Логово Левиофанов

Затянутое плотными облаками дневное небо, лишённое чёткой границы между светом и тенью, нависало над полигоном тяжёлым, почти давящим сводом. И всё же, несмотря на это, воздух был неожиданно тёплым и влажным, словно земля ещё хранила в себе остатки недавнего дождя. Этот контраст ощущался особенно остро на фоне того, чем обычно жил этот участок земли. Ещё совсем недавно полигон был наполнен звуками. Резкими, рвущими воздух выстрелами, сухим треском автоматических систем, глухими ударами тяжёлых машин о грунт, скрежетом шарниров и перегрузкой металла, когда фердрессы меняли вектор движения. Теперь же почти ничего. Тишина не была полной, но казалась непривычно глубокой. Настолько, что любой звук, далёкий порыв ветра, едва слышный скрип металлоконструкций наблюдательного пункта, воспринимался отчётливее, чем обычно. И посреди этой тишины, на вытоптанной, изрезанной следами ног Фердресов и снарядов местности, стояли две машины. Потрёпанный временем и эксплуатацией «Регинлейв», и почти новая «Эйнхерия». Обе неподвижно ожидали команд, которые должны были вскоре прозвучать для их пилотов. Наблюдательный пункт, возвышавшийся над полигоном, напротив, не знал покоя. Внутри него кипела тихая, но напряжённая работа. Офицеры, распределённые по консолям, быстро, но без лишней суеты проверяли показания систем. На дисплеях сменялись строки данных: телеметрия, состояние систем, каналы связи, отклики систем наблюдения. Каждая цифра, каждый сигнал имел значение, и потому никто не позволял себе даже малейшей небрежности. Воздух внутри пункта был насыщен слабым теплом работающей аппаратуры и тихим электрическим гулом. Чуть в стороне от операторов стояли те, кого по сути, всё это действие касалось непосредственно. Подполковник Фредерика Розенфорт держалась прямо, как и всегда. Руки за спиной, взгляд направлен вперёд, на полигон. Рядом находилась майор Юфа Эмма. Её поза выглядела менее строгой, но не менее собранной. Она внимательно следила за показателями на одном из экранов, время от времени коротко переглядываясь с операторами, словно сверяя не только данные, но и их уверенность в этих данных. Немного позади стояла генерал Вензель. Её внимание было приковано к технике на полигоне, а вместе с ней и генерал Владилена Миризе. Она стояла чуть в стороне, но это расстояние было скорее формальным. В отличие от остальных, в её взгляде было больше, напряжения. Ведь там на полигоне, друг напротив друга, стояли Шин и Алиса. — Проверки завершены. — раздался голос одного из офицеров. Фредерика едва заметно кивнула, принимая подтверждение. Движение было коротким, почти незаметным. Она протянула руку к уху, и на секунду её пальцы замерли над активатором, словно давая последнюю, почти символическую паузу. Затем движение продолжилось. Парарейд активировался. Система откликнулась мгновенно. Лёгкое, почти неощутимое давление в висках, знакомое каждому, кто хотя бы раз подключался к нейронной сети, обозначило установление связи. — Итак… напомню правила дуэли. Голос Фредерики прозвучал ровно, но в этой ровности чувствовалась едва уловимая натянутость. Она говорила чётко, почти размеренно, будто действительно читала заранее подготовленный текст. Но это было лишь внешнее впечатление. На самом деле каждое слово она выверяла сама, не позволяя себе ни ускориться, ни сбиться. — Алиса побеждает по истечении пяти минут, — продолжила она, слегка переводя взгляд на один из экранов, где уже был подготовлен таймер. — Если до этого момента она выводит «Могильщика» из строя, победа засчитывается. Если же её машина будет выведена из строя или она сама признает поражение, победа остаётся за Шин’эем. Где-то за спиной тихо щёлкнул переключатель. Один из операторов подтвердил готовность систем. Фредерика на мгновение прикрыла глаза, будто позволяя себе короткий вдох, прежде чем продолжить. — Снаряды используются тренировочные. Клинки обесточены, однако их касания засчитываются как поражение. Если есть вопросы... или желание прервать экзамен, — добавила она после короткой паузы, — сообщите сейчас. — Никак нет. – ответила Алиса почти сразу, без задержки или колебаний. По нему было слышно, что она сейчас сосредоточена и настроена на бой, и отступать от этого не собирается. Её дыхание было ровным, и оно прекрасно ощущалась через синхронизацию. Шин... не ответил. Со стороны могло показаться, что он просто проигнорировал вопрос. Но это было не так. В его молчании не было ни пренебрежения, ни сомнения. Скорее, отсутствие необходимости говорить очевидное. У него не было вопросов. Не было причин прерывать экзамен. И, что возможно было важнее всего, не было права отказываться. Он находился здесь, как одна из границ, которую Алиса должна была либо преодолеть, либо признать непреодолимой. И именно поэтому он молчал. Фредерика подождала ещё несколько секунд. Этого времени было достаточно чтобы убедиться: больше никто ничего не скажет. Ни уточнений, ни возражений, ни попыток отступить. Она тихо выдохнула. Затем сделала шаг в сторону терминала. Экран отозвался мягким свечением когда её пальцы коснулись панели управления. Таймер уже был выставлен: пять минут. Всего лишь пять минут, которые сейчас казались куда более значимыми, чем могли бы быть в любом другом контексте. Пальцы её на мгновение замерли над сенсорной поверхностью. Где-то за стеклом наблюдательного пункта ветер слегка сдвинул верхний слой влажной пыли на полигоне. — ...