиная медленно, маленькими глотками пить прохладную воду, я одновременно слушала взволнованные мысли девчонок насчет завтрашнего дня. Они спорили о расстановке, переживали из-за судейства Главного корпуса, а я... я просто подняла глаза к окнам старого деревянного здания.       Там, за стеклом одного из кабинетов, неподвижно стояла Ирина-сенсей. Она была потрясающе, ослепительно красивой девушкой с соблазнительной фигурой, от которой у парней из Главного корпуса челюсти падали на пол. Профессионал, умеющий без запинки говорить на десяти языках, истинный ас в искусстве обольщения и шпионажа. Мне всегда с головой хватало её уроков, но в последние недели или, если быть точной, прошел уже целый месяц, я стала замечать её внимание на себе все чаще и чаще.       Это было странное, липкое и до безумия въедливое ощущение. Будто за мной следят через оптический прицел. Я отчетливо вспомнила, как пару дней назад на уроке английского Ирина, лениво делая перекличку, вдруг резко остановилась на моей фамилии. Я тогда подняла голову и натолкнулся на её взгляд — не легкомысленный или капризный, как обычно, а пугающе серьезный, оценивающий.       И ладно бы только она... Карасума-сенсей вел себя точно так же. На его изнуряющих уроках физкультуры я регулярно ловила на себе его тяжелый, давящий, аналитический взгляд сотрудника Министерства обороны. В голове яркой вспышкой вспомнился случай. Мы с ребятами тогда играли на школьном дворе в убойный, бадминтон, который больше напоминал поле боя. Воланчик летел с бешеной скоростью, свистя в воздухе. В какой-то момент Нагиса сильно подрезал удар, и волан полетел в мертвую зону. Я, резко сгруппировалась и в безумном, гибком падении, едва не пропахав коленями землю, умудрилась принять этот сложнейший мяч. И именно в эту секунду, тяжело дыша прямо с земли, я краем глаза посмотрела на деревянное крыльцо корпуса.       Они стояли там вдвоем. Ирина и Карасума-сенсей. И они не просто лениво наблюдали за игрой класса — их взгляды были синхронно, жестко и неподвижно прикованы прямо ко мне. В них не было дежурного одобрения или скуки. Это был холодный, глубокий, профессиональный интерес двух первоклассных убийц, которые увидели в объекте нечто такое, что не поддавалось их логике. Мне тогда стало по-настоящему жутко.       —«Я что то сделала?» – но ответа я так и не получила на вопрос и просто смахнула на свою фантазию.       Когда это навязчивое воспоминание наконец рассеялось, я почувствовала, как силы окончательно покинули мое тело. Мышцы приятно ныли, а в голове воцарилась звенящая пустота. Навалилась дикая усталость. Я без сил легла спиной прямо на прохладную траву площадки, раскинув руки в стороны и глядя на проплывающие над горой облака.       — Ты не будешь переодеваться? – спросила Ринка собирая вещи.       — Не, я в этом поиду домои. – услышав тихое "ясно", девчонки вокруг постепенно начали собираться. Шумная стайка двинулась в сторону старого корпуса. Рио, закидывая на плечо сумку, обернулась и махнула мне рукой:       — Я в раздевалку, быстренько переоденусь и вернусь! Не скучай тут!       — Окей. Жду тебя, — тихо отозвалась я, не шевелясь.       Когда шаги ребят затихли, на площадке воцарилась приятная, умиротворяющая тишина. Чтобы хоть как-то скоротать время, я лениво нащупала в кармане телефон, разблокировала экран и зашла в новостную ленту, просто чтобы отвлечься. Мой палец лениво листал заголовки, пока один из них не заставил мое сердце буквально пропустить удар. В глазах резко потемнело, а воздух застрял в горле.

«Громкий скандал в министерстве: Сакуноске Сато взят под стражу по обвинению в крупном мошенничестве и коррупции».

      Я сидела на траве, судорожно сжимая пластиковый корпус телефона, и не могла поверить своим глазам. Шок ледяной волной прошелся по венам. Сакуноске Сато... Это был отец того самого высокопоставленного, неприкосновенного подонка, который несколько месяцев назад зажал меня в том кабинете и пытался изнасиловать.       Того самого ублюдка, которого я , обезумев от страха и ярости, пробила ножом, защищая свою жизнь и честь. Из-за которого меня потом с грандиозным скандалом, как опасную преступницу, лишив всех, сослали сюда — в Е-класс, подальше от элитного общества, чтобы замять дело. Я ушла в себя так глубоко, что реальность вокруг просто перестала существовать. Перед глазами стояли те стены, блеск лезвия, чужие липкие пальцы и мой собственный крик.       —«Так его отца поймали? Боже... Значит, они больше не неприкосновенны? Значит, справедливость есть? Или это чья-то игра? Почему именно сейчас?»       Вдруг чья-то длинная, бледная ладонь мягко, но уверенно легла поверх моего экрана. Я вздрогнула от неожиданности, вылетая из мыслей, и подняла глаза. Прямо передо мной на траве бесцеремонно уселся Карма. Он мягко потянул телефон на себя, прокрутил статью чуть ниже, внимательно вчитываясь в подробности ареста, а затем лениво вернул гаджет мне. На его лице не было ни капли удивления. Карма — наряду с Накамурой и Коро-сенсеем — был одним из немногих, кто знал всю подноготную моего перевода.       — Надо же, какие приятные новости с утра пораньше, — негромко, с какой-то особенной, непривычно мягкой и понимающей ухмылкой произнес Акабане. — Кажется, у нашего маленького министерского ублюдка и его папочки начались серьезные проблемы. Туда им, в общем-то, и дорога. Земля круглая, Сакура-тян.       — Сейчас вечер Карма-кун. Какое еще "с утра пораньше"?  – я тяжело, шумно выдохнула, чувствуя, как удушающий узел в груди наконец-то ослабевает. С тихим стоном я снова плюхнулась спиной на траву, закрывая лицо ладонями. Карма не ушел и не стал язвить. Он аккуратно пододвинулся ближе и устроился прямо у моей головы, лениво оперевшись локтями о согнутые колени и глядя на меня сверху вниз.       Какое-то время мы просто молчали.       Сквозь кроны деревьев пробивались ласковые лучи полуденного солнца, а легкий ветерок шелестел травой.       — Слушай, Сакура-тян... — Карма негромко нарушил молчание, и его голос звучал на удивление спокойно, без капли привычного сарказма. Он чуть наклонил голову, всматриваясь в мое лицо. — А ты... ну, после всего этого дерьма в том инциденте.. не боишься ножей? Ну, чисто психологически. Не передергивает мысленно, когда видишь лезвие на тренировках Карасумы?       Я убрала ладони от лица и посмотрела на него снизу вверх. Прямо в его янтарные, сейчас абсолютно серьезные глаза.       — Нет, Карма. Вообще не боюсь, — честно ответила я, смотря в небо. — Знаешь, я много думала об этом. Если бы я тогда не переборола свой страх, если бы не выхватила тот нож и не пырнула этого подонка... меня бы просто изнасиловали. Нож тогда стал моей единственной защитой. Он спас мою жизнь и мою честь. Так почему я должна бояться того, что меня спасло? Карма внимательно выслушал меня, прищурился, и в его взгляде проскользнуло искреннее, глубокое уважение. Он понимающе кивнул, принимая мой ответ без лишних соплей.       Мы полежали в тишине еще с минуту, а потом Карма, желая окончательно перевести тему и прогнать остатки тяжелых мыслей, лукаво ухмыльнулся:       — Кстати, раз уж мы тут одни... Что тебе тогда сказал Итона? Ну, на той неделе, когда он припирался со своим опекуном Широ. Ты ведь так ничего и не рассказала.       Я внутри вся сжалась. Воспоминание об Итоне и его странных, пугающих словах тяжелым грузом лежало у меня на сердце. Мне безумно, отчаянно хотелось выговориться, рассказать Карме всё. Поделиться тем, что творилось в моей голове.       —«Господи, Карма, если бы ты только знал, какой бред происходит... — кричал мой внутренний голос. — Я бы всё тебе рассказала, но я сама, черт возьми, ничего не понимаю! Кто этот загадочный заказчик, который нанял Широ? Зачем им искать двух близнецов? Почему именно кареглазых брюнетов, да еще и с конкретным, редким медицинским диагнозом — сердечная недостаточность? У меня куча мыслей, но ни одного ответа, я сама запуталась в этой чертовщине...»       Но вслух я, конечно, ничего из этого не озвучила. Зачем втягивать Карму в то, в чем я сама не могу разобраться? Я лишь тяжело вздохнула, отведя взгляд в сторону леса, и тихо начала.       — Ну... Знаешь, Карма, там был всякий бред насчет близнецов. Он утверждал, что его опекун Широ повсюду разыскивает какую-то пару близнецов по всей стране...       Карма удивленно приподнял брови, его ленивая поза мгновенно сменилась неподдельным интересом.       — Близнецов? Серьезно?  Зачем они им?       — Объяснения повлекут за собой только новые вопросы, ответить на которые я уже не смогу, ведь сама ничего не поняла, Карма.– я повернула голову обратно к нему и грустно, потерянно улыбнулась – Правда. Это просто какая-то каша, в которой нет никакого смысла.       — Ну ну  – Карма пристально всматривался в мои глаза несколько секунд, явно понимая, что я не договариваю, но давить не стал. Он лишь плавно наклонился еще ниже к моему лицу — так близко, что его ярко-рыжие пряди почти коснулись моего лба, а я почувствовала его теплое дыхание. На его губах снова заиграла хитрая кошачье выражение лица.       С этого ракурса Карма казался еще более нереальным. Весеннее солнце пробивалось сквозь листву, и его лучи путались в его волосах, заставляя их отличать яркой, почти огненной медью.       Его лицо четко вырисовывалось на фоне неба — резкая линия челюсти, острые скулы и эти невозможные янтарные глаза.       — «Реально как кот. И он всегда был таким красивым? » – я замерла, собираясь возмутиться такой наглости, но тут мой взгляд случайно скользнул мимо его уха чуть вверх — прямо на раскидистую ветку старого дуба у края площадки.       Из-за густой зеленой листвы отчетливо виднелась ярко-розовая, сияющая от абсолютного, фанатского восторга лицо Коро-сенсея. Наш учитель, окрасившись в цвет спелой клубники, бешено, со скоростью звука строчил что-то в свою тетрадь то и дело бросая на нас взгляды.       — Карма... — прошептала я, округлив глаза и стараясь не шевелить даже пальцем. — У нас хвост. Посмотри на дерево. Там Коро-сенсей опять строчит свой очередной роман и буквально светится от счастья.       — Я знаю, — даже не обернувшись, совершенно спокойно, тихо и до невозможности довольно ухмыльнулся Карма. Он специально опустил лицо еще на пару сантиметров ниже, едва не касаясь носом моего носа, и задорно сощурился. — Я заметил этого осьминога еще минут пять назад. И специально приблизил лицо, чтобы дать ему побольше сочной фантазии для его записей.       — Что?! Ах ты провокатор несчастный, ну-ка быстро отодвинься, я сейчас тебе... — я возмущенно зашевелилась, собираясь со всей силы толкнуть его в плечо, но договорить мне не дали.

