Записки на манжетах

      Перед его глазами уже с десяток лет горели огни Берлина. Сейчас горел сам Берлин, разрываемый политической дрянью, зараженный послевоенным кризисом, который, казалось, должен был истлеть к тридцатым, но не срослось.       Сириус Блэк эмигрировал после первой мировой, в девятнадцатом. Зачем? Он и сам не знал, просто податься было некуда, так и занесло. Где-то там чахла родная Англия со своими дождями и туманами, но… Берлин был тоже ничего.       Что же сейчас? Сейчас было неплохо, вполне себе пристойно, особенно когда в кабаре выдавался удачный день: без поножовщины и облавы.       Облав не случалось давненько, что-что, а герр Беккет умел подмазаться к власть имущим. За поножовщины же отвечал Сириус. Не в том контексте, что их устраивал именно он, Боже упаси! Конферансье кабаре должен был уметь вычислять конфликтных посетителей, отвлекать и занимать, снижать накал страстей. Сириусу это удавалось неплохо. Опыт не пропьешь! И не пронюхаешь. Ананасы в шампанском… кокаин с шампанским. Хорошенького понемножку. Сириус знал меру.       Клуб «Кит-кэт» был знаменит на весь город. Проблем с деньгами у Сириуса не было. Лучший конферансье славной столицы Германии получал пристойно, как раз хватало на скромную комнату у фрау Шоберт, еду, красную помаду, сигареты и резинки. Кокаин и шампанское выдавали бесплатно. Все за счет заведения! Все для здоровья трудящихся денно и нощно.       Тридцать первого декабря тысяча девятьсот тридцать второго года планировалось незабываемое шоу. Сириус расстарался на славу.       В гримерке было тесно и жарко, мальчики и девочки подтягивали петли чулок, выбирали лучшие подвязки, малевали хорошенькие личики, блестки от пуховок летали в воздухе мелкими звездами, шнапс ежеминутно наполнял хрустальные бокалы.       Сириус тонкой кистью выкрашивал губы в алый. Замазать синяки на предплечье? А царапины от ногтей одного особо въедливого любовника на спине? Нет, пусть. Пусть видят и думают. Все посетители клуба испытывали страсть к конферансье, так пусть же знают, что их фантазии могут воплотиться в реальность. Но. Сириус — для избранных. Сириус сам выбирал с кем и когда. И почему. Его не интересовали эсэсовцы в кожаных плащах в пол, не интересовали толстосумы, сорящие деньгами. А вот утонченные сильные женщины и (чего греха таить?) мужчины — да.       Малышка Сюзи, мягкобокая блондинка, напомаживала его черные кудри, пытаясь усмирить беспорядок на голове. — Любовь моя, не так усердно, — пальцы Сириуса, держащие каял опасно близко к глазу, дрогнули, когда Сюзи резко дернула прядь. — Герр-р Блэк, — Сюзи кокетливо сморщила аккуратный носик, — прошу прощения. А сегодня будет тот самый номер? — Тот самый? — Сириус усмехнулся. — У нас все те самые. — Трио, — Сюзи хихикнула. — О.       Сегодня было много… всего. Классическое начало с «Добро пожаловать в кабаре», где Сириус не удержался и все-таки облизал алеющее ушко Бруно. Были и «Деньги», и танцы с алым боа, а вот новогоднее «трио» исполнялось с сюрпризом. Вместо двух девочек в кружевных чулках и одного прекрасного мужчины на сцену вышло три прекрасных мужчины. Хорошенького — помножку.