Начали! – скомандовала она почти резко, разрезая повисшую в наблюдательном пункте тишину, и в тот же момент палец Фредерики коснулся панели. Таймер дал короткий, сухой сигнал о старте, и, почти в ту же секунду, обе машины, наклонив корпуса вперёд, сорвались с места. Глухие удары гидравлики и металлический скрежет шарниров разнеслись по пустому полигону, разрывая ещё недавно стоявшую здесь тишину. Тяжёлые опоры ног с силой врезались в землю, поднимая мелкую пыль и разбрасывая по сторонам мелкие камни, когда два фердреса одновременно начали набирать скорость. Шин сразу повёл «Могильщика» вперёд, сокращая дистанцию. Его машина двигалась прямой, почти хищной траекторией, без лишних манёвров, словно точно знала, где окажется цель. Алиса же наоборот, увела «Валькирию» вправо, описывая широкую дугу, стараясь не давать отцу возможности быстро навести орудие и удержать прицел. Машина скользила по полю с резкими короткими толчками, меняя угол движения, и каждый такой рывок отдавался в кабине перегрузкой. Шин внимательно вёл взглядом силуэт машины дочери. Даже на такой дистанции он уже начинал догадываться, что именно она собирается сделать. Её манера пилотирования была слишком похожа на ту, что он уже видел на тренировках. Алиса любила выигрывать время растягивая дистанцию и заставляя противника ошибиться, прежде чем идти на резкое сближение. Именно поэтому он не сбавляя скорости и не давая системе стабилизации времени полностью выровнять орудие, Шин нажал на спуск. Орудие «Могильщика» коротко вспыхнуло, и тяжёлый снаряд с глухим хлопком вырвался из ствола, устремляясь в ту точку, где, по его расчёту, должна была оказаться «Валькирия» через мгновение. Алиса почувствовала это намерение чуть раньше. То самое едва уловимое предчувствие, которое появлялось где-то на границе сознания, как лёгкий толчок мысли. За полсекунды до выстрела она резко ударила по тормозам, заставляя «Валькирию» почти сорваться назад, одновременно отталкивая машину коротким прыжком. Кабину дёрнуло, и на долю мгновения её тело повисло в ремнях, когда машина ушла с прежней траектории. В полёте она успела заметить, как в нескольких метрах впереди взметнулась струя пыли. Снаряд Шина пронёсся там, где она должна была оказаться, если бы продолжила движение ещё хотя бы мгновение. Не давая себе времени даже перевести дыхание, она выпустила анкеры вперёд, с резким металлическим щелчком, уходя в землю перед машиной. Тросы натянулись, вгрызаясь в грунт, и в тот же момент она вывела орудие на силуэт «Могильщика». Выстрел. Но он оказался поспешным. Машина ещё не успела полностью стабилизироваться после прыжка, и автомат коррекции не успел до конца компенсировать отклонение. Снаряд ушёл чуть левее, чем она рассчитывала. Шин лишь слегка скорректировал курс. «Могильщик» наклонил корпус, делая короткий шаг в сторону, и снаряд Алисы прошёл мимо, ударившись где-то в землю за его спиной, подняв маленькое облако пыли. Он даже не стал замедляться. Машина продолжала идти вперёд, неуклонно сокращая дистанцию. Тем временем анкеры «Валькирии» уже вгрызлись в грунт. Натянутые тросы резко потянули машину вперёд, и Алису буквально вжало в кресло, когда вектор движения резко изменился. На мгновение перед глазами потемнело от перегрузки, но она сжала зубы, удерживая управление. Когда «Валькирия» коснулась земли, она позволила втягивающимся тросам ещё сильнее ускорить машину, и только затем отпустила фиксаторы. Анкеры с металлическим лязгом сорвались из земли и втянулись обратно, пока сама машина уже меняла направление, уходя в сторону холмистой части полигона. — …Чёрт… — тихо выдохнула Алиса, почти не разжимая зубов. Её взгляд не отрывался от силуэта «Могильщика», который продолжал двигаться следом за ней, упорно и спокойно, будто расстояние между ними было лишь временным препятствием. Даже через прицельные системы и маркеры наведения она чувствовала, как машина отца неуклонно давит на неё одним своим присутствием. В следующий миг то же самое ощущение снова коснулось её сознания. Он собирался стрелять. Она не стала ждать подтверждения и резко сбросила скорость, почти ломая ритм движения «Валькирии», заставляя машину коротко просесть на опорах. В кабине на мгновение дёрнуло ремни безопасности, когда инерция потянула её тело вперёд. И почти сразу после этого снаряд прошёл мимо. Он пронёсся спереди, разрезая воздух с тяжёлым свистом, ударившись в землю дальше по траектории. Она даже не посмотрела на место попадания. Едва убедившись, что выстрел прошёл мимо, Алиса снова резко дала ускорение, заставляя «Валькирию» продолжить движение. Машина рывком выровнялась и снова начала набирать скорость, скользя по неровной поверхности полигона. Она не отвлекалась, пока в голове шли подсчёты. Сколько прошло секунд. Когда был предыдущий выстрел. Сколько времени нужно автомату заряжания «Могильщика». Мысли двигались быстро и чётко, почти механически, словно ещё одна система управления внутри её сознания. Тем временем позади неё «Могильщик» продолжал преследование. Машина Шина двигалась удивительно спокойно для такой скорости. Он не делал резких манёвров, не пытался сократить дистанцию рывком. Вместо этого «Могильщик» шёл за ней ровно, неотступно, словно хищник, выматывающей свою добычу. Но помимо этого, его начало настораживать кое-что, что заставило Шина слегка нахмуриться, наблюдая за движением «Валькирии». Первый раз он списал уклонение на удачу. Даже самый опытный пилот иногда угадывает направление выстрела просто интуицией. Особенно если он привык к стилю противника. Второй раз тоже ещё можно было бы объяснить. Но сейчас это происходило уже слишком точно. Он быстро перевёл взгляд на интерфейс парарейда. Связь была отключена. Индикатор оставался серым. А значит, она не могла слышать его мысли. Он знал лучше других, что Алиса обладала этой способностью, говорить с людьми на расстоянии и слышать их мысли, подключённых к сети. Но без активного парарейда это было проблематично. Тем не менее, она продолжала уклоняться. Причём каждый раз чуть раньше, чем он нажимал на спуск. Это не было похоже на случайность. И это начинало его по-настоящему озадачивать. Тем временем впереди начали подниматься невысокие холмы тренировочного