Щелк!

      Отчетливый, оглушительный в этой тишине звук затвора и яркая, слепящая вспышка мобильного телефона заставили нас обоих синхронно вздрогнуть и повернуться на источник звука.       У самого края площадки, победоносно потрясая своим смартфоном и вовсю ухмыляясь во весь рот, стояла Рио. Она уже успела переодеться в чистую школьную форму и теперь с диким, триумфальным восторгом разглядывала получившийся снимок.       — О-о-о, ребятки! — громко расхохоталась Рио, быстро пряча телефон за спину, пока Карма с самым недовольным и раздраженным видом нехотя поднимался на ноги. — Какая экспрессия! Ну что же вы перестали? Давайте дальше!       — Накамура! А ну, тез арада өшір ол суретті! — вскипела я, мгновенно вскакивая с травы. Щеки горели так, что, кажется, на них можно было жарить яичницу. – Быстро фото удали!       — Ну уж нет, Бемби! Такую красоту я удалю только под дулом пистолета! — Рио залилась громким хохотом и, резко развернувшись на пятках, припустила в сторону старого корпуса.       — Стой, Рио, кому говорю! — взвыла я на японском, бросаясь следом за ней. Моя прыгучесть и легкий вес благодаря балету сейчас пришлись как нельзя кстати. Я летела за ней по жухлой траве школьного двора, словно заправский спринтер, напрочь забыв о недавней усталости в мышцах после тренировки. Ветер приятно обдувал лицо, а гладкий высокий пучок, который так старательно затягивал Кейджи, чудом удерживал прическу на месте, не давая локонам рассыпаться по плечам.       — Удалю-удалю, только сначала распечатаю в формате А3 и повешу на доску объявлений! — весело кричала на бегу Накамура, ловко поднимаясь по ступенькам и крепче сжимая мобильник в руке. Она даже не думала останавливаться или звать кого-то на помощь, откровенно наслаждаюсь нашей привычной потасовкой.       — Только попробуй, Накамура! Из-под земли достану! — крикнула я, чувствуя, как от этой абсолютно абсурдной ситуации злость начинает окончательно смешиваться со смехом.       Я почти нагнала её у самого крыльца, вытянув руку, чтобы схватить за край пиджака, но Рио ловко вильнула в сторону, проявив чудеса изворотливости, и с победным хохотом скрылась за дверями школы.       На секунду замедлив шаг у самого входа, я тяжело дышала и невольно обернулась назад, бросив взгляд на пустую спортивную площадку.       А позади нас, всё так же лениво сидя на траве и подперев подбородок ладонью, остался Карма. Хотя насколько я помню он вставал когда Рио сфоткала нас. Но сейчас он откровенно наслаждался этим зрелищем, тихо посмеиваясь и ни капли не заботясь о том, что его собственная репутация главного хулигана класса Е только что оказалась в галерее у Рио. На его лице блуждала всё та же спокойное выражение лица, и, поймав мой растерянный взгляд, он просто лениво отсалютовал мне рукой.

