Логово Левиофанов

— «Нефрит», всем машинам... продолжаем движение согласно маршруту. Прозвучавший голос в Пара-рейде был спокоен и чётко, не проявляющий никаких эмоций. Одиннадцать «Эйнхерий» двигались по полю двумя группами. Расстояние между машинами было выверено, как по учебнику. Не слишком близко, чтобы один удачный удар не вывел из строя сразу несколько единиц, но и не слишком далеко, чтобы потерять друг друга из поля обзора и поддержки. Каждый пилот держал свою дистанцию, свой угол стрельбы, свой сектор наблюдения. Белые корпуса боевых машин, когда-то гладкие и почти сияющие, теперь были испачканы пылью и засохшей грязью. Некоторые были покрыты вмятинами и царапинами оставшимся после предыдущих боёв. Неглубокие борозды от осколков, вмятины, царапины. Они мчались по разбитому полю, изрытому воронками и перекошенными гребнями вздыбленной земли. Грунт под ними был сухим и жёстким, но в глубоких колеях всё ещё стояла старая, потемневшая от грязи вода. Порой «Эйнхерии» буквально скользили по поверхности, когда их лапы с силой отталкивались от земли, а стабилизаторы и гиросистемы компенсировали резкие скачки рельефа. Каждый шаг сопровождался глухими ударами металла о почву. Иногда в кабине чувствовалась лёгкая вибрация, когда машина перескакивала через очередную воронку или приземлялась после длинного прыжка. Небо над ними было мутным, затянутым серыми облаками. Сквозь них пробивался холодный дневной свет, делая пейзаж вокруг бледным и выцветшим. Поле казалось пустым. Но никто из пилотов не обманывался этой тишиной. — Противник в тысяче метров от нас. Голос одного из пилотов прозвучал сосредоточенно, почти сухо. Он смотрел на данные своего тактического дисплея, где на краю зоны сканирования уже начали появляться слабые отметки. — Принято, «Коршун», – спокойно ответил командир. На мгновение в эфире воцарилась тишина, а затем последовал новый приказ. – Всем машинам рассредоточиться. План атаки «Серп». Атаковать по готовности. Каждый из пилотов прекрасно знал, что именно необходимо делать. В ту же секунду строй начал распадаться. Машины двигались почти синхронно, будто единый организм. Часть «Эйнхерий» резко изменила курс и ушла вправо, их шаги стали описывать широкую дугу, поднимая за собой шлейфы пыли. Другая часть, наоборот, отклонилась влево, увеличивая расстояние между группами и расширяя фронт возможной атаки. Две машины в центре начали постепенно сбавлять ход. Их задача была занять более удобную позицию, чуть позади основной линии движения, где рельеф давал лучшую точку обзора. Там их сенсоры могли наблюдать за полем, фиксировать движение противника и передавать данные остальным. И только одна машина продолжала двигаться прямо, не меняя курса. Её силуэт уверенно прорезал пространство впереди, словно остриё клинка, направленного в сторону противника. Пока остальные «Эйнхерии» расходились по флангам, растягивая строй и готовя ловушку, эта машина оставалась в центре образующегося полукруга. Её белый корпус, покрытый пылью и серыми разводами от засохшей грязи, казался почти призрачным на фоне выцветшего поля. На борту красовался личный знак. Девушка с расправившимися крыльями, держащая меч в руке. Это была «Валькирия». Её ход оставался ровным. Шаг за шагом машина скользила по разбитой земле, поднимая небольшие облака пыли. Опорные ноги мягко гасили удары о неровности рельефа, амортизаторы глухо отзывались внутри корпуса, а стабилизаторы удерживали корпус почти идеально горизонтально, несмотря на рваный ландшафт. Она шла прямо, навстречу противнику. В эфире Пара-рейда на секунду повисла напряжённая тишина, которую нарушил голос одного из пилотов сопровождения. — «Валькирия» у нас снова приманка получается? — прозвучало с лёгкой неловкой усмешкой. Это был «Шут». Он говорил тихо, будто надеясь, что его слова растворятся в общем шуме канала связи. — Хочешь на моё место, «Шут»? — внезапно прозвучал женский голос. Он был спокойным. Даже слишком спокойным. Голос «Валькирии». В её тоне не было ни раздражения, ни шутки. Только ровная, холодная уверенность человека, который прекрасно знает, что делает. Шут тут же осёкся. — Не-не, — поспешно ответил он, даже чуть повысив голос. — Я… это… просто сказал. Прости. В эфире