полигона. Неровная, изрезанная рельефом местность постепенно вытесняла ровное поле, превращая пространство боя в лабиринт из склонов и низин. Когда машина Алисы добралась до первых холмов, она, прижимая корпус к земле, уменьшила высоту машины и нырнула за ближайший выступ, позволяя рельефу скрыть себя из прямой линии прицеливания. Земля и камни закрыли большую её часть, оставляя противнику лишь краткие мгновения, когда она показывалась между возвышенностями. Шин, несмотря на отсутствие прямой видимости, достаточно хорошо представлял, где именно должна находиться «Валькирия». За время тренировок он успел выучить манеру пилотирования Алисы, её привычку уходить в низины, использовать рельеф и двигаться так, чтобы как можно дольше оставаться вне прямой линии огня. Именно поэтому вместо того, чтобы продолжать преследование по той же траектории что и она, он чуть изменил курс, направляя «Могильщика» по дуге, которая должна была вывести его прямо к ней. Тем временем сама Алиса продолжала движение по низине между холмами. «Валькирия» скользила назад, опоры мягко переступали по неровной земле, а корпус машины оставался развернутым, позволяя орудию оставаться наведённым на предполагаемое направление появления противника. Она двигалась задним ходом осторожно, но уверенно, всё время виляя из стороны в сторону, стараясь не дать отцу удобной возможности для внезапного выстрела в случае обнаружения. Каждый поворот корпуса сопровождался коротким металлическим скрежетом шарниров и лёгким толчком в кресло, но она почти не обращала на это внимания. Дыхание Алисы оставалось ровным и контролируемым. По крайней мере, она старалась удерживать его таким. Однако организм уже начинал давать о себе знать. Сердце билось быстрее обычного, и хотя сама она пока этого почти не замечала, показатели на панели системы мониторинга уже постепенно поднимались выше нормы. Манёвры, которые она выполняла последние минуты, требовали слишком резких ускорений и торможений, и тело постепенно начинало ощущать последствия этих перегрузок. Но сейчас ей было не до этого. Она продолжала внимательно следить за окружающим рельефом, готовая в любой момент открыть огонь. И вскоре это произошло. Из-за одного из холмов вдруг появился «Могильщик». Не там, где она ожидала. Но и Алиса в этот момент находилась совсем не там, где рассчитывал увидеть её Шин. На долю секунды их машины почти оказались на одной линии огня. Оба одновременно начали наводить орудия. Системы наведения мгновенно вывели маркеры цели, стабилизаторы коротко вздрогнули, пытаясь компенсировать движение машин. И всё же Алиса оказалась быстрее. Её палец уже нажал на спуск. Выстрел «Валькирии» прогремел первым. Снаряд ударил в землю прямо перед «Могильщиком», выбросив вверх струю пыли и осколков камня. Шин же не стал проверять, насколько точным был расчёт. Ещё до момента попадания он резко толкнул машину в сторону. «Могильщик» буквально сорвался с места, отскакивая от точки удара и одновременно разворачивая корпус. Опоры на мгновение оторвались от земли, когда тяжёлая машина прыгнула в сторону, а орудие зафиксировалась на цели. Выстрел. Снаряд устремился в сторону «Валькирии». Но Алиса уже двигалась. Почти инстинктивно она резко повела машину в сторону, и «Валькирия» буквально проскользнула мимо траектории снаряда. В какой-то момент одна из её опор прошла настолько близко к летящему снаряду, что казалось, будто она сама подставляет ногу под удар. Но дистанции всё же хватило. Снаряд пронёсся мимо и ушёл дальше по склону. Алиса не стала ждать продолжения и сразу же увела «Валькирию» за ближайший холм, позволяя рельефу снова закрыть её силуэт и усложнить противнику прицеливание. Несколько секунд спустя «Могильщик» снова показался между возвышенностями, продолжая преследование. «Эйнхерия» всё же была быстрее и манёвреннее даже модифицированного «Регинлейва», и Шин прекрасно это понимал. Более лёгкая машина Алисы могла менять направление движения в разы быстрее, используя короткие рывки и прыжки, в то время как «Могильщик» требовал чуть больше времени для подобного. Но в этом преимуществе была и своя ловушка. Если Алиса попытается просто оторваться от него на открытой местности, расстояние сыграет против неё. Чем дальше она окажется от «Могильщика», тем спокойнее и точнее сможет работать его система наведения. Поправки стабилизаторов станут минимальными, прицел устойчивым, а каждый выстрел будет всё ближе к цели. Это понимали они оба. Поэтому Алиса и продолжала держаться среди холмов, где рельеф постоянно ломал линии огня, заставлял машины терять друг друга из виду и мешал вести спокойный прицельный бой. Однако у этой тактики была и другая сторона. Ограниченное пространство постепенно сужало дистанцию между ними. А значит, рано или поздно «Могильщик» всё равно выйдет достаточно близко. И тогда он вступит в ближний бой, в которой преимущество будет уже не на стороне «Валькирии». В командном пункте тем временем стояла почти осязаемая тишина. Несколько офицеров и операторов, находившихся внутри, уже давно перестали обмениваться комментариями и теперь лишь молча наблюдали за происходящим на экранах. На тактическом дисплее две метки, «Могильщик» и «Валькирия», двигались среди холмов полигона, то исчезая за рельефом, то вновь появляясь на несколько секунд, прежде чем снова скрыться из линии прямого наблюдения друг друга. Взгляды всех присутствующих были прикованы к этой картине. И в них читались самые разные чувства. Кто-то смотрел на происходящее с тяжёлым сочувствием, которое невольно было направлено к Алисе. Другие же смотрели на вторую метку на экране со страхом. Страхом перед человеком, который управлял «Могильщиком». — …Ужас какой… — тихо пробормотала Юфа, не отрывая взгляда от монитора. Она говорила почти шёпотом. На экране только что мелькнула короткая вспышка выстрела, за которой последовало резкое изменение траектории обеих машин. Даже со стороны было видно, насколько жестоким становился этот поединок. Фредерика стояла рядом, сложив руки на груди. Её взгляд оставался спокойным, но в глубине глаз можно было заметить едва заметную тень раздражения, почти усталости. — ...