***

Pov Author       После того как Кейджи попрощался с сестрой и убрал телефон, он снова вернулся на площадку. До захода солнца оставалось не так много времени, и он решил выложиться на полную.       Спустя два часа мяч раз за разом с грохотом взлетал над сеткой, послушный сильным рукам парня.       В это время у дверей спортзала стоял Асано Гакушу. Он пришел незаметно, и теперь молча наблюдал за тренировкой капитана. Наконец, когда Кейджи в очередной раз мощно вколотил мяч в паркет и тяжело выдохнул, Гакушу негромко, размеренно захлопал.       — Впечатляет, Кейджи. С такой подачей соперникам завтра ловить точно нечего, — спокойно произнес Асано, проходя вглубь зала. — Но на сегодня хватит. Заканчивай, собирай вещи и марш домой. Нам нужен бодрый капитан, а не зомби.       — Да ладно тебе, Асано, я в норме! — Кейджи вытер пот со лба полотенцем и добродушно ухмыльнулся. — Дай еще минут десять, нужно закрепить блок.       — И не подумаю. Это приказ председателя, — Гакушу непреклонно скрестил руки на груди. — Кстати, о приказах... Наоми рассказала мне одну «потрясающую» вещь. Я до сих пор поверить не могу в этот бред. Эти бездельники из Е-класса вовсю строят теории, что я и этот неадекватный Акабане... родные братья! Это же чистое оскорбление. Где я, а где этот неуправляемый хулиган?       Кейджи застыл на месте с волейбольным мячом в руках. Несколько секунд он переваривал услышанное, глядя на предельно серьезное, надутое и глубоко уязвленное лицо Гакушу. А затем парня просто прорвало. Он выронил мяч, который с глухим стуком покатился по паркету, схватился за живот обеими руками и буквально согнулся пополам от оглушительного, безудержного хохота.       — Погоди, погоди... — сквозь слезы выдавил брюнет, едва дыша. — Ты и он? Братья?! Слушай, а ведь это многое объясняет!       — Это совершенно не смешно, — оборвал его Гакушу, чьи грозно сдвинулись к переносице.       — Нет-нет, постой, дай я доскажу! — Кейджи вытер выступившие от смеха слезы и с самым саркастичным видом посмотрел на друга. — Ты только представь: два гениальных, заносчивых психопата с замашками мирового господства, у которых на двоих одна ядреная краска для волос и абсолютное неумение проигрывать! Вы же идеальные родственнички! Могу поспорить, в детстве вы дрались за право командовать погремушками. Асано, признайся, тебя в роддоме случайно с ним не разминули? Могу подкинуть адрес маминого ателье, сошьете себе одинаковые костюмы «Братья-Диктаторы».       Лицо Гакушу стало темнее тучи. Он смерил Кейджи таким взглядом, словно прямо сейчас мысленно выписывал ему депортацию из школы.Его челюсть слегка сжалась от недовольства.       — Твой юмор, Кейджи, как всегда, на уровне плинтуса, — процедил Гакушу, раздраженно поправляя идеально отглаженный воротник. — Очень жаль, что волейбольный мяч окончательно выбил из тебя остатки серого вещества.       Гакушу тяжело вздохнул, пытаясь вернуть себе привычное ледяное самообладание, и повернулся в сторону судейской скамейки, где лежали его вещи. Он нахмурился, перебирая содержимое своей сумки, а затем оглядел раздевалку.       — Ладно, закрыли тему. Собирайся живее, — бросил Гакушу, продолжая что-то искать. — Кстати, ты мою запасную спортивную футболку с эмблемой студсовета здесь не видел? Я точно оставлял её на скамейке перед обходом. Весь зал уже осмотрел, не могу найти. Сквозняком её сдуть не могло.       В эту же секунду Кейджи резко замолчал. Его заливистый хохот как ветром сдуло. Он кашлянул, поспешно отвел глаза в сторону баскетбольного кольца и усердно поправил лямку своей спортивной сумки. Гакушу медленно повернул голову. Его глаза опасно сузились. Он прошёлся оценивающим взглядом по фигуре друга, остановившись на его груди. Там, обтягивая широкие плечи волейболиста, красовалась та самая спортивная футболка из премиальной ткани, на левой стороне которой аккуратно поблёскивала вышитая золотыми нитями эмблема студенческого совета Кунугигаоки. И сидела она на Кейджи, надо признать, плотно в плечах — явно не его. В голове председателя мгновенно выстроилась логическая цепочка.       — Кейджи... — вкрадчиво, с явной угрозой в голосе протянул Гакушу, делая шаг вперед и указывая пальцем на его грудь. — Тебе ничего не жмёт в плечах? Какого чёрта на тебе моя футболка?       — Ну... понимаешь, тут такое дело, форс-мажор чистой воды! — Кейджи виновато почесал затылок, наконец посмотрев на Гакушу и силясь сдержать очередную ухмылку, пока натягивал ворот чужой вещи. — Перед уроками Наоми дико торопилась. Она собирала вещи в свой корпус, перепутала сумки и случайно заграбастала мою чистую спортивную футболку. Прямо перед тренировкой я открываю сумку, а там пусто.       — И? — рыжий требовательно скрестил руки на груди, ожидая развязки. — Твои семейные проблемы с путаницей в вещах не объясняют, почему ты нацепил на себя форму председателя.       — Так мне же нужно было что-то надеть на разминку, не в школьной же рубашке прыгать! — оправдывался Кейджи, делая осторожный шаг назад к выходу. — И тут я прохожу мимо студсовета, смотрю твоя сменная футболка лежит на стуле совершенно без дела. И так одиноко лежит, понимаешь? Ну я и подумал, что ты, как верный товарищ и вице-капитан, просто обязан спасти своего капитана от позора. Заодно проверил, качественный ли трикотаж заказывает студсовет. Ткань — супер, кстати, дышит! Правда, в плечах немного жмет, но ради победы я потерплю.       — Кейджи, ты..., — Гакушу прикрыл глаза рукой, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в него волейбольным мячом. — Мало того, что твоя сестра верит в абсурдные слухи обо мне, так ты еще и мародерством в моем кабинете занимаешься, а потом потеешь в моих вещах. Снимай сейчас же!       — Ну уж нет, на улице прохладно, я в ней до дома дойду! Обещаю постирать! — кареглазый, снова подхихикивая, быстро подхватил свою сумку и пулей выскочил из спортзала в коридор, крикнув напоследок — До завтра, Асано! Спасибо за шмот, с меня шоколадка!       — Смотри не простудись Мародер! – успел лишь крикнуть ему в след Асано.

***

      День Спортивного фестиваля был в самом разгаре.       Кейджи стоял у кромки поля, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за бейсбольным матчем между А и Д классами. Как капитан волейбольного клуба и один из лидеров Главного корпуса, он оценивал форму учеников, их выносливость и тактику. Игра Д-класса откровенно шла трещинами — ребята суетились, совершали детские ошибки и то и дело пропускали подачи.       Заметив статную фигуру Кейджи, двое игроков Д-класса, Нобута Танака и Тосуке Такада, переглянулись и, воспользовавшись коротким тайм-аутом, поспешили направиться прямо к нему. На их лицах так и читалось желание выслужиться перед элитой Главного корпуса.       — О, Курокава-сан! — фальшиво-восторженно протянул Танака, вытирая пот со лба рукавом формы и подобострастно заглядывая парню в глаза. — Какая честь, что вы пришли посмотреть на нашу скромную игру! Мы как раз обсуждали с Такадой вашу вчерашнюю тренировку в спортзале... Это было просто нечто! С такой убойной подачей, как у вас, волейбольный клуб в этом году точно возьмет золото префектуры. Асано-сан ведь тоже так считает, верно?       — Да-да, абсолютно! — тут же поддакнул Такада, активно кивая головой и пододвигаясь ближе. — Мы в Д-классе всегда говорим, что на вашей связке с председателем держится весь спортивный престиж академии. Кейджи-сан, может, подскажете пару секретов, как удерживать такую идеальную концентрацию поддавлением? Нам бы очень пригодился совет от такого гения, как вы. Если вы уделите нам хотя бы пять минут после Фестиваля, мы будем просто счастливы!       Кейджи едва заметно вздохнул, чувствуя, как от этого откровенного подлизания начинает сводить челюсть. Он привык к подобному вниманию за прошлый год обучения, но сейчас это лишь отвлекало.       — Парни, секрет прост — меньше говорите и больше смотрите на мяч, — прохладно, но с дежурной вежливой улыбкой прервал их Кейджи, кивнув в сторону поля. — Ваш тайм-аут окончен, и если вы сейчас же не вернетесь на базу, А-класс оформит вам сухую победу. И никакой совет тогда уже не поможет.       Танака и Такада испуганно сглотнули, моментально растеряв весь свой заискивающий запал, и трусливо побежали обратно к команде, на ходу выкрикивая извинения. Кейджи уже собирался развернуться, как вдруг до его уха донеслись негромкие голоса со скамейки неподалеку. Там сидели парни из Е-класса, которые ждали окончания этого матча — ведь следующим по расписанию был их собственный поединок против официального бейсбольного клуба школы. Маэхара, Окаджима и Сугая откровенно разглядывали капитана волейболистов.       — Слушай, а этот Кейджи из Б-класса... реально видный парень, — вполголоса заметил Маэхара, крутя в руках бейсбольную перчатку. — Девчонки из Главного корпуса по нему так и сохнут. Выправка, плечи, породистый, гад.       — Да ладно тебе плечи, ты на лицо его посмотри, — хмыкнул Окаджима, прищурившись. — Никого не напоминает? Блин, да они же с нашей красавицей похожи как две капли воды! Те же глаза, те же черты лица, даже манера головой кивать одинаковая.       — Точно! — зашептал Сугая, подавшись вперед. — По нему в прошлом году девчонки голову теряли. А ему хоть бы хны. Сразу видно гены.       Кейджи медленно повернул голову и бросил на парней Е-класса один-единственный и предельно выразительный взгляд, что троица остряков мгновенно заткнулась и дружно уставилась в землю, сделав вид, что усердно изучают шнуровку на кроссовках.       Кейджи мысленно хмыкнул, и вздохнул  поправляя лямку спортивной сумки и зашагал в сторону дальнего корпуса — в волейбольный зал, где у него самого вот-вот должна была начаться игра.