на секунду стало тихо, но ответа не последовало. Девушка больше ничего не сказала. Её машина продолжала двигаться вперёд, лишь изредка слегка меняя направление. Небольшие, почти незаметные коррекции курса и повороты корпуса. Со стороны это выглядело как обычное движение по неровному полю. Но все понимали, что она уже была готова к вражеской атаке. Любая ракета, любой выстрел, и её машина в тот же момент сорвётся в манёвр уклонения. В таких ситуациях доли секунды решали всё. Поэтому она двигалась так, будто уже чувствовала будущие удары. — «Нефрит», — снова раздался голос пилота «Коршуна». На его тактическом дисплее уже чётко отображались сигналы. – Противник в точках ноль-семь-ноль, ноль-семь-один и ноль-восемь-один. Время до контакта… одна минута. Внутри кабин нескольких машин послышались тихие щелчки. Пилоты переводили системы оружия в боевой режим, проверяли прицелы, открывали дополнительные каналы сенсоров. — «Валькирия», — добавил Коршун чуть тише, — готовься определить положения противника. Твой Контакт через двадцать секунд. Сидя в своей кабине, девушка не ответила. Её взгляд был прикован к тактическому дисплею. Двадцать секунд. Она мысленно стала отсчитывать это время почти автоматически. Пальцы слегка сжались на управляющих рукоятках. Через десять секунд она резко увеличила скорость машины, и «Валькирия» стала мощнее отталкиваться от земли. Корпус при этом почти прижался к поверхности. Она специально прижала его вниз, уменьшая силуэт и делая себя менее заметной целью. Поле начало проноситься под ней быстрее. В кабине ощущалась лёгкая вибрация, когда машина перескакивала через очередные неровности. Системы стабилизации гудели тихим низким звуком, удерживая корпус в нужном положении. Дистанция с местоположением противника сокращалась быстро. На тактическом дисплее цифры неумолимо уменьшались. Поле впереди всё ещё выглядело пустым. Лишь неровная линия горизонта, изломанная гребнями старых воронок, и сероватая полоска выжженной травы, которая тянулась до самого края видимости. Как только дистанция сравнялась с пятью сотнями метров «Валькирия» резко изменила свое движение. Её опоры почти одновременно оттолкнулись от земли, и машина совершила мощный прыжок вверх. Масса корпуса на мгновение словно исчезла из-под неё, когда гидравлические приводы вытолкнули её в воздух. В кабине коротко звякнули компенсаторы перегрузки. Система стабилизации мгновенно развернула корпус, и в ту же секунду активировалась подсветка целей. Поток данных тут же стал передаваться к «Коршуну». Контуры противника вспыхнули на тактических дисплеях союзных машин. Двадцать три машины. Чёрные, матовые силуэты, словно вырезанные из темноты. Их броня была окрашена в глубокий угольно-чёрный цвет, поглощающий свет. Даже на фоне серой земли они выглядели тяжёлыми, мрачными тенями. «Ванаргарды». Они стояли неподвижно. Каждая машина была загнана в неглубокий окоп. Узкую, но достаточно глубокую выемку в земле, которая прикрывала нижнюю часть корпуса и опоры. Земля вокруг была насыпана неровными валами, превращая позиции в импровизированную оборонительную линию. Такое укрытие не делало их неуязвимыми, но значительно усложняло поражение уязвимых узлов. Нижняя часть машин, где находились многие важные механизмы, теперь была скрыта за земляным бруствером. Увидев это, девушка тихо цокнула языком. — Чёрт… Но времени на раздумья не было. Её прицел уже выхватил одну из машин. Пальцы уверенно сжали спуск. В тот же момент из длинного ствола орудия вырвался подкалиберный снаряд. Удар отдачи прокатился по корпусу машины короткой тяжёлой вибрацией, а сам снаряд, вытолкнутый мощным зарядом, превратился в почти невидимую линию, рассекающую воздух. Он мчался вперёд с огромной скоростью, прямо в цель. Результата попадания девушка решила не дожидаться. Попала она или нет, не имело особого значения, ведь её роль была в отвлечении внимания. Ещё в воздухе девушка активировала анкеры. Металлические гарпуны с резким щелчком выстрелили вниз и вонзились в землю. Кабели натянулись, как струны, и в следующую секунду тяжёлый корпус «Валькирии» резко потянуло вниз. Машина почти прижалась к поверхности. Это движение выглядело грубым и резким, но именно оно позволяло ей мгновенно