Глава 2. Паучий тупик
11 марта 2026 г., 12:05
Нарцисса замерла перед дверью, ее дыхание вырывалось из груди короткими рваными вспышками пара. Беллатриса настигла ее, тяжело дыша, и встала за спиной, словно черная тень, готовая в любой момент сомкнуть когти.
— Цисси, подумай еще раз, — прошипела Беллатриса, и в ее голосе на мгновение промелькнула почти человеческая тревога, перемешанная с ядом. — Идти к нему... после того, как он годами втирался в доверие к Дамблдору... Он — скользкий тип, Нарцисса. Он играет на обе стороны.
— Он — наша единственная надежда, — твердо ответила Нарцисса. Ее рука, сжимавшая палочку, дрожала, но не от страха, а от решимости матери, которой нечего терять. — Люциус в Азкабане. Мой сын... мой Драко... Темный Лорд дал ему задание, которое невозможно выполнить. Это смертный приговор, Белла, и ты это знаешь!
— Это честь! — взвизгнула Беллатриса, но Нарцисса уже не слушала. Она резко постучала в дверь.
Внутри дома воцарилась тишина. Затем послышались неспешные шаги. Замок щелкнул, и дверь отворилась. На пороге стоял высокий человек с бледным лицом и черными, как смоль, волосами, падавшими на глаза. Его крючковатый нос и холодный, непроницаемый взгляд делали его похожим на хищную птицу, затаившуюся в сумерках.
— Нарцисса, — произнес Северус Снегг своим низким, лишенным эмоций голосом. Его взгляд скользнул по ней и остановился на Беллатрисе, стоявшей чуть поодаль. — И Беллатриса. Какая неожиданная... честь.
— Северус, — выдохнула Нарцисса, делая шаг вперед, в тускло освещенную прихожую, пахнущую старыми книгами и засохшими травами. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
Снегг отступил в сторону, приглашая их войти. Комната была заставлена стеллажами, доходящими до самого потолка, а в камине догорали угли, отбрасывая длинные, пляшущие тени на обшарпанные стены.
— Чай, Беллатриса? — спросил Снегг, когда они вошли в гостиную. Его голос был пропитан вежливым сарказмом. — Или ты предпочтешь сразу перейти к допросу? Я уверен, у тебя накопилось немало вопросов о моей лояльности за те годы, что я провел в Хогвартсе.
Беллатриса фыркнула и откинула капюшон, обнажив лицо, иссушенное Азкабаном, но всё еще сохранившее следы былой гордой красоты.
— Ты знаешь, что я тебе не верю, Снегг. И то, что Цисси пришла сюда...
— Белла, замолчи! — оборвала ее Нарцисса. Она повернулась к Снеггу, и в ее глазах блеснули слезы. — Северус, я знаю, что Темный Лорд запретил обсуждать это... Но Драко... Ты должен помочь ему. Ты единственный, кому он доверяет в школе.
Снегг медленно опустился в глубокое кресло, сложив длинные пальцы домиком. Его лицо оставалось маской.
— Задание Драко — воля Темного Лорда, Нарцисса. Кто я такой, чтобы оспаривать его решения?
— Но ты можешь направить его! Можешь защитить! — Нарцисса упала на колени перед его креслом. — Поклянись, Северус. Принеси Непреложный Обет.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Беллатриса затаила дыхание, ее глаза азартно блеснули. Обет — это магия, которую нельзя нарушить. Смерть — единственная цена за предательство слова.Огненные узы вспыхнули в последний раз и медленно впитались в кожу, оставив после себя лишь едва заметное красное свечение, которое тут же погасло. Тишина в гостиной стала еще тяжелее, чем прежде. Нарцисса бессильно опустила голову на их сцепленные руки, ее плечи мелко дрожали, но это были уже слезы облегчения.
Беллатриса медленно отвела волшебную палочку. На её лице смешивались недоверие, ярость и странное, почти благоговейное почтение. Она только что стала свидетелем того, как человек подписал себе смертный приговор в случае неудачи — магия Непреложного Обета не знала жалости и не принимала оправданий.
— Ты сделал это, — прошептала Беллатриса, убирая палочку в складки мантии. — Ты действительно это сделал, Снегг.
Северус медленно поднялся с колен, аккуратно высвободив руку из пальцев Нарциссы. Он не смотрел на сестер Блэк; его взгляд был устремлен куда-то сквозь стену, заставленную пыльными фолиантами.
— Теперь ты довольна, Беллатриса? — спросил он ледяным тоном, в котором не было и тени триумфа. — Или у тебя остались еще какие-то сомнения в моей... исполнительности?
Беллатриса ничего не ответила. Она подошла к сестре и помогла ей встать. Нарцисса выглядела постаревшей на десять лет, но в её взгляде появилась искра надежды.
— Спасибо, Северус, — прошептала она, поправляя сбившийся плащ. — Теперь я... теперь я могу дышать.
— Идите, — коротко бросил Снегг, направляясь к двери. — Уходите через задний двор. Туман сейчас особенно густой, вас никто не заметит. И помните — ни слова о нашей встрече. Даже Люциусу, если тебе удастся передать ему весть.
Когда дверь за женщинами захлопнулась, Снегг вернулся в кресло. Он посмотрел на свою правую руку, где только что горело магическое пламя. Он знал, что этот Обет — лишь одна из многих нитей, которые затягивались на его горле.
А далеко от Паучьего тупика, в тишине дома на Тисовой улице, Гарри Поттер внезапно проснулся от резкого холода.
Амулет на его груди пульсировал тревожным, мертвенно-бледным светом. Это не было тепло Джинни. Это было ощущение древней, связывающей магии, которая только что была сотворена где-то в мире.
«Гарри? Что случилось?» — сонный, но встревоженный голос Джинни мгновенно отозвался в его сознании. — «Я почувствовала всплеск... как будто кто-то затянул узел».
«Не знаю», — мысленно ответил Гарри, прижимая руку к амулету, стараясь унять его дрожь. — «Что-то произошло. Что-то очень плохое. Как будто мир стал еще теснее».
«Попытайся уснуть, Гарри», — Джинни послала ему волну тепла, пытаясь перебить холод артефакта. — «Дамблдор будет у тебя через несколько часов. Он всё объяснит».
Гарри снова лег, но сон не шел. Он чувствовал, что невидимые фигуры на доске уже сделали свои первые ходы, и Непреложный Обет Снегга стал тем самым ходом, который уже невозможно было забрать назад.