***

      А в это время в душном, раскаленном от криков спортзале разворачивалась настоящая битва. Девочки Е-класса играли в баскетбол против основного состава официального баскетбольного клуба Главного корпуса.       Матч выдался на редкость жестким. Благодаря утренней слаженности, адской базе выносливости от Карасумы-сенсея и четким указаниям Катаоки Мегу, девчонки с горы сотворили невозможное — они шли ноздря в ноздрю с профессионалками. К середине второго периода трибуны Главного корпуса уже не кричали высокомерно, а напряженно гудели.       — Накамура, прессингуй тринадцатый номер! Не давай ей поднять голову! — тяжело дыша, крикнула Мегу, проносясь по центру площадки.       — Да вижу я, вижу! Эта кобыла из Главного корпуса уже дважды мне по ребрам локтем съездила! — огрызнулась Рио, жестко блокируя высокую нападающую соперниц. Накамура буквально вгрызалась в паркет, демонстрируя всю ту агрессивную защиту, которой их учил Карасума.       Мяч перехватила Тоука. Она сделала молниеносный дриблинг, обойдя защитницу на вираже.       — Наоми, открывайся! Назад, под кольцо!       Поймав передачу от Тоуки, Наоми в высоком прыжке забросила мяч в кольцо, изящно приземлившись на паркет.       — Есть! Красиво уложила, Наоми-чан! — звонко закричала с фланга Хината, и показывая класс. — Ещё чуть-чуть, и мы этих зазнаек из Главного корпуса точно разнесём!       — Офигеть. Я так умею прыгать?       — Не расслабляться! Возвращаемся в защиту, быстрее! — скомандовала Ринка, уже караулившая соперниц на своей половине поля с неприступным, сосредоточенным выражением лица. — Они сейчас начнут фолить, играйте аккуратнее.       — Девочки, держимся, мы отлично справляемся! Главное — не терять позиции! — подбадривала всех Юкико, мягко, но уверенно перекрывая траекторию паса для чужого разыгрывающего.

Фьють! – Судья дал свисток.

      Капитан баскетбольного клуба Главного корпуса со злостью швырнула мяч судье и потребовала тридцатисекундный тайм-аут. На табло горел счет 48:48. Пошла последняя минута матча. Следующее очко решало всё.       Девчонки Е-класса тяжело доплелись до своей скамейки, жадно хватая ртами прохладный воздух. Мегу тут же раздала всем бутылки с водой. На скамейке запасных их ждала группа поддержки: Хазама лениво листала какую-то мрачную книгу, Окуда испуганно сжимала в руках аптечку, а Хара уже держала наготове чистые полотенца.       — Так, слушаем меня, — массируя затекшую шею, тяжело произнесла Катаока. — У нас остался всего один шанс. Главный корпус выставит глухую защиту под кольцом, они костьми лягут, но не дадут нам бросить. Будем играть через пас снаружи.       — Эти фифы уже еле ноги волочат, — ухмыльнулась Рио, жадно пья воду и вытирая подбородок. — У них дыхалка сдохла еще пять минут назад. Мы их дожмем. Главное — вырвать мяч на подборе.       — О боже, у меня сейчас сердце выпрыгнет! — тяжело дыша, пропищала Окуда, протягивая девчонкам влажные салфетки. — Вы так здорово играете, пожалуйста, осторожнее там!       — Всё под контролем, Манами-тян! — весело отозвалась Фува, утирая пот со лба. — По законам жанра спортивной манги, сейчас должен быть финальный, сокрушительный бросок, который решит судьбу всей арки Фестиваля! Главное — не завалить кульминацию!       — Вот именно. Каяно-чан, ты как? — Наоми повернулась к Каэде, которая сидела на краю скамейки, напряженно уставившись в пол. Её кулаки были сжаты до белизны костяшек.       — Нормально... — глухо пробормотала Каяно. Но на самом деле она была на грани взрыва. Все эти тридцать минут перед её глазами так и маячила капитан соперниц — высокая, холеная девица из элиты Главного корпуса, чья пышная, выдающаяся грудь, подчеркнутая обтягивающей формой, казалась Каэде личным оскорблением. Для Каяно с её плоским профилем это было триггером вселенского масштаба.       — Каэде-чан, соберись, — подала голос Хазама Кирара, даже не глядя на площадку. — У тебя лицо такое, будто ты планируешь совершить ритуальное убийство прямо на паркете.       — Ей просто нужно съесть что-нибудь сладкое после игры, уровень сахара упал, вот она и злится, — добродушно попыталась разрядить обстановку Сумире, протягивая Каяно дольку шоколада, но та даже не шелохнулась.       — Всё хорошо! Я полностью сосредоточена на победе! — нервно прикрикнула Каяно, хотя в её глазах уже плясало безумное пламя чистой, концентрированной зависти.

Фьють! – Тайм-аут закончился.

      Команды вернулись на поле.       Мяч был у Е-класса. Наоми, мастерски контролируя отскок, вела его по правому флангу. На нее тут же выскочили две защитницы. Понимая, что прорваться не удастся, Наоми сделала ложный финт корпусом влево, обманув соперниц, и в прыжке отдала точную, выверенную передачу на Каяно, которая удачно открылась на свободном пятачке прямо под кольцом.       — Каяно-чан, лови! — изо всех сил крикнула Наоми, приземляясь на паркет и попутно отходя чуть в сторону, к краю трехсекундной зоны, где на замене как раз стояла Хазама. Каяно безупречно перехватила мяч.       Перед ней была абсолютно пустая зона для легкого, техничного броска. Победа была в кармане. Но прямо в эту секунду перед ней, как из-под земли, выросла та самая капитан баскетбольного клуба Главного корпуса. Она встала в защитную стойку, тяжело дыша, и... её пышная грудь оказалась практически перед самым носом Каэде.       Мозг Каяно окончательно отключился.       — Да как ты смеешь... со своими дойками вставать у меня на пути?! — в ярости прошипела Каяно на весь зал. В этот же момент Наоми, стоявшая у боковой линии, слегка расслабилась, уверенная в успехе подруги, и повернулась лицом к скамейке запасных.       — Кирара, приготовь полотенца, сейчас закончим, — с улыбкой бросила Наоми, тяжело дыша.       — Ага, если дюймовочка сейчас не промахнется, — монотонно отозвалась Хазама, переводя взгляд за спину Наоми. И вдруг её глаза округлились. — Оу... Наоми, берегись!       Вместо того чтобы сделать мягкий бросок вверх в сторону кольца, Каяно от дикого гнева со всей дури, со всей своей накопившейся обиды швырнула тяжелый баскетбольный мяч прямо перед собой — наотмашь, со свистом, вообще не глядя по сторонам. Мяч полетел по совершенно дикой траектории. Он со страшной силой устремился прямо в боковую зону.       Наоми только-только начала разворачивать голову обратно к полю на предупреждение Хазамы.       — Что? Кирара, ты о чё...

БАМ!