Ни на грамм не изменился, — тихо произнесла она. Юфа бросила на неё короткий взгляд, понимая, о ком именно она говорит. Фредерика продолжала смотреть на метку «Могильщика», которая двигалась по экрану с холодной, почти пугающей точностью. Шин. Какими бы ни были годы, прошедшие с войны, в такие моменты он оставался всё тем же человеком. Тем самым пилотом, который когда-то шёл в бой так, словно весь мир вокруг переставал существовать. Словно перед ним была только цель и ничего больше. Неподалёку от них стояла Лена. Она держала в руках бинокль, сжимая его так сильно, что побелели пальцы. Хотя большая часть происходящего отображалась на экранах, она всё равно продолжала время от времени подносить бинокль к глазам, пытаясь уловить на далёком поле хотя бы силуэты машин. Но даже когда она опускала его, взгляд её не становился спокойнее. В отличие от остальных присутствующих, её переполняло совсем другое чувство. Гнев. Тяжёлый, сдерживаемый, почти кипящий гнев. Она ожидала этого боя. Более того, именно она дала на него согласие. Она понимала, что Алисе нужно доказать свою готовность, а Шину, проверить её в настоящем бою. Но то, что происходило сейчас, уже давно перестало быть обычным экзаменом. Лена медленно перевела взгляд на боковую панель монитора, где отображались биометрические показатели пилотов. Цифры, которые показывала система, заставляли её губы невольно сжаться. Показатели Шина оставались почти идеальными, спокойными, ровными, как и всегда. Его тело реагировало на бой так, будто это была обычная рутина. Но рядом с ними находилась показатели Алисы, и вот они выглядели совсем иначе. Пульс рос быстро. Нагрузка подходила к пределам рекомендованных значений. Каждый новый манёвр, который она совершала, только увеличивал разрыв между ними. Лена почувствовала, как внутри медленно поднимается холодное раздражение. Не только на Шина. Но и на саму Алису. На обоих. Она медленно опустила бинокль. — ...Дурачьё... — едва слышно выдохнула она, почти не разжимая губ. Продолжая движение среди холмов, Алиса почти не давала себе ни секунды передышки. «Валькирия» скользила по низине, опоры машины мягко, но быстро переступали по неровной земле, поднимая лёгкие струйки пыли. Она постоянно корректировала курс короткими движениями, то немного ускоряясь, то резко сбрасывая скорость, словно пытаясь запутать преследователя. Каждый новый холм становился для неё одновременно и укрытием, и угрозой. За одним можно было на мгновение скрыться от линии огня, позволив рельефу закрыть корпус машины. Но за следующим мог внезапно появиться «Могильщик». Поэтому Алиса всё время двигалась так, чтобы быть готовой к этому. Сама «Валькирия» продолжала двигаться задом, держа орудие наведенным назад, удерживая сектор, из которого в любой момент мог появиться силуэт машины отца. Тем временем «Могильщик» действительно шёл почти по её следу. Машина Шина двигалась среди холмов. Лапы переступали по земле, удерживая устойчивость даже на неровных склонах, а корпус почти не совершал лишних движений. Иногда он показывался из-за очередного холма, всего на секунду, достаточно, чтобы подтвердить направление преследования и почти сразу снова исчезал за рельефом. Однако даже этих коротких мгновений хватало чтобы понять одно. Он не терял её, не отставал и не пытался атаковать сразу. В таких условиях выстрелить точно, было почти невозможно. Каждый раз, когда одна из машин появлялась на линии огня, рельеф уже через секунду другую ломал эту возможность, позволяя скрыться за следующим склоном. Медленно, почти незаметно для самой Алисы, Шин корректировал своё движение так, чтобы подталкивать её в нужную сторону. Каждый раз, когда «Валькирия» пыталась изменить направление, «Могильщик» появлялся там, где ей было бы сложнее продолжить манёвр. И в какой-то момент Шин решил ускорить этот процесс. Когда силуэт «Валькирии» на секунду появился между двумя холмами, он без колебаний нажал на спуск. Снаряд вырвался из орудия и устремился не туда, где находилась машина Алисы сейчас, а в точку чуть впереди, туда, где она должна была оказаться через мгновение, если продолжит движение. Алиса заметила вспышку выстрела слишком поздно, чтобы полностью изменить курс, но достаточно рано, чтобы успеть среагировать. Она резко ударила по тормозам, заставляя «Валькирию» почти сорваться с темпа движения. Машину резко дёрнуло, и опоры скользнули по земле, поднимая пыль. Затем она резко увела машину в сторону. Именно туда, куда он и рассчитывал. Но сама Алиса этого пока не поняла. Для неё это было лишь очередное уклонение. Несколько секунд спустя «Могильщик» снова появился в её поле зрения, вынырнув из-за соседнего холма. Его белый силуэт на мгновение оказался в перекрестии прицела, и Алиса почти автоматически нажала на спуск. Снаряд устремился вперёд, заставляя «Могильщика» изменить траекторию. Шин слегка отклонил корпус машины, и фердрес сделал короткий шаг в сторону, позволяя снаряду пройти мимо. Но этого было достаточно для короткого манёвра Алисы, чтобы выиграть ещё несколько секунд. Она тут же увела «Валькирию» за следующий холм, снова скрываясь из прямой линии прицеливания. Однако передышка оказалась слишком короткой. Едва она успела выровнять движение, как «Могильщик» снова появился. И снова там, где ей было неудобнее всего продолжать движение. На этот раз она была вынуждена резко менять курс, уходя в сторону, чтобы не подставиться под выстрел. Но этот манёвр имел свою цену. Теперь «Валькирия» двигалась лицом вперёд. А её орудие