Ключи от рая

После посещения пятничной службы, девицы вернувшиеся в поместье Ravenscroft не находили себе места, передавая приглашение на обед в соседний Brentwood Manor из рук в руки и рассматривая дорогую бумагу с небрежным округлым почерком, по сотому разу! Да и как иначе? Прошлый бал у Де Веров был настоящим чудом в их однообразной жизни, поскольку их никуда не звали, а семьи где были их ровесницы, объезжали дом стороной, вероятно боясь подхватить бедность как заразу. Тем не менее брат, время от времени всё же как-то умудрялся заталкивать их в списки светских событий, где они могли показаться обществу. Тогда же он раздобывал денег на наряды и туфли, однако всё впустую — никто из них никогда не получал даже ухаживаний, не говоря уже о предложениях союза. И вот теперь, когда некто очень важный, приглашает их сам по доброй воле, он уподобившись мрачным Байроновским героям, хранит непроницаемость настроения и отмалчивается, никуда верно не собираясь. Очередной заём, у доброго к ним банкира Вильярса почти потрачен… Конечно, сосед их кредитор, да ведь раз он не приехал к ним с королевскими приставами, а зовёт на обед озаботившись официальным посланием, выходит готов ещё разговаривать... К тому же говорят, у него гостят целых три лондонских холостяка…  — Мы должны к нему сходить Сай! Все вместе — наступали на него с трёх сторон близнецы и Сибилла — столько писем было отправлено с нашими просьбами и оставлены без ответа, а вот теперь он сам приехал, а ты не хочешь прошагать меньше пятидесяти ярдов до его порога… Гордость, вовсе не актив бедняков Сай, таким как мы она только во вред...  Не в силах признаться сëстрам, что знакомство уже состоялась, да притом как нельзя ужасней, Сирил поборов стыд, взял таки шляпу. Он посетит его один и раньше назначенного времени. Пусть это и против этикета, да ведь в деревнях его редко строго соблюдают. А разведав что к чему, решит уже, безопасно ли посещать его всем семейством или тот настроен к ним недоброжелательно. К тому же от столичных холостяков, ждать хорошего не приходится. Они известны тем, что наведываются в селенья графств за лëгкими интрижками и приключениями. А семейство Флаэрти, вовсе не из тех кто их станет предоставлять!  Как бы там ни было, преодолев на непослушных ногах — стремящихся понести хозяина обратно — меньше злополучных пятидесяти ярдов, Сирил Флаэрти, снова оказался на уже знакомом по прошлой ночи пороге, перед дубовой дверью от которой его развернули хозяйские руки. Правда теперь день… он одет по другому и даже надел ботинки с каблуками повыше, всерьёз надеясь не быть опознанным. Неуверенно дотронувшись до дверного молотка, он постучал с обреченным чувством, следующего в очереди на Суд Господень. Ему отперла служанка, забрав плащ и трость, залпом он выпил предложенный ей бренди, а теперь они обменявшись с хозяином приветствиями, взирали друг на друга, искусственно растягивая дегустацию новой марки хереса и изучая господина напротив.  Джеймс разглядывал его, пытаясь кое-что понять… Конечно в орешнике у входа была почти темень кромешная, несмотря на полную Луну…. Однако голос, и сложение, и рост… Да неужто положение джентри в современной Англии настолько тяжело, что их отпрыски вынуждены предлагать себя как бутыль молока, что развозят по домам фермеры?! Ну конечно же нет! Это какие-то развратные игры от сельской скуки, или личная распущенность. Он строго посмотрел на мальчишку, не видя никаких внешних подтверждений своим предположениям. Как искусно маскируется порок! Какие невинные лики выбирает, какие чистые холсты пачкает своими грязными красками… Он был бы готов списать случай, даже на демоническую одержимость, модную в последнее время у вращателей столов, но юный гость вовсе не скромняга! Младший Флаэрти держался надменно, едва ли не дерзко. Хотя кто любит своих кредиторов? Да ведь он и не пытался ничего объяснить, не упоминал про ночное недоразумение ни словом, ни движением брови. Зато оба их правых глаза, подбитые правда при разного рода обстоятельствах, сговорились как пропойцы в таверне и пялились друг на друга безостановочно, разве что не подмигивая. Чего доброго, кто-нибудь может подумать, что два соседа и правда подрались при первом же знакомстве… Некоторое время они кружили вокруг нейтральных тем про погоду и природу, повышения цен и новостей в семьях видных сквайров. Затем всё также продолжая игнорировать слона посреди комнаты, Джеймс приступил к обсуждению сути своего вопроса, ради которого он и вернулся в эти края. Долгового как думал Сирил, когда шёл