      Тяжелый кожаный мяч со звучным, глухим ударом прилетел Наоми точно в лицо, четко в переносицу. Скорость была такой, что девушку буквально отбросило на пару шагов назад, и она со стоном повалилась на лакированный паркет.

Фьють! — пронзительно зазвучал свисток судьи, фиксируя аут и окончание времени матча.

       Зал на секунду погрузился в шокированную тишину, а затем трибуны Главного корпуса взорвались победными криками. Время вышло, Е-класс потерял мяч из-за нелепой ошибки и технически проиграл этот важнейший матч.       — Наоми! — Рио первая сорвалась с места и пулей подлетела к лежащей подруге, падая перед ней на колени. Следом подбежали испуганная Мегу, Тоука и бледная Хазама.       Наоми сидела на полу, зажмурив глаза и крепко держась обеими руками за лицо. Голова дико гудела, в ушах звенело, а перед глазами летали огромные ядовито-зеленые мушки.       — Наоми-чан, боже, прости! Я не хотела, я просто... она... её грудь!.. — рыдала рядом Каэдэ, хватаясь за голову и осознавая, какую катастрофу она только что устроила из-за своей вспышки зависти.       — Ничего страшного. Бывает такое. – отмахнулась Курокава хриплым голосом, держа руки на лице.       — Тихо, Каяно-чан, отойди от нее! — строго прикрикнула на нее Накамура, аккуратно убирая ладони Наоми от её лица. — Бемби, посмотри на меня. Глаза открой. Голова кружится? Тошнит? Наоми медленно открыла глаза, и девчонки синхронно ахнули. Из носа девушки по подбородку и белой воротниковой зоне спортивной футболки уже вовсю струилась яркая, густая алая кровь. Безупречный пучок от удара слегка съехал набок.       — Но... счет... мы что, проиграли? – гнусавым из-за хлынувшей крови голосом пробормотала Наоми, принимая от подбежавшей Хазамы полотенце и поспешно прижимая его к лицу. Ткань мгновенно окрасилась в багровый цвет.       — Проиграли, Бемби, из-за одной плоскогрудой катастрофы, у которой гормоны в голову ударили, — мрачно вздохнула Рио, бросив злой взгляд на хнычущую Каэде, а затем бережно приобняла Наоми за плечи, помогая ей подняться. — Так, вставай аккуратно, держись за меня. К черту этот Фестиваль, пошли быстро в медпункт, пока ты тут весь паркет своей кровью не залила. Катаока-чан, бегом за льдом в раздевалку! Хазама-чан, помоги дотащить её сумку!

***

      В школьном медпункте пахло антисептиками и спиртом. Рио аккуратно усадила Наоми на кушетку, бережно придерживая её за плечи, пока та продолжала прижимать к носу уже изрядно промокшее полотенце. Наоми слегка пошатывало, а её бледное лицо с яркими потеками крови выглядело пугающе, но в глазах по-прежнему горел упрямый огонек. Через секунду в кабинет влетела Мегу, тяжело переводя дух и бережно неся завернутый в чистую марлю пакет со льдом.       — Вот, нашла в морозилке! Наоми-чан, держи, приложи к переносице, — Катаока аккуратно забрала испачканное полотенце, заменяя его холодом. Наоми зашипела от резкого температурного контраста, но послушно прижала лед к распухающему носу. Свободной рукой она вытерла каплю крови с верхней губы и, шмыгнув, посмотрела на бледную Накамуру, которая с непривычно серьезным и встревоженным видом рассматривала её боевые ранения.       — Ну и зрелище... — не удержалась Рио, качая головой. — Наша утонченная балерина теперь выглядит так, будто только что отстояла двенадцать раундов против Тайсона. Наоми, ты как вообще? Голова не раскалывается?       Наоми на секунду убрала лед, обнажая жутковатый багровый след на переносице, и слабо, но лукаво ухмыльнулась, гнусавя на весь кабинет:       — Накамура... признайся честно. Ты ведь просто завидуешь моему преображению. Очень... освежает цвет лица, не находишь?       Мегу испуганно прыснула в кулак, а Рио возмущенно округлила глаза, окончательно убедившись, что сотрясения мозга у подруги точно нет, раз уж та умудряется язвить в таком состоянии.       — Дура ты, Бемби, — с облегчением выдохнула Накамура, садясь рядом на край кушетки и легонько щелкая Наоми по лбу, повыше ушиба. — У тебя кровь ручьем, нос размером с картофелину, а ты еще шутить пытаешься! Я тут, между прочим, за твою жизнь испугалась.       — Ой, ладно тебе, — Наоми снова прижала лед к лицу и задорно сощурилась, глядя на Рио. — Признайся, Накамура, я тебе просто такой раненой и беспомощной не нравлюсь. Тебе же скучно, когда я не могу бегать за тобой по всему школьному двору с криками «удали фото»! Кто теперь будет твоей любимой мишенью для подколов на ближайшие три дня?       — На этот счет не переживай, — Рио мгновенно вернула себе привычную ехидное выражение лица и вытащила из кармана телефон. — Я тебя прямо сейчас с этим льдом сфотографирую для истории Е-класса. Так что твой титул главной мишени в безопасности, даже не надейся!       — Какая радость – сьязвила Курокава держа лед на носу.