уйти с линии огня, ещё до того, как противник полностью осознает происходящее. Первый снаряд достиг цели. В прицеле вспыхнула короткая, яркая вспышка. Подкалиберный боеприпас ударил в одну из машин почти идеально. Пробить лобовую броню «Ванаргарда» из 88-мм орудия было не так просто, особенно на такой дистанции. Их броня была рассчитана на удары большим калибром. Но попадание оказалось в уязвимую точку. Снаряд врезался в узел возле основания орудийной установки. Этого хватило чтобы пробить корпус и заставить сдетонировать БК, превратив машину в горящий костёр. Металл разошёлся словно бумага. Башенный узел перекосило, из корпуса вырвался столб огня и чёрного дыма. Машина даже не успела выстрелить. Она просто замерла в своём окопе, уже мёртвая. Валькирия тем временем уже коснулась земли. Её опоры ударились о почву, подняв облако пыли. Кабели анкеров мгновенно отсоединились, втягиваясь обратно в корпус. Ответный огонь не заставил себя долго ждать. Снаряды рвали воздух с характерным свистом, и первые вспышки ударов появились там, где «Валькирия» находилась ещё секунду назад. Земля взорвалась фонтанами грязи. Но машина активно двигалась. Её опоры резко меняли направление, корпус кренился, и «Валькирия» срывалась в серию манёвров уклонения. Она скользила между воронками, резко меняла курс, почти ложилась на пузо, чтобы уменьшить силуэт. — «Валькирия»! Ты опять этот манёвр исполнила?! Прозвучал гневный голос замкомандира по Пара-рейду. В нём ощущались нотки раздражения. Это был её собственный манёвре, из-за которого каждый раз и командиру, и заместителю приходилось отхватывать от командования. Девушку тоже отчитывали, но ей словно было всё равно на эти замечания. На тактических дисплеях союзных машин метка «Валькирии» сейчас металась подходя всё ближе к вражеской линии. — Эх… — раздался лениво-насмешливый голос «Шута». — Опять наша принцесса самовольничает. В его словах сквозила привычная ирония. Он говорил так, будто наблюдал за представлением, а не за боем, в котором любая ошибка могла закончиться в лучшем случае испугом. — Тебе нос сломать после операции? Голос «Валькирии» прозвучал холодно и резко. Ни громкости, ни раздражения, только сухое предупреждение. Он бы не придал этому значения. Очередная угроза с её стороны, если бы в их разговор не вклинился ещё один женский голос. — Я помогу, «Валькирия». — «Вьюга»?! — тут же отозвался Шут. – За что ты так?! — Чтобы научился следить за языком. – коротко ответила она. — Всем пилотам, отставить болтовню. – голос «Нефрита» прозвучал тихо, но жёстко. – Действовать по плану. Тем временем «Валькирия» продолжала двигаться, словно танцуя на краю огня. Резкие рывки корпуса, короткие скольжения по рыхлой земле, мгновенные смены направления. Она бросала машину из стороны в сторону, заставляя систему наведения противника постоянно терять точку захвата. Снаряды ложились вокруг плотной россыпью. Вспышки взрывов поднимали столбы грязи и пыли, куски земли с глухим стуком били по броне. Но пока ни один удар не достиг цели. И чем дольше это продолжалось, тем больше внимания противника переключалось на неё. На тактических экранах союзников это выглядело почти очевидно: вражеские орудия разворачивались, линии прицеливания сходились к одной точке, в которой находилась «Валькирия». Вскоре девушке удалось прорвать линию обороны. Это произошло так быстро, что даже системы сопровождения едва успели отследить её траекторию. Машина резко изменила направление, почти нырнув между двумя вспышками разрывов. Земля под корпусом взметнулась облаком пыли, когда она на высокой скорости проскочила через промежуток между окопами. Противник явно не ожидал такой наглости. Их линия обороны была рассчитана на огневое подавление с дистанции. Машины, закопанные в землю, имели хороший сектор стрельбы и прикрытие нижних узлов. Но в ближнем бою эта же позиция становилась ограничением. И именно туда она ворвалась. Системы управления мгновенно переключились в режим ближнего боя. Клинки раскрылись. Металлические сегменты с коротким щелчком развернулись по обе стороны корпуса, вытягиваясь в длинные узкие лезвия, блеснувшие холодным стальным светом. Ближайший «Ванаргард» успел лишь повернуть орудие, как в тот же