Глава 28. Бегство принца-полукровки
17 марта 2026 г., 15:34
Гарри рванулся вперед, едва не споткнувшись о собственные ноги. В голове гудело, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Этого не может быть... Дамблдор не мог... Снегг...
— СТОЙ! — закричал он, вылетая на лестницу.
Коридоры Хогвартса превратились в зону боевых действий. Повсюду летали заклятия, пыль стояла столбом, в воздухе пахло жженой тканью и озоном. Гарри видел, как мелькнула огненно-рыжая макушка — Джинни сражалась с Амикусом Кэрроу. На мгновение их взгляды встретились. Амулет на груди Гарри вспыхнул ослепительным, яростным жаром, передавая ему всю её решимость и боль. Она выкрикнула что-то, призывая его бежать дальше, не останавливаться.
Гарри пронесся мимо, едва уклонившись от летящего в него «Круцио». Он видел Рона и Гермиону, которые вместе с Люпином и Тонкс сдерживали натиск Пожирателей у входа в Большой зал.
— Снегг! — хрипел Гарри, выбегая на залитый лунным светом школьный двор.
Черная фигура Снегга и спотыкающийся Малфой уже почти достигли ворот. Снегг двигался с пугающей грацией, отражая летящие в спину заклинания, даже не оборачиваясь.
— ТРУС! — завопил Гарри, вскидывая палочку. — СРАЖАЙСЯ СО МНОЙ!
Снегг резко остановился у самой границы территории школы, где заканчивалось действие антитрансгрессионных чар. Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, искаженным ненавистью, которую Гарри раньше не мог до конца понять.
— Не смей... — прошипел Снегг, и его голос перекрыл шум битвы за спиной, — называть меня... трусом!
Гарри почувствовал, как в нем закипает магия, которую он раньше не решался выпускать. Он вспомнил учебник, вспомнил все те записи на полях, которые приносили ему удачу весь год. Теперь этот «успех» казался ядом.Вой Клыка резал ночной воздух, сплавляясь с тихими всхлипами учеников, стоявших за спиной Гарри. Этот звук, первобытный и полный отчаяния, казался единственным правильным в мире, который только что окончательно рухнул.
Гарри сжимал в кулаке фальшивый медальон, и холод металла обжигал кожу не хуже инферналов. Всё было зря. Зелье, отчаяние Дамблдора в пещере, его мольба на башне... старый волшебник погиб, защищая подделку, оставленную кем-то, чьи инициалы ничего не говорили Гарри.
— Гарри... — послышался тихий, дрожащий голос.
Он не оборачивался, но знал, кто это. Амулет на его груди отозвался тупой, ноющей болью, которая была гораздо сильнее физических ран. Джинни подошла к нему и опустилась на траву рядом. Её лицо было испачкано сажей, на щеке виднелась глубокая царапина, но в глазах не было слез — только бездонная, черная скорбь.
Она протянула руку и коснулась его плеча. Гарри вздрогнул. Ему хотелось оттолкнуть всех, закричать, броситься вслед за Снеггом, но тяжесть тела Дамблдора перед ним пригвождала его к месту.
— Его нет, Джинни, — хрипло произнес он, и его собственный голос показался ему чужим. — Снегг... он просто сбросил его. Как будто он ничего не значил.
Хагрид, стоявший рядом на коленях, закрыл лицо своими огромными ладонями, и его могучие плечи сотрясались от рыданий. Профессор Макгонагалл, бледная как смерть, подошла к телу и медленно опустила палочку, призывая всех к молчанию. Один за другим над толпой начали зажигаться огоньки — ученики поднимали палочки вверх, прорезая светом изумрудную мглу Черной Метки, которая всё еще висела над замком.
Гарри смотрел на клочок пергамента в своей руке. Р.А.Б. Кто бы это ни был, он оставил Гарри наследство, от которого нельзя было отказаться. Дамблдор не закончил работу. Он передал эстафету, и теперь, когда его голос умолк навсегда, Гарри понял, что мир больше никогда не будет прежним. Учеба, квиддич, взыскания у Снегга — всё это осталось в другой жизни, по ту сторону вспышки зеленого света.
Ночь величайшей утраты подходит к концу. Замок погружается в траур, а впереди — самое тяжелое лето в твоей жизни.