***

      —Блин, но ещё бы чуть-чуть!–досадливо сказала Рио, помахивая воротом футболки.       —Да, несколько раз я думала, что мы даже сможем победить. Ну ничего, в следующий раз мы им отомстим!–воодушевляла Мэгу девочек, что были расстроены проигрышем.       — Только давайте без моего носа и в рбде лица и тела. – одной рукой держа охлаждающий пакетик, а вторую руку подняв в жесте капитуляции предупредила Наоми.       —Простите. Из-за меня мы проиграли,–унылее всех была Каяно.       —Ты в этом не виновата, Каяно-сан,–сразу ответила Мэгу на извинения Каяно. Курокава на это кивнула, соглашаясь за что получила по плечу от Накамуры.       —Увидев огромные сиськи их капитана, прыгающие у меня перед лицом... Меня внезапно наполнила невероятная ярость и желание убивать, что в глазах покраснело.       —ЧЕМ ТЕБЕ ТАК СИСЬКИ НЕ УГОДИЛИ, КАЯНО-ЧАН?! –  закричала Хината, а девушки посмеялись.       —Ну, как идёт игра в бейсбол?–спросила Ринка у парней когда группа девушек подошли к парням е класса. Ирина, шедшая следом на своих высоких каблуках, при виде лица Наоми сбавила шаг и шумно выдохнула, недовольно скрестив руки на груди. В её глазах вместо привычной экспрессии промелькнуло чисто женское, приземленное сочувствие.       — Да уж, Курокава, ну и видок у тебя, конечно, — уже гораздо спокойнее, без лишней драмы произнесла Бич-сенсей, пристально разглядывая багровую переносицу девушки. Она покачала базовым пучком волос и со вздохом добавила — Вся футболка в пятнах, под глазами синяки… Какая свинья умудрилась так приложиться по твоему лицу? Если это кто-то из Главного корпуса распустил руки после проигрыша, ты только скажи. Я быстро объясню этому придурку, как нужно вести себя с девушками.       — Нет, все хорошо. Эм... я отоиду. Хорошо? – Курокава указала пальцем в сторону автоматов и девочки что уже разговаривали с парнями и узнавали суть игры, кивнули. Ирина же тоже кивнула, после чего устремила взгляд в книгу про правила бейсбола.              Наоми медленно брела по тенистой дорожке, стараясь дышать глубже. Прохладный весенний воздух немного притуплял пульсирующую боль в переносице, но в голове всё равно неприятно гудело. Ноги, ведомые привычным маршрутом, сами привели её к массивному зданию спортивного комплекса Главного корпуса. Из приоткрытых высоких окон волейбольного зала доносился оглушительный скрип кроссовок по лакированному паркету, хлёсткие удары по мячу и раскатистые выкрики тренера.       Девушка подошла ближе и прильнула к прохладному панорамному стеклу, заглядывая внутрь прямо с улицы. На площадке как раз шла концовка напряжённого сета против сильной приглашённой школы префектуры. Счёт на табло был равным, и атмосфера внутри буквально искрила от напряжения.       В самом центре царил Кейджи. Наоми заворожённо наблюдала, как её брат принимает подачу противника, идеально доводя мяч до связующего, а затем сам стремительно срывается в атаку. Его разбег был мощным, широким, а прыжок — пугающе высоким и легким одновременно.       Кейджи словно на секунду завис в воздухе над сеткой, его плечи развернулись, и он наотмашь, сокрушительным ударом вколотил мяч по диагонали прямо в заднюю линию соперников. Защита другой команды даже не успела среагировать — мяч со звонким стуком отскочил от паркета в потолок.       — Есть! Хорош, капитан! — взревела скамейка запасных волейбольного клуба. Смотря на триумф брата, Наоми почувствовала, как к горлу подкатил тёплый, щемящий комок. На её глаза внезапно навернулись слезы — странная смесь физической боли от разбитого носа и огромной, чистой гордости за Кейджи. Она прижала свободную ладонь к стеклу, невольно улыбаясь. Прозвучал резкий судейский свисток — тренер противников взял экстренный тридцатисекундный тайм-аут. Команда волейболистов Кунугигаоки двинулась к своей скамейке. Кейджи на ходу перехватил брошенное ему полотенце, привычно вытирая пот с шеи, и чисто машинально бросил взгляд на окна, выходящие на улицу.       Его движения мгновенно замерли.       Полотенце так и осталось лежать на его плече. Парень недоуменно и пристально уставился на бледное лицо сестры за стеклом. Увидев её растрепанный, съехавший набок пучок, багровые потеки на светлой воротниковой зоне футболки и огромный, уже наливающийся синевой ушиб на переносице, Кейджи резко изменился в лице. Он швырнул полотенце на скамейку и сделал решительный шаг в сторону стеклянных дверей, явно намереваясь бросить команду посреди матча и выйти наружу, чтобы лично разобраться, кто посмел её тронуть. Заметив этот суровый порыв, Наоми испуганно, но настойчиво замахала свободной рукой, отчаянно качая головой.       — Назад, дурак, у тебя матч! — одними губами, усиленно артикулируя, крикнула она сквозь стекло. Она изо всех сил улыбнулась — пусть из-за опухшего носа это и выглядело немного криво — и сделала успокаивающий жест ладонью вниз: мол,       «Всё нормально, со мной всё в порядке, возвращайся на площадку».       Затем Наоми быстро показала ему большой палец и подняла кулак вверх, без слов говоря: «Ты молодец, так держать, порви их! А я пошла».       Кейджи остановился у самой черты. Он еще несколько секунд тяжело и требовательно смотрел на нее, словно сканируя степень повреждений, но, видя её упрямый взгляд и настойчивые жесты, медленно и глубоко выдохнул через нос. Парень коротко, едва заметно кивнул ей в ответ — этот жест означал, что дома их ждет очень серьезный разговор, — и резко развернулся обратно к команде.       Наоми облегченно выдохнула, отлепилась от стекла и поспешила вернуться к бейсбольному полю.       Когда Наоми подошла к кромке стадиона Е-класса, там как раз вовсю бурлило обсуждение финального иннинга. Ребята стояли плотной группой, напряженно вглядываясь вглубь поля.        На позиции питчера с битой в руках стоял Шиндо. На его лбу блестел пот, а в глазах читалась дикая, отчаянная решимость.       И в этот самый момент, ломая все привычные спортивные шаблоны и правила приличия, Карма и Исогай пошли в ментальную атаку. Вместо того чтобы занять стандартные дальние позиции, они уверенными, размеренными шагами подошли к Шиндо практически вплотную. Карма встал чуть ли не плечом к плечу с бьющим, нагло и вальяжно поигрывая ловушкой, а его лицо исказила фирменная, издевательская ухмылка.       Они о чем то говорили, после чего Карма кивком указал в сторону трибун где стояли ученики е класса и Шиндо перевел взгляд туда. Исогай встал с другой стороны, перекрывая Шиндо весь боковой обзор и буквально дыша ему в ухо. Они стояли так близко, что Шиндо физически не мог сделать полноценный размах, не задев их.       —«Я никогда не сомневалась в их стальных нервах. И похоже Карма что то сказал ему..» – выразила свое мнение в мыслях кареглазка смотря на поле.       Шиндо издал яростный, почти звериный крик. Рассудок парня полностью отключился под безжалостным давлением. Замахнувшись со всей силы, он наотмашь крутанул тяжелую биту, вкладывая в этот безумный удар всю свою ярость.       Раздался оглушительный, хлёсткий треск — дерево встретилось с мячом. Но из-за дикого прессинга траектория удара сбилась. Мяч взмыл в воздух, на бешеной скорости закрутившись по высокой дуге прямо над головами стоящих вплотную Кармы и Юмы. В эту долю секунды Карма и Исогай с идеальной синхронностью резко пригнулись к самой земле, уклоняясь от свистящей биты. А в следующий миг Акабане, словно пружина, резко выпрямился и мощно подпрыгнул вверх. Жесткий хлопок — мяч намертво застрял в его кожаной ловушке. Прямо в падении, с безумной ухмылкой на лице, Карма точным движением швырнул мяч вглубь поля:       — Нагиса, лови!       Шиота среагировал и поймал летящий пас и тут же перенаправил мяч дальше. Парни из Е-класса начали с молниеносной скоростью разыгрывать до автоматизма отточенную комбинацию, передавая мяч из рук в руки по базам. Раннеры Главного корпуса в панике заметались, понимая, что попали в капкан. Финальный пас полетел на третью базу, где Сугая чётко поймал мяч, намертво блокируя зону прямо перед носом запыхавшегося соперника.       Стадион замер в абсолютной тишине. Судья на поле медленно поднял руку вверх:       — Отбивающий и раннеры выбыли... Это... это трипл-плэй! Матч окончен! Победил Е-класс! Невероятно.... Невероятно!       Трибуны Е-класса взорвались оглушительными криками. Наоми, сияя от восторга, быстрыми шагами направилась к ребятам, чтобы поздравить их с этой безумной победой.       — Парни, это было просто невероятно! Вы... — Наоми радостно замахала руками, подбегая ближе. Но стоило Исогаю, Маэхаре и Окаджиме обернуться на её голос, как они дружно шуганулись в стороны, округлив глаза от явного шока. Карма тоже замер, уставившись на неё с нечитаемым выражением лица. Холодный пакет уже мало помогал: переносица Наоми прилично распухла, а вокруг глаз начали наливаться синеватый круг.       — Господи, Наоми, что с твоим лицом?! — испуганно воскликнул Исогай, переводя взгляд с её носа на багровые потеки на спортивной футболке.       — Да ладно вам, ну подумаешь! Не такая я уж и страшная, чтобы так шарахаться. – Курокава устало вздохнула, и картинно закатила глаза – Нос на месте, глаза видят.       Тут же подоспевшие Рио и Мегу принялись наперебой и во всех красках расписывать парням баскетбольную драму, пока бедняжка Каяно виновато пряталась за их спинами, как к замершей группке ребят быстрыми, решительными шагами подошел Карасума-сенсей которые до этого наблюдали за финалом игры у кромки поля.       Тадаоми, мгновенно оценив масштаб повреждений на лице девушки, нахмурился еще сильнее, чем обычно. Его взгляд стал предельно собранным и жестким. Он подошел вплотную, слегка наклонился и, не прикасаясь, внимательно осмотрел её опухшую переносицу.       — Курокава-сан, что это такое? — в его голосе отчетливо слышалось с трудом подавленное беспокойство военного. — На тебе живого места нет. Ты участвовала в матче по баскетболу, а не в уличной драке без правил. Тебя кто-то намеренно ударил? Если Главный корпус позволил себе рукоприкладство за пределами площадки, я должен знать это немедленно.       — Неет! Все хорошо! Ничего уже не болит! А это случилось во время матча!