больше не было направлено на преследователя. И только в этот момент, когда она поняла, что не может мгновенно ответить огнём, до неё дошло неприятное ощущение. Этот манёвр был не её решением. Он был навязан. И вскоре она поняла почему. Очередной холм неожиданно перешёл в возвышенность. Перед «Валькирией» открылась узкая каменистая впадина. Две крутые стенки сходились, образуя нечто вроде тупика. Машина резко замедлилась, опоры коротко скользнули по земле, когда Алиса мгновенно оценила ситуацию. Да, она могла перепрыгнуть. Для «Валькирии» такой манёвр не был чем-то невозможным. Она легко справлялась с подобными прыжками, используя мощные гидравлические толчки опор. Но именно в момент прыжка она окажется в воздухе. А в воздухе у неё не будет возможности резко изменить направление движения. И в этот момент Шин сможет спокойно навести орудие. Эта мысль пронеслась в голове за долю секунды. Поэтому Алиса выбрала другое решение. «Валькирия» резко оттолкнулась от земли, взмывая вверх, но вместо того чтобы сразу перелететь препятствие, она направила машину к ближайшей стенке впадины. Металлические опоры с глухим ударом коснулись склона, и почти сразу же она оттолкнулась от него, меняя направление прыжка. И именно в тот короткий момент, когда «Валькирия» оказалась в полёте между этими двумя стенками, Алиса увидела его. «Могильщик». Он появился на краю впадины, словно давно ждал этого момента. Его корпус уже был развернут в её сторону, а длинное орудие медленно опускалось, наводясь прямо на неё. Он всё это время вёл её сюда. Сердце Алисы на мгновение пропустило удар. Но времени на раздумья не было. «Валькирия» уже летела к одной из стенок. Приземлившись на другую сторону, машина тяжело ударила опорами по земле, и Алиса тут же повела её вперёд под уклоном. Она намеренно не стала снова прыгать, хотя могла попытаться уйти ещё одним резким манёвром. Вместо этого она начала двигаться по нему почти прямолинейно. Она ждала, когда Шин решит, что у него наконец появился идеальный момент для выстрела. И он действительно выстрелил. Вспышку она заметила почти сразу. Инстинкт сработал быстрее и Алиса резко бросила «Валькирию» в сторону, заставляя машину сорваться в прыжок за ближайший пригорок. Тяжёлый снаряд прошёл там, где она только что находилась, и с грохотом ударился в землю. «Валькирия» скрылась за пригорком, а за ним рельеф неожиданно закончился. Когда машина приземлилась по другую сторону, перед ней раскинулось широкое открытое поле. Ровное пространство, почти лишённое укрытий. Алиса сразу поняла. Изначально он и собирался выманить её сюда. «Могильщик» появился на гребне холма спустя несколько секунд, как яркая звезда на фоне ночного неба. Приземлившись, Алиса не стала долго решать что делать, вновь поведя «Валькирию» задом, удерживая «Могильщика» в перекрестии прицела. Опоры машины быстро переступали по земле, и корпус сильно вилял из стороны в сторону, постоянно меняя направление движения. Каждый такой манёвр был рассчитан на то, чтобы усложнить наведение. Она держала дистанцию ровно такой, при которой Шин не мог бы эффективно использовать ни атаки ближнего боя, ни точный выстрел из главного орудия. Шин был асом. Хотя это слово звучало слишком просто и обыденно для человека, который сейчас управлял «Могильщиком». Среди пилотов Фердресов его имя уже давно превратилось почти в легенду. Для одних он был образцом мастерства, для других чем-то куда более пугающим. Пилотом, который двигался в бою так, словно машина была продолжением его собственного тела. Иногда о нём говорили иначе, называя Богом. И в коротком, ограниченном по времени поединке, вроде этой пятиминутной дуэли, против него могли продержаться очень немногие. Алиса, по крайней мере, знала только одного человека, кому это когда-либо удавалось. И сейчас этот человек стоял в командном пункте и наблюдал за их боем. Мысль об этом на мгновение мелькнула в голове, но Алиса почти сразу отогнала её. Сейчас было слишком опасно позволять себе отвлекаться. Даже на такие вещи. Поэтому она заставила себя сосредоточиться только на движении машины. «Валькирия» продолжала отступать по открытому полю, опоры быстро переступали по земле, а корпус машины постоянно уходил из стороны в сторону. Даже сама лишь угроза выстрела «Могильщика» продолжала теснить её, заставляя постоянно менять направление движения и удерживать дистанцию, на которой у неё ещё оставался шанс выжить. Шин же оставался удивительно спокойным. Его руки почти не были напряжены, а движения «Могильщика» оставались точными и выверенными. Машина шла за «Валькирией» уверенно и ровно. Он внимательно наблюдал за манёврами дочери. За последние месяцы она действительно стала сильнее. Это было видно сразу. Её движения стали увереннее, резче, а решения быстрее. По сравнению с их последней совместной тренировкой её пилотирование заметно выросло. Но, несмотря на это, она всё ещё оставалась читаемой. Шин продолжал видеть логику её движений. Предсказать её время, через которое она начнет менять направление, он конечно не мог, слишком она хаотично это делала, но саму логику её боя, он понимал прекрасно. Но Шина беспокоило слишком активное виляние её машины. Такие манёвры были слишком тяжёлыми для пилота. Особенно, если выполнять их постоянно. На панели состояния перед его глазами отображались биометрические показатели обоих пилотов. Шин привычно проверил их одним быстрым взглядом. И различие между ними было заметно сразу. Дыхание оставалось почти одинаковым. Ровным, глубоким и контролируемым. Но вот пульс... Пульс Алисы был в разы выше и продолжал расти. Каждое новое ускорение, каждый резкий поворот, каждое экстренное торможение только увеличивали нагрузку на её сердце. Система фиксировала всё это беспристрастно, выводя на экран сухие цифры. С одной стороны, это вызывало у Шина