***

      Он заметил его сразу. Трудно такого не заметить. — Скучаете, герр…? — Сириус оперся ладонью на столик и игриво повел бровями.       Новогодняя ночь должна быть полна подарков, возможно, что это зеленоглазое чудо послал ему Бог? — Простите?..       Молодой человек явно не понимал немецкого. Сириус усмехнулся, затянулся сигаретой. Фильтр алел в полумраке зала. — Так вы не местный, значит, следует обращаться к вам «мистер»? — Сириус поправил портупею, кожаная лямка съехала и неприятно терла чувствительный сосок. — Или же… откуда вы? — Из Лондона. Англичанин. Гарри Поттер, можно без мистера. Гарри, просто Гарри, сэр.       Гарри Поттер из Англии тараторил и потел. И облизывался. Розовый юркий язычок проходился по искусанным губам. Сириусу понравилось. Сириусу редко нравилось хоть что-то. Сэр… надо же. Как давно он не слышал этого в свой адрес, герр стало привычнее, может, даже роднее.       Шлюхой Сириус не был, себя не продавал, а оттого сладкие девочки и мальчики, раскинувшие свои ядовитые сети по залу, заинтересованно косились и оглядывались, наблюдая, что же будет дальше. Вдруг герр Блэк нашел выгодного клиента и сейчас подзовет кого-нибудь? А если герр Блэк вычислил координатора облавы? Или, может, герр Блэк… Нет, не может быть! Мальчишка совсем не в его вкусе! Невысокий жилистый очкарик в рубашке! Слишком юн, слишком никчемен для герра Блэка! — В Германии говорят «герр», Гарри, но «герр Блэк» я только для… коллег, — Сириус улыбнулся, — а для таких славных гостей я — Сириус. Зачем ты приехал в Берлин, Гарри?       Переход на «ты» дался легко. Опыт! Сириус — лучший шоумен. Особенно в новогоднюю ночь, особенно когда перед ним то краснеет, то бледнеет такой экземпляр. Красивые длинные пальцы с миндалевидными ногтями, пламенная зелень радужки за роговыми очками, острый подбородок, высокие скулы… да. Не мальчишка, а молодой мужчина. Да и судя по приталенной рубашке и развороту плеч — сильный, подготовленный. Приодеть, снять налет туманной Англии, вот вам и новая дива декаданса. — М-м-м, — гость замешкался, глаза забегали в поисках чего-то, — я писатель. — Да-а? — Сириус опустился на стул, щелкнул пальцами, подзывая официантку. — Сюзи, милая, два бокала шампанского.       Кокетка Сюзи в короткой юбочке, из-под которой игриво выглядывали белые кружевные панталоны, быстро упорхнула в сторону бара. — Начинающий, — Гарри судорожно схватился за верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь ее расстегнуть. — Я не пью, Сириус, не стоило вам… — О, все за счет заведения, малыш, — Сириус быстро подался вперед, перехватил пальцы Гарри, расстегнул бедную пуговицу, не забыв коснуться теплой кожи.       Нежная.       Сюзи появилась быстро, подмигнула Сириусу, подала алкоголь. Шампанское было исполнено пузырьков. Сириус — желания. — Не стесняйся, Гарри, — Сириус снова приложил сигарету к губам, — ты находишься в самом лоне гуманизма, буквально в сердце вакханалии. Дионис — наше все!       Губы собеседника изогнулись в слабой улыбке. Сириус затушил окурок. Победа. Никто не может устоять перед обаянием конферансье. Даже выходцы из чопорной Англии. Особенно они. Гей-радар Сириуса никогда не ошибался, значит, в этот раз — тоже. Сириус вообще никогда не ошибался.

***

— Почему вы подошли ко мне? — Гарри даже после двух раундов страстного секса в маленькой мансарде не мог обращаться к нему иначе. Не мог и не хотел, потому что слишком и чересчур. — Ты хорош собой, — Сириус, развалившийся на постели, потер пальцами белесый нос. — Но это не все… Меня что-то тянет, малыш, что-то так тянет, что воспротивиться этому — смерти подобно, понимаешь?       Гарри понимал. Конечно, Сириуса тянет. Не может не тянуть к магическому крестнику, только вот в таком формате… Да и сам хорош. Не удержался от воплощения своей самой темной фантазии, не смог задавить в себе сладострастный порыв. Это же не его Сириус, не его, но черт возьми! Взгляд — все тот же, ртутная пропасть серебристых глаз, даже черная тоска такая же, полыхает на дне радужки, не дает покоя.       Что будет, когда Сириус вспомнит? Когда они вернутся в злосчастный девяносто восьмой, в лоно Арки Смерти. Гарри нашел его, нашел и может вытащить, спасти, но лучше ли будет? Будет. Потому что сейчас в Германии и по всему миру со дня на день — вторая мировая, а в будущем — вторая магическая подошла к логическому завершению. В будущем, в настоящем (он поправляет себя с дрожью), все не так уж и плохо. И если Сириус ничего не вспомнит, то так тому и быть, он останется для него «сладким мальчиком», будет с ним так хоть всю оставшуюся жизнь. А если вспомнит… ладно уж. Главное, что живой.       Единственное важное.