—Пш-ш-ш... Внимание всем учащимся академии Кунугигаока! — над стадионом внезапно разнесся резкий, дребезжащий звук школьных громкоговорителей. — Спортивный фестиваль официально объявляется закрытым. Просьба всем классам незамедлительно проследовать на главную площадь и занять свои места для проведения торжественной церемонии и объявления итоговых результатов.

      — Так, народ, отставить панику, пора строиться, — скомандовал Исогай, поправляя капитанскую повязку. Ребята дружно двинулись в сторону площади, бурно обсуждая прошедшие игры.

***

      На главной площади Е-класс уже выстраивался в шеренгу. К ним, шумно переговариваясь и толкаясь, наконец-то присоединилась троица, которая весь день где-то пропадала: Терасака, Мурамацу и Йошида. Они выглядели на удивление довольными, хоть и пытались это скрыть. Наоми, подойдя к строю, решительно шагнула прямо к ним и сощурила глаза:       — Ну надо же, какие люди! Послушали меня всё-таки, явились под конец? А я ведь говорила, что пропускать такое зрелище — грех!       — Опа на... что у тебя с лицом?!  – Терасака резко затормозил, едва не сбив Мурамацу, и бесцеремонно уставился на её распухшую переносицу.       – Назови имя, мы ему башку оторвем! – разглядывая лицо одноклассницы произнес Мурамацу.       — Ни фига себе синяк... Реально, кто это сделал? — присвистнул Йошида. Наоми только открыла рот, чтобы ответить, но Карма, стоявший рядом и лениво закинувший руки за голову, ехидно ухмыльнулся и ответил вместо неё:       — Расслабьтесь, парни. Наоми-тян просто не поделила территорию со своей давней знакомой, а именно водосточной трубой. И, как видите, труба оказалась прочнее.       Наоми лишь со стоном прижала ладонь к лицу, пока Терасака и компания пытались переварить эту информацию, а по площади уже разносился строгий голос директора Асано, начинающего свою речь.

***

      Все классы наконец выстроились в ровные шеренги на огромной главной площади. Перед огромной сценой стоял гул, который мгновенно затих, стоило директору Асано подойти к микрофону. Рядом с ним, сверкая идеальными улыбками, стояла школьная элита — Виртуозы Главного корпуса.       Араки Теппей, аккуратно поправив очки, взял в руки папку с официальными результатами и подошел к стойке микрофона, чтобы начать торжественное объявление победителей в индивидуальных и командных зачетах. Один за другим на сцену вызывались капитаны и лучшие игроки Главного корпуса, под бурные аплодисменты забирая свои почетные грамоты и кубки.       Наоми стояла в строю Е-класса, слегка покачиваясь с пятки на носок. Синяк на лице уже перестал адски пульсировать, но взгляды учеников Главного корпуса то и дело кололи кожу.       — Слушай, как думаешь Наоми-чан, — тихо шепнул стоящий рядом Маэхара, чуть наклонившись к её уху. — Как думаешь, А-класс и эти выскочки на сцене будут сейчас прилюдно насмехаться над проигрышем наших девчонок в баскетболе? Директор же точно не упустит шанс ткнуть нас носом.       — Неа, вряд ли, — так же тихо чуть гнусаво ответила она. — Они слишком гордые, чтобы тратить время официальной церемонии на смакование одной локальной победы. Для них это само собой разумеющееся. Думаю у директора сейчас другие цели.       В этот момент голос Араки из динамиков разнесся над площадью с особенным, пафосным выражением.       — А теперь переходим к награждению за выдающиеся успехи в весеннем сезоне волейбольного клуба! На сцену приглашается капитан команды, признанный лучшим игроком префектуры и истинная восходящая элита нашей академии — Курокава Кейджи!       Толпа Главного корпуса разразилась оглушительными овациями. Но Араки не остановился. Вместо того чтобы просто дождаться выхода спортсмена, он опустил взгляд в свои записи, и его губы искривились в ядовитой, торжествующей ухмылке. Голос парня зазвучал громче, приобретая склизкие, издевательские нотки.       — Поразительно, как в стенах нашего учебного заведения могут сосуществовать столь противоположные грани. Кейджи-кун — гордость школы, эталон дисциплины и таланта. И как же иронично, что его родная сестра, Наоми... — Араки сделал многозначительную паузу, и сотни глаз мгновенно уставились на стоящую в строю Е-класса девушку с разбитым носом. — ...является полнейшим отбросом, прозябающим на задворках Кунугигаоки. Наоми-сан ведь тоже когда-то подавала надежды и считалась элитой. Но посмотрите на её сейчас. Вот что происходит, когда люди бездумно пытаются защищать мусор — они сами покрываются грязью и становятся им. Сорнякам не место среди цветов, даже если они из одного семени.       В это время за кулисами сцены, прямо за плотным занавесом, Кейджи замер, сжав зубы так, что на его скулах заходили желваки. Рядом с ним стоял Асано, чей взгляд мгновенно заледенел. Президент студсовета резко повернулся в сторону суфлерской будки, где сидел его отец, директор школы.       — Этого не было в сценарии, — процедил сквозь зубы Гакушу, и тут же до него дошло. Директор лично вписал этот пункт. Это была его месть за бейсбол, его способ раздавить Е-класс через их личные связи. — Отец...       Кейджи, который до этого момента не произнес ни слова, лишь тяжело, шумно выдохнул. Его шаги были тяжелыми, когда он, игнорируя шепот Гакушу, твердо вышел из-за кулис под свет софитов, направляясь прямиком к микрофону, где его ждал Араки с натянутой на лицо грамотой. Тем временем в колонне Е класса       — Да он че, ахринел?! — взревел Терасака, сжимая огромные кулаки и делая шаг вперед из строя. — Этот четырехглазый ублюдок сейчас у меня эту папку сожрет!       — Какого черта?! — вскинулся обычно несерьезный Хирото, а Карма впереди сощурился.       — Он страх потерял что ли? – закипая проговорила блондинка, смотря на подругу. – Может это мы их в грязь окунем?       — Стойте, — брюнетка резко выставила руку вбок, и спокойно, даже как-то равнодушно отмахнулась. — Мне плевать на то, что лает эта цепная собака директора. Не ведитесь на провокацию.       — Наоми-чан неужели ты не злишься?! – возмущенно спросила у той Хината, а кареглазая помахала рукой, отрицая.       — Да мне плевать что он там говорит. Они лишь тешат свое эго. – но её спокойствие прервалось, стоило ей перевести взгляд на сцену.       Кейджи подошел к Араки. Лицо волейболиста было абсолютно непроницаемым, а даже обманчиво доброжелательным. Вместо того чтобы взять грамоту, как полагается, правой рукой, Кейджи медленно, демонстративно протянул Араки левую руку для рукопожатия.       Стоящая внизу Наоми и стоящий у края кулис Гакушу одновременно замерли, подметив эту деталь.       —«Левую?» — синхронно пронеслось в мыслях у обоих. — «Но ведь Кейджи абсолютный правша...»       И в следующую долю секунды до Наоми и Гакушу с ужасающей четкостью дошло, ЧТО сейчас произойдет. Это был старый, проверенный прием Кейджи из их уличного детства, когда нужно было отвлечь противника.       Араки, ничего не подозревая, удивленно потянулся своей рукой к его левой ладони. В это же мгновение Кейджи резко, замахнулся свободной, правой рукой. Его кулак на скорости полетел четко в челюсть Араки.

ХРЯСЬ!