миг Валькирия уже была над ним. Машина взмыла вверх в коротком прыжке. На мгновение она зависла над окопом и затем обрушилась вниз. Корпус тяжело ударился о броню противника. Земля и пыль взметнулись вокруг, когда её масса буквально врезалась во противника. Клинок опустился почти одновременно. Лезвие с сухим металлическим скрежетом пробило броню кабины. Металл треснул, уступая силе удара, и клинок вошёл внутрь, разрезая внутренние узлы управления. Машина противника дёрнулась, а затем её системы погасли. Но «Валькирия» уже оттолкнулась от корпуса уничтоженной машины, используя его как опору. Гидравлические приводы с силой выбросили её вверх и в сторону. В тот же момент в то место, где она находилась секунду назад, ударили новые снаряды. Вспышки взрывов закрыли поле густой завесой дыма и земли. Приземление оказалось жёстким. «Валькирия» ударилась о землю с тяжёлым металлическим грохотом, и в тот же миг её опоры, едва коснувшись почвы, начали проскальзывать по рыхлой земле. Грязь и мелкие камни разлетались из-под них широкими дугами, когда система стабилизации пыталась погасить инерцию прыжка. Корпус чуть повело в сторону, но пилот уже заставлял машину одновременно тормозить и вновь набирать скорость. Гидравлика взвыла, когда приводные узлы резко сменили режим. И именно в этот момент союзные машины заняли заранее подготовленные позиции. На тактических дисплеях почти одновременно вспыхнули несколько синих маркеров. Пилоты заняли огневые точки, которые до этого скрывались складками местности и дымом от разрывов. Их орудия уже были наведены. Первые выстрелы прогремели почти сразу. Затем следующие, а за ними ещё. Снаряды летели по открывшимся бортам и тылам вражеских машин. Туда, где броня была тоньше, а защитные экраны не перекрывали узлы управления. Каждое точное попадание сопровождалось короткой вспышкой и резким толчком в корпусе противника. Одна машина замерла, потеряв управление. Ещё одна попыталась повернуть башню, но её орудийный блок разорвало вторым попаданием. Третья дернулась, словно живое существо, которому перебили позвоночник. И когда одна из них остановилась, остальные союзные машины уже переводили огонь на следующую цель, добивая повреждённые корпуса короткими, холодно рассчитанными залпами. Поле боя постепенно превращалось в кладбище чёрных машин, а «Валькирия» двигалась между ними. Скользила по земле, резко меняя направление, словно хищная птица, которая стремительно падает на добычу и тут же взмывает снова. Её силуэт появлялся то в одной части поля боя, то в другой, и каждый раз рядом с ним через мгновение вспыхивала очередная вспышка разрушения. Своё имя она оправдывала почти пугающе точно. Но если легендарные Валькирии собирали души павших, то эта наоборот, отнимала их. Одна машина противника попыталась развернуть орудие, когда её датчики наконец зафиксировали приближение цели. Но было слишком поздно. Валькирия уже скользнула мимо неё, почти касаясь корпуса. Её клинок коротко блеснул в облаке пыли, и спустя секунду машина противника резко замерла, потеряв управление. Другая попыталась выстрелить на упреждение. Снаряд прошёл буквально в нескольких метрах от корпуса, когда она резко изменила направление, уходя в сторону. Движения её машины выглядели почти невозможными. Система управления работала на пределе возможностей, а двигательные узлы уже издавали тот характерный напряжённый гул, который появлялся только тогда, когда машину заставляли работать быстрее, чем было предусмотрено расчётами инженеров. Союзные пилоты даже не успевали раздражённо просить её освободить линию огня. Хотя недовольные голоса в эфире всё равно звучали. — Блин… — протянул кто-то из пилотов, наблюдая за очередной уничтоженной целью. — «Валькирия» решила нас вообще без противников оставить. В его голосе слышалась странная смесь раздражения и завистливого восхищения. Ответа не последовало. Дошёл ли до неё этот комментарий, никто не знал. Скорее всего, нет, ибо внимание её было полностью поглощено боем. Тем временем три оставшиеся машины противника, стоявшие глубже в обороне, наконец начали реагировать на происходящее. Их орудия медленно разворачивались, вычисляя новые приоритетные цели. Судя по направлению прицельных линий, они