невольное восхищение. Она не останавливалась, не сбавляла темп. Несмотря на давление, несмотря на то, против кого она сейчас сражалась, Алиса продолжала идти до конца, не позволяя себе ни малейшего колебания. Но вместе с этим внутри него поднималось и другое чувство. Беспокойство. Где-то глубоко, под привычным спокойствием. Она слишком сильно давила на себя. Шин прекрасно знал, что происходит с телом пилота при подобных перегрузках. Если продолжать в таком ритме ещё достаточно долго, организм может просто не выдержать, и в лучшем случае случится потеря сознания, а в худшем инсульт. И в этот момент, даже несмотря на то что это был всего лишь тренировочный поединок, последствия могли оказаться куда серьёзнее. Алиса, похоже, тоже это понимала, но останавливаться она всё равно не собиралась. Она была готова поставить на кон собственное здоровье, лишь бы доказать, что способна выдержать этот бой. В какой-то момент Шин всё же решил ускорить развитие боя. Орудие «Могильщика» плавно довернулось на цель, и Шин нажал на спуск. Вспышка выстрела сверкнула на долю секунды раньше, чем звук разорвал воздух, но Алиса уже двигалась. «Валькирия» мгновенно сорвалась с прежней траектории. Машина резко рванула вперёд, опоры ударили по земле, поднимая облако пыли, а затем Алиса резко повела её в сторону. Почти одновременно с этим из корпуса машины с металлическим щелчком вырвались анкеры. Стальные крюки устремились вперёд, разрезая воздух. Они были направлены в сторону «Могильщика». Шин понял что она хотела сделать и ушел в уклонение. Однако вместо того чтобы уйти в ту сторону, которую, вероятно, ожидала сама Алиса, он направил машину в противоположный бок. «Могильщик» резко сместился, опоры одновременно изменили положение, и машина ушла с линии атаки. На мгновение это действительно застало Алису врасплох. Но решение получить из этого хоть что-то пришло почти мгновенно. Анкеры уже впились в землю, тросы натянулись. Алиса резко активировала систему втягивания. Стальные тросы мгновенно натянулись и «Валькирию» потянуло в сторону, резко меняя направление движения. Машину буквально дёрнуло в скольжение, когда натянутые тросы начали тянуть её по дуге. Корпус «Валькирии» развернулся, скользя по земле. Опоры скрежетнули по грунту, поднимая пыль, а сама машина уже разворачивалась лицом к цели. Не став ждать и проверять, успеет ли он закончить свой манёвр, палец нажал на спуск. Снаряд вылетел из ствола и устремился вперёд, но не прямо в корпус «Могильщика». Чуть ниже, прямо в землю перед ним. Расчёт был прост, если снаряд ударит под машиной, ударная волна и выброшенная земля заставят Шина отскочить назад, прямо на линию её следующей атаки. Но Шин и этот ход понял сразу, не став уходить назад. Вместо этого «Могильщик» резко сместился в сторону, ломая ту самую логику манёвра, на которую рассчитывала Алиса. Снаряд ударил в землю, поднимая вверх струю пыли и камней, а «Могильщик» уже выходил из зоны удара. Губы Алисы плотно сомкнулись. Взгляд стал жёстче. И снова он прочитал её. Снова ушёл. Система перезарядки орудия «Валькирии» уже начала работу. Оставалось около двух секунд, а у Шина не было такой задержки. Автомат заряжания «Могильщика» уже должен был закончить цикл. Его орудие могло выстрелить в любой момент. И Алиса это чувствовала. Алиса резко повела «Валькирию» в сторону, туда, куда только что уклонялся «Могильщик». Машина резко изменила траекторию, опоры скользнули по земле, а корпус слегка накренился от резкого рывка. И именно в этот момент она увидела вспышку. Орудие «Могильщика» выстрелило. Снаряд пронёсся там, где она находилась всего мгновение назад. Тяжёлый удар воздуха и глухой свист прошли совсем рядом с корпусом, настолько, что на секунду показалось, будто машина сама задела его опорой. Но снаряд снова прошёл мимо. Она резко сбросила скорость, почти насильно ломая инерцию машины, а затем повела «Валькирию» в противоположную сторону, направлялась к небольшой группе пригорков на краю поля, которые ещё могли дать ей хоть какое-то укрытие и дать время выжить. В этот момент на интерфейсе вспыхнуло предупреждение. Красная строка мигнула прямо перед глазами. Система мониторинга фиксировала слишком частое сердцебиение. На секунду цифры пульса оказались в центре её внимания. Но Алиса лишь раздражённо моргнула, словно отмахиваясь от назойливого уведомления. Её рука даже не потянулась к панели, чтобы подтвердить предупреждение, она просто проигнорировала его. Сейчас это было неважно. Она быстро перевела взгляд на таймер. Цифры холодно отсчитывали последние секунды до конца. Ещё тридцать секунд. «Валькирия» снова начала вилять, короткими, резкими рывками меняя направление движения. Машина уходила то вправо, то влево, иногда резко сбрасывая скорость, иногда внезапно ускоряясь. Она старалась делать эти манёвры как можно менее предсказуемыми. Но каждая такая корректировка движения требовала всё больше усилий. Перегрузки постепенно накапливались. Тело реагировало быстрее, чем сознание успевало это осмыслить. В груди становилось тяжелее дышать, а сердце продолжало биться всё быстрее, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Тем временем «Могильщик» продолжал двигаться следом. Шин наблюдал за показателями дочери почти так же внимательно, как и за её манёврами. Она слишком сильно нагружала себя. Если так продолжится ещё немного, она действительно может довести себя до смерти. Он быстро проверил боекомплект, оставалось три снаряда. Но для того, чтобы завершить эту дуэль, достаточно было и одного. Одного точного выстрела. Шин снова перевёл взгляд на движущийся силуэт «Валькирии». Алиса снова и снова всем своим поведением показывала что она не отступит. Даже если для этого придётся ходить на грани жизни и смерти. Орудие «Могильщика» плавно довернулось вперёд. Он выбрал точку чуть впереди, в