      — глухой, страшный удар эхом разнесся через включенный микрофон на всю площадь.       Очки Араки отлетели в сторону, разбиваясь вдребезги, а сам он, как подкошенный, полетел на пол сцены, снося стойку микрофона, которая с диким, оглушительным писком повалилась следом. На площади воцарилась гробовая, шокированная тишина. Директор Асано впервые за день удивленно приподнял бровь.       Кейджи уже заносил руку для следующего удара, готовый просто вбить Араки в доски сцены, когда из-за кулис пулей выскочил Гакушу. Подлетев со спины, президент студсовета мертвой хваткой вцепился в плечи и торс взбешенного волейболиста, изо всех сил оттаскивая его назад от хнычущего на полу Араки.       — Ты с ума сошел?! — тяжело дыша, прорычал Гакушу, удерживая парня, который все еще рвался вперед с диким, обещающим расправу взглядом.

***

      На главной площади воцарился сущий хаос. Пока Асано Гакушу и подбежавшие учителя пытались удержать Кейджи и увести его со сцены, Е-класс спешно отступил обратно к своему старому корпусу на горе, подальше от глаз взбешенного Главного корпуса.       Во дворе школы, под раскидистыми кронами старых деревьев, Наоми сидела на деревянной скамейке, полностью сломленная. Всё её напускное хладнокровие, с которым она терпела унижения от Араки, бесследно испарилось. Крупные слезы градом катились по её щекам, обжигая разбитую переносицу, и смешивались с талой водой от ледяного пакета. Она судорожно, со всхлипами вдыхала воздух, а её плечи мелко дрожали.       — Наоми, ну тихо, тихо, всё уже позади... — Каяно бережно обняла её за плечи, сама едва не плача от переизбытка эмоций.       — Этот четырехглазый ублюдок получил по заслугам, слышишь? Твой брат настоящий мужик! — Рио присела на корточки прямо перед ней, мягко отбирая мокрую марлю и заменяя её чистым платком. Мегу и Окуда стояли рядом, взволнованно переглядываясь и пытаясь подобрать слова утешения.       — Да зачем... зачем он полез?! — сквозь горькие слезы, гнусаво и отчаянно воскликнула Наоми, закрывая лицо ладонями. — Я же... я же просила его! Я ведь говорила ему одними губами: Не смей! Возвращайся на площадку! Зачем он разрушил свою репутацию из-за меня?! Ему оставался всего год... Он элита, его ждало лучшее будущее! Почему он никогда меня не слушает?!       Девочки лишь сочувственно молчали, понимая, что никакая логика сейчас не заглушит этот дикий страх сестры за будущее любимого брата.       Парни Е-класса во главе с Кармой стояли чуть поодаль, угрюмо наблюдая за этой картиной.       Тяжелые шаги по гравию заставили всех обернуться. К скамейке подошел Карасума-сенсей. Его лицо было суровым, а между бровей залегла глубокая складка. Он посмотрел на плачущую Наоми, затем перевел взгляд на остальных ребят.       — Курокава-сан, — негромко, но твердо произнес Карасума. — Твоего брата сейчас вызвали в кабинет директора. Я иду туда. Постарайся успокоиться, здесь ты ему ничем не поможешь. Класс, присмотрите за ней.

***

      В кабинете директора Асано Гакухо пахло дорогим деревом и запредельным, удушающим холодом. Директор сидел в своем кожаном кресле, переплетя пальцы рук перед лицом. Его взгляд, устремленный на стоящего посреди кабинета волейболиста.       Рядом, прижимая к лицу белоснежный платок, на котором проступали капли крови, стоял Асано Гакушу. На его идеальном лице красовался свежий, наливающийся багровый синяк на всю щеку — Кейджи, когда рвался добивать Араки, знатно заехал локтем и пытавшемуся удержать его президенту студсовета.       — Твоя выходка, Курокава Кейджи, вышла за все мыслимые рамки дозволенного, — размеренно, без единой эмоции в голосе произнес Гакухо. Каждое его слово падало как гильотина. — Нападение на ученика на глазах у всей школы, срыв официальной церемонии, нанесение телесных повреждений первой элите академии и председателю студсовета. Твой статус лучшего игрока префектуры больше тебя не защищает. С этого секунды ты официально исключен из Главного корпуса. Твое новое место — Е-класс. На исправление.              Кейджи, чьи костяшки на правой руке были сбиты в кровь, даже не шелохнулся. Он стоял прямо, расправив широкие плечи, и смотрел директору прямо в глаза. Парень лишь коротко, безразлично кивнул.       — Я всё понял, директор, — глухо, но твердо ответил Кейджи. — Но знайте: я ни капли не раскаиваюсь за свой поступок. И если бы время повернулось вспять, я бы ударил этого ублюдка еще сильнее.       Гакухо слегка прищурился, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на глухое раздражение.       — Ты такой же невыносимый, упрямый и близорукий, как и твой отец, — тихо, с ледяным презрением выговорил директор. — Асано-кун ты свободен. Жди снаружи.       Гакушу, держась за ушибленную щеку, бросил на волейболиста тяжелый, сложный взгляд, в котором смешались злость и какое-то странное, скрытое уважение. Кейджи развернулся корпусом и перед выходом рыжего одноми губами произнес.       —«Прости» – Младший-Асано на это лишь кротко кивнул и после чего первым вышел из кабинета. – « И похоже Директор уже пожалел что тогда спас меня от тех незнакомцев..»       Через десять минут Карасума зашел в кабинет, держа в руках толстую папку. Он подошел к Кейджи и протянул ему несколько листов бумаги и ручку.       — Подпиши здесь и здесь, Курокава. Это стандартные документы о неразглашении государственной тайны, связанной с Е-классом, и официальный приказ о твоем переводе, — Карасума внимательно посмотрел на парня. — С завтрашнего дня ты зачислен в мой класс.       Пока Кейджи размашисто ставил подписи, Карасума коротко, без лишних прикрас посвятил его в курс дела: рассказал про Коро-сенсея, про угрозу Земле и про то, чем на самом деле занимается Е-класс на горе. Кейджи слушал молча, лишь удивленно приподняв бровь на моменте с двадцатимаховым осьминогом, но спорить не стал — после сегодняшнего дня его уже мало что могло удивить.       Они вместе вышли из здания Главного корпуса и направились по лесной тропе вверх, к старому зданию. Карасума долго молчал, слушая лишь шорох листвы под ногами, но у подножия горы все же не выдержал и спросил:       — Зачем ты это сделал? Ты ведь умный парень. Прекрасно понимал, что тот парень тебя провоцировал по приказу директора. Зачем нужно было рушить свою карьеру, репутацию, ломать планы на спорт и престижный университет? Из-за пары гнилых слов?       Кейджи остановился, засунул руки в карманы спортивных штанов и посмотрел на верхушки деревьев. Его лицо наконец смягчилось, теряя боевую жестокость.       — Карасума-сенсей верно? — тихо, спросил и увидев положительный кивок продолжил. — На кой черт мне сдалась репутация «элиты», если она построена на публичном унижении моей сестры? Моя сестра отдала всё, чтобы я мог спокойно тренироваться и играть. И смотреть, как какая-то шваль поливает её грязью ради забавы директора, пока я стою на сцене в золотых лаврах? Нет. Лучше я буду отбросом вместе с ней, но останусь человеком.       Карасума несколько секунд пристально смотрел на молодого волейболиста, а затем на его обычно суровом лице промелькнула едва заметная, одобрительная улыбка.       — Пойдем. Тебя там ждут.       Когда они вышли во двор старого корпуса, Е-класс уже стоял в полном составе. Ребята замерли, переводя взгляды с Карасумы на Кейджи. По их серьезным, но понимающим лицам было ясно — они уже всё поняли.       Новость о переводе лучшего волейболиста школы в класс «эндов» долетела до горы быстрее, чем они дошли пешком.       Наоми, уже переставшая плакать, медленно поднялась со скамейки, во все глаза глядя на брата. Кейджи тепло улыбнулся ей своей привычной, немного глуповатой домашней улыбкой, поднял сбитую правую руку и коротко помахал.       — Ну привет, одноклассники. Примете к себе?