собирались переключить огонь на фланговые силы. Союзные пилоты заметили это почти сразу. Машины стали менять позиции ещё до того, как первые снаряды покинули стволы. Земля под ними разрывалась вспышками, когда вражеские выстрелы начали ложиться на прежние координаты. — …Чёрт… — тихо пробормотал один из пилотов. Голос «Феникса» прозвучал с характерной приглушённостью, которую Пара-рейд иногда передавал, когда пилот говорил сквозь стиснутые зубы. — Простите, ребята… но меня задел осколок. В эфире на секунду стало тише. Система тактического обмена данными сразу отметила его машину жёлтым маркером. — «Ригель», прикрой его, — спокойно произнёс «Нефрит». Голос командира, как и прежде, оставался холодным и сосредоточенным, будто происходящее не выходило за пределы обычного расчёта. — Принял. Отметка «Ригеля» тут же сместилась ближе к позиции Феникса. И почти сразу после этого «Нефрит» добавил: — «Валькирия», давай заканчивай. На поле боя в этот момент её машина как раз уходила из-под очередного залпа, скользя между вспышками разрывов. Машина Валькирии резко рванула вперёд. Двигатель взвыл на пределе мощности, когда она перевела систему привода в максимальный режим. Из-под опор полетели комья грязи и пыли. Расстояние до оставшихся машин противника стремительно сокращалось. Отметки на тактическом дисплее сжимались одна к другой, пока не превратились в почти единое пятно. Три «Ванаргарда». Они стояли почти рядом, выстроенные в плотную линию обороны, словно последний заслон. Она выбрала цель мгновенно. Орудие слегка сместилось, стабилизаторы тихо пискнули, фиксируя направление. Выстрел. Глухой удар отката прокатился по корпусу машины. Подкалиберный снаряд, выпущенный почти в упор, ударил в сочленение опор первой машины — туда, где броневые сегменты сходились в сложный механизм шарниров. Попадание было точным. Металл взорвался облаком осколков. Опоры противника резко дёрнулись и тут же заклинили в перекошенном положении. Машина накренилась, потеряв подвижность, её корпус тяжело осел. Корпус «Валькирии» резко ушёл в сторону. Вражеское орудие другой машины, наконец развернувшееся в её сторону, выстрелило почти одновременно. Снаряд прошёл там, где она была мгновение назад, разрывая землю в длинную воронку. Через мгновение «Валькирия» резко затормозила, скользнув по земле несколько метров. Пыль поднялась вокруг неё густым облаком, пока стабилизаторы пытались удержать корпус в нужном положении. Орудие почти успело выйти на линию прицеливания. Но в тот же момент панель тактического анализа вспыхнула предупреждением. Наведение. Она даже не попыталась закончить выстрел. Корпус машины резко рванул вперёд. Выстрел противника ударил в землю прямо перед ней, взорвавшись тяжёлым ударом, который прокатился по корпусу глухой вибрацией. Воронка осталась позади, а Валькирия уже оказалась настолько близко к врагу, что расстояние между ними сократилось до считанных десятков метров. Слишком близко для нормальной стрельбы и чтобы враг успел перенацелиться. Клинки раскрылись. Механизмы раздвижных креплений тихо щёлкнули, когда оружие ближнего боя вышло из фиксирующих пазов. Валькирия резко изменила траекторию, двигаясь короткими зигзагообразными рывками — настолько быстрыми, что даже автоматическая система наведения противника не успевала корректировать расчёт. Она буквально проскользнула под линией орудия. И оказалась у основания корпуса машины. Один быстрый взмах и клинок описал короткую дугу. Металл опор не выдержал. Разрезанные шарниры разлетелись искрами и обломками, и огромная машина противника резко осела, лишившись опоры. А юркая «Эйнхерия», уже приготовилась к прыжку. Её корпус взмыл вверх и тяжело приземлился прямо на броню врага. Клинки вошли в корпус машины почти без сопротивления. Они пробили защитные пластины, разрезая внутренние системы управления. Через секунду из разорванного корпуса вырвался столб искр и дыма, признаки разрушения центрального блока управления. Последний «Ванаргард» пытался довернуть орудие. Его башня, пыталась поймать цель, которая только что уничтожила двух его союзников. Система наведения отчаянно пыталась завершить расчёт. Но было уже поздно. Короткий вдох и выстрел. Подкалиберный снаряд ударил точно