промежутке пространства, куда она чаще всего возвращалась во время своих манёвров. Он нажал на спуск. Выстрел разорвал воздух коротким оглушительным ударом. Но Алиса вновь среагировала. Ещё до того, как снаряд достиг нужной точки, «Валькирия» внезапно прервала своё привычное движение. Машина резко сорвалась в сторону, опоры скользнули по земле, и корпус буквально вырвался из той траектории, куда летел снаряд. Тот прошёл мимо, снова. Но почти сразу вслед за выстрелом из корпуса его машины вырвались анкеры. Длинные стальные тросы стремительно потянулись вперёд, крюки на концах вращались в воздухе, нацеленные в корпус «Валькирии» или хотя бы в одну из её опор. Однако на этот раз просчёт допустил он сам, крюки вылетели слишком поздно. «Валькирия» уже ушла с линии атаки, и анкеры лишь с сухим свистом прорезали воздух позади неё, проскочив мимо цели и бесполезно ударившись о землю дальше по траектории. Глаза Алисы мгновенно уловили, что тросы прошли мимо, и в ту же секунду она воспользовалась этим коротким окном. Едва избежав двух атак подряд, она резко довернула корпус машины, и орудие «Валькирии» вновь поймало силуэт «Могильщика» в перекрестие прицела. Снаряд устремился вперёд, но Алиса даже не стала проверять результат. Почти одновременно с нажатием на спуск она уже развернула машину обратно, продолжая движение в ту же сторону, куда только что уклонялась. Тем временем Шин лишь слегка сместил корпус «Могильщика». Снаряд пролетел, всего в нескольких метрах от кабины. Алиса отдалившись, резко развернула «Валькирию». Машина ушла в скольжение, опоры скрежетнули по земле, когда корпус начал поворачиваться в сторону преследователя. Орудие снова медленно поднималось, наводясь на цель. Стальные тросы «Могильщика», в этот момент уже втянулись внутрь машины с коротким механическим жужжанием, а его орудие снова разворачивалось. Длинный ствол плавно повернул, система наведения зафиксировала цель. А затем почти одновременно прозвучали два выстрела. Орудия обеих машин вспыхнули практически в один момент. Два снаряда вырвались навстречу друг другу, разрезая воздух с оглушительным свистом. На огромной скорости они пронеслись мимо, почти столкнувшись на середине дистанции. Мощные воздушные потоки от их движения встретились в одной точке и этого оказалось достаточно. Едва заметное отклонение. Но на такой скорости даже этого хватило, чтобы траектории немного изменились. Оба снаряда прошли мимо своих целей. «Валькирия» тут же начала двигаться назад, выводя опоры в обратный шаг и заставляя фердрес буквально сорваться. А «Могильщик» не стал замедляться окончательно. Опоры одновременно ударили по земле, и он стремительно пошёл на сближение. Почти сразу вслед за этим из его корпуса снова выстрелили анкеры. Стальные крюки с резким свистом прорезали воздух, летя вперёд по траектории, которая перекрывала возможный путь отхода Алисы. Ей пришлось уклониться резко вправо. Однако в этом месте грунт оказался куда более рыхлым, чем на остальной части поля. Опоры машины на мгновение потеряли надёжное сцепление, и вместо резкого, чистого поворота корпус начал слегка скользить. Сначала совсем немного. Но затем вращение стало заметнее. Машину медленно повело. Алиса мгновенно почувствовала это по лёгкому изменению вибрации в кресле. Руки крепче сжали рукояти управления, она попыталась выровнять движение, но доля секунды уже была потеряна. И «Могильщик» мгновенно воспользовался этим, продолжив сокращать дистанцию, слегка накренился вперёд, а длинные механические клинки, закреплённые на манипуляторах, уже начали выставили встали в боевое положение. Ещё мгновение и он мог бы ударить. Но прежде чем это произошло, по кабинам внезапно разнёсся резкий электронный сигнал. Громкий, холодный звук системы. Почти сразу после этого интерфейсы обеих машин отреагировали, управление заблокировалось. Система безопасности мгновенно перехватила контроль, не позволяя ни одной из сторон продолжить атаку после окончания установленного времени. Приводы опор автоматически снизили мощность, а сами машины начали плавно замедляться, словно невидимая сила аккуратно остановила их на середине движения. «Могильщик» замер всего в нескольких десятках метрах от «Валькирии». Клинки так и не достигли цели. Внутри кабины Алисы всё произошло совсем иначе. Как только напряжение боя исчезло, её тело словно разом вспомнило о том, в каком состоянии находилось всё это время. Ровное, сдерживаемое дыхание сорвалось. Она резко согнулась вперёд, судорожно хватая воздух. Грудь болезненно сжималась, каждый вдох давался тяжело, будто лёгкие внезапно перестали справляться со своей работой. Рука сама потянулась к груди, вгрызаясь в ткань формы, словно пытаясь удержать сердце, которое билось слишком быстро и слишком сильно. Удары отдавались в висках. Перед глазами на мгновение поплыл интерфейс кабины. Слёзы выступили сами собой. Не от боли даже, а от того, как резко организм начал реагировать на внезапно исчезнувшее напряжение. И именно в этот момент в эфире прозвучал голос Фредерики. — Время вышло. Победа за Алисой. Сначала её голос звучал привычно собранно, почти официально, как и полагалось человеку, объявляющему результат тренировки. Но уже к концу фразы в нём отчётливо прозвучала тревога. Лена уже не могла стоять на месте. В тот момент, когда на экране погас таймер, а биометрия Алисы показала очередной скачок, что-то внутри неё окончательно оборвалось. Она сорвалась с места почти мгновенно. Словно сорвавшаяся с цепи. Не обращая внимания на удивлённые взгляды окружающих, Лена уже бежала к стоящим неподалёку тренировочным машинам, намереваясь как можно быстрее добраться до поля. Шин восстановил управление почти сразу, подтвердив окончание экзамена. Едва интерфейс снова позволил ему действовать, его взгляд мгновенно метнулся к панели