Глава 29. Плач феникса
18 марта 2026 г., 16:09
— Гарри, ты не можешь здесь оставаться.
Это была Джинни. Она опустилась на колени рядом с ним, и её присутствие было единственным, что еще удерживало его в реальности. Хагрид, всхлипывая, отступил, давая им место.
— Пойдем со мной, — тихо повторила она. — Пожалуйста.
Гарри медленно поднял взгляд. Над замком всё еще висела призрачная, затухающая Тень Метки, но из темноты Запретного леса начал доноситься другой звук. Это не был плач в обычном понимании. Это была чистая, высокая нота, прорезавшая ночной воздух, — бесконечная песнь скорби.
Фоукс.
Феникс оплакивал своего хозяина. Музыка была такой прекрасной и такой невыносимой, что Гарри почувствовал, как защитный панцирь оцепенения внутри него начинает трескаться. Каждый перелив золотистого голоса птицы напоминал о чае в кабинете директора, о блеске его глаз, о мудрости, которая теперь превратилась в пепел.
Джинни взяла его за руку, и амулет на груди Гарри отозвался глубоким, сочувственным теплом. Это не был жар битвы — это было тепло разделенного горя. Он позволил ей поднять себя с травы. Ноги казались чужими, а одежда, всё еще пропитанная солью и кровью, тянула к земле.
Они начали медленно идти к замку, оставляя позади неподвижную белую фигуру. Толпа расступалась перед ними в полном молчании. Гарри сжимал в кармане фальшивый медальон.
— Нам нужно найти Рона и Гермиону, — произнес он, и его голос сорвался. — Мне нужно... мне нужно сказать им.
Вы возвращаетесь в замок под звуки плача феникса. Школа, которая всегда была вашим домом, теперь кажется чужой и опасной. Но ты знаешь, что Дамблдор оставил тебе задачу, которую никто другой не выполнит.Тишина, воцарившаяся после умолкнувшей песни Фоукса, казалась физически тяжелой, давящей на барабанные перепонки. Рон сидел неподвижно, сжимая в руке фальшивый медальон, и в тусклом свете спальни его лицо казалось изможденным.
— Значит, всё... — хрипло произнес Рон. — Школа закроется. Дамблдор мертв. Крестраж... подделка.
Гарри не ответил. Он смотрел в полог над своей кроватью, и перед его глазами снова и снова всплывала зеленая вспышка. Он чувствовал, как амулет на груди постепенно остывает, теряя то живое тепло, которое связывало его с Джинни и Хогвартсом. Мир сузился до размеров этой спальни, до запаха пыльных гобеленов и осознания абсолютного, леденящего одиночества.
— Гарри, — Рон подался вперед, — что мы будем делать? Если Хогвартс закроют... куда мы пойдем? Ты же не вернешься к Дурслям?
Гарри медленно повернул голову. Взгляд его упал на пустую кровать Невилла, на чемоданы в углу.
— Я не вернусь в Хогвартс, Рон, — тихо, но твердо сказал он. — Даже если его откроют. У меня есть дело. Дамблдор не успел закончить... теперь это должен сделать я.
Рон открыл было рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент дверь спальни тихо скрипнула. На пороге стояла Гермиона. Её глаза были красными от слез, волосы растрепаны, но в руках она крепко сжала несколько тяжелых книг.
— Я знала, что вы здесь, — прошептала она, закрывая за собой дверь. Она подошла к кровати Гарри и села на край, рядом с Роном. — Я слышала, что сказала Макгонагалл. Похороны через три дня.
Гарри сел, чувствуя, как внутри него начинает кристаллизоваться холодная, расчетливая решимость. Скорбь никуда не делась, но она превратилась в топливо.
— Посмотрите на это, — Гарри кивнул на медальон в руках Рона. — Р.А.Б. Он украл настоящий Крестраж. Если я найду его, я найду способ уничтожить Волан-де-Морта.
Гермиона взяла медальон, внимательно изучая инициалы.
— Р.А.Б... Я просмотрю все списки выдающихся волшебников, всех выпускников. Мы найдем его, Гарри. Мы.