в уязвимую точку под орудийным блоком. Броня лопнула, как тонкий лёд, и через мгновение внутри машины вспыхнула короткая, яркая детонация. Корпус «Ванаргарда» содрогнулся. Затем замер и окончательно погас. «Валькирия» спрыгнула с разрушенной машины, приземлившись на изрытую землю. Двигатели постепенно сбрасывали обороты, их гул становился всё ниже и тише, пока не перешёл в равномерное гудение холостого режима. Поле боя вокруг наконец стихло. Пилот внутри кабины несколько секунд просто сидела, не двигаясь. Потом она медленно откинулась на спинку кресла и наконец позволила себе выдохнуть. Так громко, как только могла. Для неё весь этот бой был почти пыткой. Не из-за опасности. А из-за того, сколько усилий требовалось, чтобы держать себя в руках, сохранять холодный расчёт, не поддаваться страху и сбтвающей с толку боли от маневров. — Есть! Новый рекорд на полосе! — почти торжествующе выкрикнул «Феникс». В его голосе звучала беззаботная радость, которая заставила других пилотов в эфире тихо усмехнутся — Было бы ещё лучше, — лениво протянула «Вьюга», — если бы тебя осколками не задело. Её тон был почти насмешливым, но одновременно и радостный что все получилось. — Да ладно тебе… — проворчал «Феникс». — Царапины. Несколько секунд эфир ещё был наполнен лёгким шумом голосов: короткими репликами, усталыми смешками, звуками переключаемых систем. Но затем поверх всего этого вновь прозвучал голос командира. — Всем пилотам, — раздался серьёзный голос в синхронизации. — Экзамен сдан. Возвращайтесь в бокс номер четыре. Эта фраза словно окончательно поставила точку. Слова прозвучали спокойно, без пафоса. — Так точно, подполковник Розенфорт, — ответил «Нефрит» почти сразу. Его голос, звучал иначе чем во время боя. Он больше напоминал счастливого старшего брата, которому сообщили что его младшие хорошо по работали. — Все молодцы. Давайте поскорее уберёмся с поля. Нужно освободить его для следующей группы. На дисплеях машин начали появляться новые маршруты возврата. Пилоты один за другим подтверждали приказ, и лёгкие боевые машины начали покидать поле боя. Их двигатели глухо гудели, когда они разворачивались среди разбросанных остовов уничтоженной техники. Пыль снова поднималась в воздух. «Валькирия» тоже развернулась. Её корпус плавно скользнул в сторону, присоединяясь к остальным. Система навигации автоматически выстроила маршрут следования за группой. Но едва она начала движение, как в синхронизации произошёл короткий щелчок. Канал связи изменился, став приватным. — Младший лейтенант Ноузен, — произнесла «Нефрит». – Как вернёмся… получишь выговор за этот манёвр. Ясно? Несколько секунд в кабине стояла тишина. Девушка не отвечала сразу, лишь глубоко вдохнула. — …Так точно, капитан Вернас. Ответ прозвучал тихо, но без раздражения. Скорее, с привычной покорностью неизбежному. Связь оборвалась. В кабине снова стало тихо. Она чуть сильнее откинулась в перегрузочное кресло, позволив телу наконец расслабиться. Мышцы, всё ещё напряжённые после боя, постепенно начинали отпускать. Рука медленно отпустила рукоятку управления огнём. Пальцы, которые всё это время держали её с почти болезненной силой, теперь лишь лениво скользнули по панели. Несколько секунд она просто сидела так, чувствуя, как адреналин постепенно уходит из крови. Затем лёгким, почти небрежным движением потянулась к затылку. Пальцы коснулись резинки и в следующую секунду белоснежные волосы, до этого туго собранные в хвост, мягко рассыпались по плечам. Они слегка колыхнулись в слабом потоке воздуха, который создавали системы вентиляции кабины. Это простое движение неожиданно принесло странное ощущение расслабления. Она прикрыла глаза на секунду. В голове уже почти машинально возникала знакомая картина. Очередная лекция и нотации, о том, что подобные манёвры во время боя недопустимым, что риск был неоправданным, и что пилот не должен действовать так безрассудно, даже если это срабатывает. Она почти слышала эти слова заранее, слышала интонации, видела выражение лица капитана Вернас, когда та будет произносить всё это. Но, если честно… Слишком много раз этот разговор повторялся. Поэтому сейчас девушка лишь тихо вздохнула, смотря вперёд, где её сослуживцы уже двигались в строю.