в усадьбу… а теперь, еле скрывая удивление и затаив дыхание, слушал изложение давней геологоразведки, финансовые расклады в случае удачных разработок и с согласия их семейства разумеется. Хотя долги и в самом деле велики — соглашался сам с собой Мистер Уитмен, разложив их бумаги по столу — Флаэрти всё же имеют полное право рассчитывать на достойные выплаты, превышающие их самые крупные просроченные кредитные заëмы. А значит, необходимо поскорее продать землю и выручить за неё то, что ещё возможно. Этих средств хватит на то, чтобы покрыть остальные обязательства и приобрести недорогой дом в небольшом местном городке, получая в дальнейшем пусть небольшое, но постоянное содержание от него по-соседски, которого хватит для нужд скромных и честных молодых людей, чуждых мотовству и пустому потребительству.  — Итого: площадь в 120 акров по цене в 28 фунтов за акр, округлим до 4 тысяч и я добавлю ещё пять тысяч от себя лично, в качестве доказательства доброго расположения. Таким образом, ваше семейство получает единовременную выплату в девять тысяч фунтов… никаких прав на уголь, но я также стану выплачивать небольшой пансион на Ваших сестёр для завершения их образования. Наш контракт включает право прокладывать шахты, отвалы и железную дорогу когда-нибудь в будущем… Вероятно, фермы могут быть снесены, это покажет план разработки, да их кажется и так почти нет, а те что есть в запустении.  Сирил откашлялся, отпив хереса и откашлявшись заново, давая себе время на анализ по примеру дельцов, что он встречал на раутах, куда ему удавалось проникнуть: — Типичная история в наших краях — сглотнул он наконец напряженно, едва не начав икать от нервов и боясь упустить что-нибудь важное — через несколько лет добыча достигнет быть может восьмидесяти, ста тысяч тонн в год, а бывшие владельцы уже ничего с этого не получат… Нет мистер Уитмен… я всё же требую себя уважать. Это для меня совершенно невыгодно. Не хочу, чтобы потомки посылали мне проклятия за упущенные возможности. Я желаю оставить права на землю, желаю роялти для своего семейства… ну хотя бы 6 пенсов за тонну, тогда две тысячи в год у нас в кармане… Это стоимость всей сделки! — но ежегодно. Вы держите меня за дурака, добрый сэр.  Джеймс серьезно посмотрел на него и задумчиво сложил руки на груди: «он видите ли желает! — вот-вот прикажет обращаться к нему Ваша светлость!»: — Отнюдь. Всего лишь рядовые торги. Я делец, а не благотворитель.  Сирил смотрел на эти спокойно сложенные руки, неуверенно комкая шейный платок в своих: — Для Вас рядовые, для нас вся жизнь! Я должен посоветоваться с друзьями сведущими в этих вопросах и не заинтересованных в моем разорении… — Если о сделке станет известно ещё кому-то, её могут захотеть перехватить! — возразил Джеймс — я не собираюсь стоять в очереди и тут же уеду. А Вы, можете получить менее сговорчивого покупателя, чем я. Либо остаться при своём — то есть ни с чем.  — Что ж… Мои друзья надëжны, они студенты и не имеют личных средств к покупкам. Но прямо сейчас, я твердо заявляю Вам, о своём намерении сохранить все возможные права за собой. Первое: я сдаю землю только в аренду и мне платят за добычу, второе: подписной бонус в пару тысяч сразу же, третье: хотя бы минимальная ежегодная рента, скажем в двести пятьдесят тысяч в год, даже если добыча не ведётся и простаивает, четвёртое — старался соображать как можно быстрее и точнее Сирил — наше роялти: три четвёртых шиллинга за тонну угля и оплата за каждый провал грунта! Всё же земля остаётся нашей собственностью… как  и фермы на нём пусть и заброшенные. Разумеется по окончанию разработки, она возвращается нам как владельцам.  Джеймс слушал его условия терпеливо и не перебивая, сперва записывая предлагаемые цифры, а затем, просто чиркая на листке каракули — так ему думалось лучше. Что ж… всё вполне умно и весьма нагло, а также, совершенно не отвечает его собственным планам. До чего упрямый попался хорëк! А ведь казалось, всё пройдет легко… Он вертел перьевую ручку в пальцах до тех пор, пока чернила не протекли, перепачкав всё, до куда смогли достать. В конце концов, эта сделка — спасательный круг, брошенный утопающему, а тот пытается оттяпать протянутую руку! Бесценное, беспрецедентное и щедрое предложение, со стороны главного кредитора и что же? Джеймс действительно опешил, когда важный юнец с прямой как мачтовая сосна спиной и непроницаемым выражением покерного игрока на лице, кажется собрался с ним играть на повышение, ответив явно блефующим отказом продавать!  — Но что Вы сами собираетесь с ней делать, если я уеду? — искренне недоумевал Уитмен — снарядите собственных сестёр копать вручную..? А отца, который как мне докладывали не всегда вас узнаëт, поставите над ними оверменом? Ваши знания ограничены домашним, в сущности женским образованием — желаете сделаться собакой на сене из вздорности или же из глупости?! У Ваших сестёр нет ухажеров, что располагали бы средствами и желанием вкладываться в такое предприятие насколько мне известно. Боюсь, что даже близость курортного Бата — конвейера всевозможных женихов, их печального положения изменить не способно… Ну сколько им уже? Скоро по двадцать пять..? — их случай безнадёжен. Я скорее отыщу женихов для Вас, обрядив в платье — усмехнулся он не сдержавшись.  — Ну а что вы будет делать в первую брачную ночь — поймал он его взгляд, продолжая считать, что подшучивает беззлобно, однако в сущности обидно глумясь — так далеко и загадывать не стоит! Я просто хочу сказать, что нет никаких резонов уж так уповать на брак, а лучше бы позаботиться о ремесле, занятии, что приносило бы возможность содержать себя. Слышал они воспитанные леди, разговаривают немного на французском — отлично! Языки нынче в моде! Следует закончить образование — с чем я помогу — а также, снабжу рекомендательными письмами и постараюсь найти место при женских школах или в хорошем богатом доме...  — Мои сёстры, не пойдут в услужение! Ваши хорошие дома, держат порочные негодяи вроде Вас, употребляющие всех наëмниц до сорока, для постыдного справления своих известных нужд, награждая в лучшем случае позорными болезнями, а в худшем смертью от сепсиса в результате так называемых «procuring miscarriage». Мой друг учится на хирурга и порассказывал немало. Да Вам и самому всё прекрасно известно, наверняка в вашем возрасте, имеется с пять дюжин нерождённых наследников от разных дам. В ваших пансионах, скудное питание, отвратительный быт и вечно бушуют болезни, а директрисы следят за учительницами как ястребы, не позволяя бедняжкам хоть немного пожить.  — Однако, Вы перестаёте быть джентльменом, дорогой Сэр — потихоньку закипал Джеймс, теряя терпение — я вовсе не негодяй, никого не пользую, у меня нет никакого кладбища из нерождённых наследников, мой возраст не Вашего ума дело и всё что я делаю сам, так это всего лишь смотрю на вещи здраво. Вы заносчивы, необразованны, бедны как церковная мышь и не имеете никаких сколь-нибудь радостных перспектив на жизнь, а Ваши сёстры, почти старухи на брачной ярмарке! Вот.  Воздух в кабинете стало возможно резать ножом. Слишком много унизительной правды, в нём прозвучало.  — Что ж… — поднялся на дрожащие ноги, покрасневший до ушей младший  Флаэрти — я вижу, что Вы сверх всякой меры и приличий, осведомлены о наших бедах, да снабдили их собственными злыми измышлениями… Вы… Вы собиратель сплетен! Вот Вы кто! Я бы вызвал Вас на дуэль, не будь они запрещены! И… О! Я всë понял как следует, для этого хватит и домашнего образования, а также самообразования, которого Вы верно не примете в свои строгие рассчëты! А именно, я понял всё так как оно обстоит в реальности. Наша земля выходит, даже очень хороша! Она настолько хороша, что Вы бросили богатый Лондон и примчались к беднякам за наживой. Собираетесь отнять курицу, несущую золотые яйца, кинуть нам подачки в фартук и пнуть под зад из собственного родового гнезда! Может заселите в наши комнаты, своих чумазых рабочих или устроите бордель для них? Но мы вовсе не так просты, чтобы смиренно позволить Вам нас облапошить!  Он оказался у дверей со скоростью ветра, резко поклонившись и всё же гигантским усилием преодолевая себя, бросил на прощание: — И хотя мы выяснили, что взаимно неприятны друг другу, я так и быть, не стану окончательно рвать с Вами дипломатический канал. И дам Вам возможность наблюдать, как себя ведут потомки джентри, представители славных аристократических родов, сохранивших достоинство и гордость, не желающих разменивать их на медяки, даже в тяжёлых испытаниях! Я всегда открыт для новых предложений, не ущемляющих интересов моей семьи. И жду Вас у себя, когда честь в Вас, одержит верх над жадностью капиталиста.  «Ух! Не глаза, а две верблюжьи колючки!» — поежился мистер Уитмен, продолжая раздраженно смотреть гостю во след, хотя дверь давно захлопнулась за его спиной.  Друзья, вернувшиеся из местного ресторана в весьма прекрасном расположении духа, застали хозяина райского сада, в настроении сторожевого пса на цепи, или цербера у адских врат, в которого тыкали палкой и бросали острый гравий больше часа, несносные уличные босяки.