биометрии. Цифры, которые он там увидел, заставили его внутренне похолодеть. Пульс Алисы был слишком высоким. Он даже не стал тратить время на лишние проверки. «Могильщик» коротко развернулся на месте, опоры быстро переступили по земле, и машина почти сразу направилась к стоящей неподалёку «Валькирии». — Алиса, ты как? Ответь. Его голос прозвучал через Парарейд куда резче и напряжённее, чем обычно. Даже не повышенный, просто слишком быстрый и прямой. В нём уже не было той спокойной отстранённости, которая всегда сопровождала его во время боёв. Ответа не последовало. Лишь шум глубокого и рваного дыхания. Звук её вдохов наполнил синхронизацию, и Шин почувствовал, как внутри неприятно сжалось что-то тяжёлое. Он слышал, как она пытается вдохнуть глубже, но каждый раз воздух словно застревал в груди. В кабине «Валькирии» Алиса согнулась в кресле, одной рукой всё ещё сжимая рычаг управления так сильно, что рукоять подрагивала, а другой прижимая пальцы к груди. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался болью под рёбрами. Казалось, будто его ритм стал отдельным звуком. Она пыталась выровнять дыхание. Пыталась заставить себя вдохнуть глубже, медленнее. Но получалось плохо. Когда она наконец смогла ответить, голос вышел едва слышным. — ... Н... нормально... Слова оборвались неровным вдохом. Даже для неё самой они прозвучали слишком неубедительно. И почти сразу вслед за этим в синхронизацию ворвался другой голос. — И это, по-твоему, нормально?! Голос Лены прозвучал так резко и громко, что Алиса невольно вздрогнула. В синхронизации он буквально ударил, словно раскат грома. Алиса рефлекторно попыталась дышать тише, словно это могло скрыть её состояние. Она глубже прижала ладонь к груди, стараясь унять беспорядочный ритм сердца, но дыхание всё равно оставалось сбивчивым и тяжёлым. Тем временем «Могильщик» уже остановился рядом с её машиной. Не дожидаясь полной стабилизации систем, Шин резко открыл люк своей кабины. Холодный воздух полигона ворвался внутрь, и он почти сразу выбрался наружу. Не спускаясь на землю, он перепрыгнул прямо на корпус «Валькирии». Металл глухо отозвался под его ботинками. Машина под ним была ещё тёплой после напряжённого боя. Шин быстро добрался до кабины дочери и, не тратя ни секунды на сомнения, потянул за рычаг аварийного открытия. Механизм с резким щелчком сработал и крышка кабины начала медленно подниматься. — Алиса, ты в своём уме?! Жить расхотелось!? Ты себя до инсульта чуть не довела! Голос Лены в Парарейде больше не пытался сохранять спокойствие. Он уже сорвался. В нём была и злость и страх. Открывающаяся крышка кабины медленно поднялась вверх, и в тесное пространство хлынул прохладный воздух полигона. После тяжёлого, перегретого воздуха внутри кабины он показался почти ледяным. Алиса невольно вдохнула глубже. Грудь всё ещё болезненно сжималась, но дышать стало легче. Хотя вдохи оставались тяжёлыми и рваными. Перед глазами на секунду всё ещё слегка темнело. Шин уже наклонился внутрь кабины. Его руки быстро нашли фиксаторы ремней безопасности и механизмы разом ослабли хватку. — Это всё из-за твоего упрямства, Шин! Почему ты не позволил ей просто записаться?! Шин ничего не ответил. Сказать ему было нечего в свое оправдание, да и сейчас он был слишком занят тем, чтобы осторожно освободить Алису от оставшихся креплений. Только сейчас, когда напряжение боя исчезло, стало заметно, насколько она была вымотана. Её руки, да что уж там, почти все тело, слегка дрожали, а дыхание всё ещё не выравнивалось. — ... Мам... — выдохнула Алиса, пытаясь поднять голову. — Не вини папу... Её голос прозвучал тихо и хрипло. Но Лена даже не дала ей договорить. — А вы, молодая леди, лучше молчите! Каждое слово было отчеканено с холодной решимостью. В голове послышался характерный металлический звук, будто кто-то уже забирался в кабину машины. — Вернёмся домой – оба получите! Связь резко оборвалась. Не потому что Лена её отключила. Шин просто молча потянулся к её уху и сам оборвал синхронизацию. Тишина наступила почти мгновенно и только ветер тихо гулял по полю. Алиса с трудом открыла глаза. Мир всё ещё слегка плыл, но она всё же смогла различить знакомый силуэт прямо перед собой. Шин уже наклонился глубже в кабину и осторожно подхватил её под плечи. Она оказалась неожиданно лёгкой. Без лишних слов, Шин достал её из кресла, вытаскивая её из кабины, а затем аккуратно поднял на руки, а после осторожно опустил её на корпус «Валькирии». Она лежала, глядя в небо, пока дыхание постепенно становилось ровнее. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но уже не так болезненно, как раньше. Шин сидел рядом. Одной рукой он продолжал удерживать её за плечо, а другой машинально провёл ладонью по её волосам. — ... Прости меня... — тихо выдохнула Алиса. Слова прозвучали почти шёпотом. — Дурёха ты... – тихо фыркнул Шин, слегка качнув головой и провёл рукой по её лбу. – Ну зачем так маму-то беспокоить? Алиса слабо улыбнулась, хотя сил на полноценную улыбку у неё почти не осталось. — ... Потому что тогда... ты бы не разрешил попасть во второй корпус... – произнесла она тихо и почти упрямо. – ... Ты же сам говорил. Шин на секунду замолчал. — А ты думаешь, я теперь разрешу? Алиса перевела на него взгляд. Глаза всё ещё были влажными, но в них уже появилась знакомая упрямая искра. — Между прочим... Я выиграла. Пять минут… против Боевого Императора Восточного фронта... А обещание... Надо выполнять. Последние слова она произнесла с тихим, почти усталым, но всё же довольным упрямством. Шин посмотрел на неё. А потом тихо выдохнул, так, будто спорить с этим было уже совершенно бесполезно. — ... Хорошо. – тихо ответил он, смотря на приближающийся фердрес. – ... Главное пережить то что нам устроит мама. — ... Ну не первый раз. – шутливо ответила она, повернув голову в ту же сторону.