Каблуки против клавиатуры. Будни подружки невесты.

      Салон вечерней моды «Афродита» встретил Тун Яо ослепительным блеском хрустальных люстр, который после привычного полумрака тренировочной базы казался почти ослепляющим. Здесь всё было пропитано ароматом дорогого парфюма и шуршанием шелка, а ряды платьев, от ослепительно-белых до нежно-пудровых, тянулись бесконечными лабиринтами. Для Тун Яо, чьим повседневным «доспехом» были футболки и игровые наушники, это место казалось другой планетой – красивой, но пугающе враждебной.       – Так, это слишком просто. Это слишком вульгарно. О, а вот это... – Цзиньян двигалась между вешалками со скоростью профессионального игрока, набирающего очки в решающем матче. Она резко выудила из плотных рядов нечто, напоминающее огромное, невесомое облако из нежно-персикового фатина. – Примерь это. Цвет «закат в Пудоне» идеально подчеркнет твой тон кожи и не сделает тебя бледной, как после трех суток беспрерывного фарма.       Спустя пятнадцать минут Тун Яо, пошатываясь, взобралась на небольшой круглый подиум перед огромным, в пол, зеркалом. Она чувствовала себя не человеком, а эксклюзивным многослойным тортом, который выставили на витрину самой дорогой кондитерской Шанхая. Платье было монументальным: тугой корсет, расшитый мельчайшим жемчугом, едва давал вздохнуть, а юбка была настолько пышной, что занимала добрых три квадратных метра пространства вокруг неё.       – Я не могу пошевелиться, – пропыхтела Тун Яо, предпринимая отчаянную попытку поднять руки хотя бы на уровень груди, но корсет держал её в стальных объятиях. – Цзиньян, это ловушка. Если на нас сейчас нападут, я даже убежать не смогу. Мой показатель скорости упал до нуля. Я просто повалюсь и покачусь по торговому центру, как огромная зефирина.       – Стой смирно, Тун Яо! – строго прикрикнула подруга, не обращая внимания на жалобы. Она кружила вокруг неё, пока помощница салона с профессиональной ловкостью затягивала шнуровку на спине, окончательно лишая мидлейнера возможности глубоко дышать. – Тебе не нужно бегать, тебе нужно красиво стоять рядом со мной у алтаря. Посмотри в зеркало! Посмотри, какая талия! Ты сейчас выглядишь как девушка, а не как подросток, который питается только рамёном и чипсами.       Тун Яо посмотрела в зеркало и на мгновение замерла, не узнавая собственное отражение. В этом персиковом облаке она действительно выглядела... иначе. Хрупкой, изящной, почти сказочной. Но стоило ей попытаться сделать шаг, как юбка опасно колыхнулась, возвращая её в реальность.       В этот самый момент в недрах этого текстильного безумия что-то неистово зажужжало. Вибрация шла откуда-то из района правого бедра.       – О боже, у этого платья есть карман? – изумилась Тун Яо. – Настоящий функционал в этом море бесполезного фатина!       Извернувшись всем телом и едва не потеряв равновесие, она запустила руку в глубокие складки юбки и, после недолгой борьбы с тканью, выудила вибрирующий гаджет. На экране высветилось имя, от которого сердце, и так сдавленное корсетом, решило сделать кульбит.       На базе ZGDX утро началось с привычного хаоса. Толстяк, громко топая, метался между игровыми столами, заглядывая под каждый системный блок.       – Кто-нибудь видел мою счастливую мышку?! – вопил он, едва не опрокидывая пустую банку из-под колы. – Она была прямо здесь! Если её сожрал новый питон Лао Мао, я за себя не ручаюсь, я устрою этому чешуйчатому депортацию!       Лао Мао, не отрываясь от экрана, где он лениво прокликивал инвентарь, даже не повернул головы:       – Мой питон не ест пластик, он на диете и выше этого. Спроси у капитана, он утром там что-то переставлял.       Лу Сычен, сидевший в своем кресле с идеальной осанкой, мельком взглянул на часы и холодно уронил:       – Твоя мышка была настолько липкой от чипсов, что начала развивать собственную экосистему. Я отдал её на дезинфекцию. И вообще, где наш мидлейнер? Мы начинаем разбор через десять минут, а её кресло пустует.       В это время в элитном салоне «Афродита» Тун Яо чувствовала, что её жизнь висит на волоске – вернее, на шёлковой шнуровке. Телефон в её руке неистово вибрировал от уведомлений в командном чате. Она в панике начала тыкать пальцами по экрану, но корсет сдавил грудную клетку так сильно, что каждый вдох напоминал попытку выжить в узком ущелье, а пальцы предательски дрожали.       Chessman: Ты где?       Smiling: Я... на примерке. Тут корсет. Я не могу дышать. Помогите.       Ответ от Капитана прилетел через секунду, и Тун Яо буквально услышала его ироничный тон:       Чен: Корсет? Ты решила сменить специализацию на викторианскую даму? Поторопись. Без тебя Сяо Жуй отказывается запускать запись игры, он говорит, что твои комментарии про «слишком медленных врагов» добавляют видео красок.       – Пожалуйста, ослабьте немного! – взмолилась Тун Яо, оборачиваясь через плечо к помощнице салона. – Мне нужно написать важное сообщение! Если я не уточню тайминги, мы проиграем следующий матч!       – Никаких «ослабьте»! – тут же вмешалась Цзиньян, возникшая рядом как финальный босс в данже. Она придирчиво поправила подол персикового безумия. – Это идеальная посадка. Твоя осанка сейчас впервые за год прямее, чем линия горизонта. И убери телефон! Ты сейчас похожа на принцессу, которая в разгар бала пытается вызвать такси через приложение, потому что карета застряла.       – Цзиньян, ты не понимаешь! – Тун Яо снова уткнулась в экран, игнорируя протесты подруги. – Если я не отвечу сейчас, Лу Сычен решит, что я прогуливаю тренировку ради десертов, и заставит меня играть двадцать матчей в ранге на саппортах! Ты знаешь, что такое играть на саппорте, когда твой АДК – это он?!       Она судорожно вбивала текст одной рукой, пока вторая была практически обездвижена пышным рукавом и жестким лифом.       Smiling: Чен, скажи менеджеру, что я буду через час. Если выживу. Это платье пытается меня убить. Оно весит больше, чем наш игровой сервер, и в нем слоев больше, чем в защите базы корейцев.       На базе Лу Сычен приподнял бровь, глядя в экран. Его пальцы быстро пробежали по клавиатуре.       Chessman: Пришли фото «убийцы». Я должен знать, от чего именно погибнет мой мидлейнер. Может, мы используем это как официальное оправдание для Лиги: «Игрок Smiling не явилась на матч, так как была поглощена фатином».       Тун Яо подняла взгляд на свое отражение. Огромное, невероятно пышное платье, взъерошенные после переодевания волосы, телефон в руке и лицо человека, которого только что заперли в «железную деву», украшенную жемчугом. Она быстро сделала селфи в зеркале – на фото были видны только её испуганные, полные праведного гнева глаза и бесконечные, захватывающие мир слои розового фатина.       Smiling: [Фото]       Ответ пришел мгновенно. На этот раз Лу Сычен не заставил её ждать.       Chessman: ...       Chessman: Похожа на очень сердитый клубничный десерт. Возвращайся скорее, десерт. Тут Толстяк уже начал есть твои заначки печенья от стресса. Если не поторопишься, он доберется до твоих любимых шоколадных палочек.       Щёки Тун Яо вспыхнули ярче, чем фатин на её юбке. «Клубничный десерт»? Этот высокомерный капитан явно возомнил себя ресторанным критиком!       – Всё, снимаем! – решительно заявила она, пытаясь одной рукой нащупать коварную молнию на спине, а другой всё еще сжимая телефон. – Я выбираю это. Оно розовое, оно неудобное, оно нравится тебе – значит, миссия выполнена, план по превращению меня в принцессу перевыполнен. У меня там печенье едят и разбор полётов пропускают! Если Толстяк съест мои шоколадные палочки, я не ручаюсь за исход следующего матча!       Цзиньян сокрушенно вздохнула, наблюдая, как её подруга, лучший мидлейнер профессиональной лиги, сражается с кружевами и сеткой, словно с боссом на финальном уровне, при этом отчаянно стараясь не выпустить смартфон из рук.       – Ты безнадежна, Яо-Яо, – покачала головой Цзиньян, помогая ей распутать шнуровку. – Но признай... розовый тебе идет гораздо больше, чем эти безразмерные черные худи твоего капитана, в которых ты вечно тонешь.       – Розовый мешает кровообращению и снижает мой APM, – проворчала Тун Яо, наконец почувствовав, как легкие наполняются живительным кислородом. – В худи я хотя бы могу дышать и делать «пентакилл», а в этом платье я могу только красиво задохнуться под фонтаном.       Она уже была готова нырнуть обратно в свои привычные джинсы, когда Цзиньян коварно прищурилась. В её глазах зажегся огонек, который обычно не предвещал Тун Яо ничего хорошего.       – Ладно, розовый десерт мы обсудили, – пропела Цзиньян, и внезапно в её руках, словно из воздуха, появилось ОНО.       Тун Яо посмотрела на вешалку и почувствовала, как у неё подкосились ноги. Это было не просто платье. Это было стратегическое оружие массового поражения. Насыщенный, глубокий красный цвет – цвет спелой вишни или, как мелькнуло в голове у геймерши, цвет крови вражеской команды после идеального ганга. Тяжелый, дорогой атлас благородно мерцал под лампами салона, переливаясь всеми оттенками искушения. Облегающий силуэт не оставлял места для воображения, а вырез...       – Цзиньян, нет, – Тун Яо попятилась, едва не споткнувшись о пуфик. – Это платье для роковой женщины, которая собирается в финале фильма отравить мужа-миллионера и забрать всё наследство, чтобы купить себе собственный киберспортивный клуб. Я – игрок средней линии! Я ношу командный мерч и тапочки с кроликами! Куда мне в этом?! Тут вырез заканчивается там, где начинается моя самооценка, то есть где-то в районе плинтуса!       – Просто примерь, – елейным, совершенно не терпящим возражений голосом произнесла Цзиньян, делая шаг вперед. – Я хочу один раз в жизни увидеть свою подругу не в образе «подростка-переростка», а настоящей женщиной. Один раз! Обещаю: как только ты его снимешь, мы сразу едем на базу. Я даже сама вызову такси и по дороге куплю тебе тот самый огромный сет суши, который ты любишь.       Тун Яо замерла. Тяжелый вздох вырвался из её груди. Аргумент с суши и немедленным возвращением в родную стихию – к мониторам и ворчанию Лу Сычена – был слишком заманчивым, чтобы от него отказываться.       – Слово невесты? – подозрительно прищурилась она, глядя на Цзиньян сквозь зеркало.       – Клянусь своей новой сумочкой от Шанель! – торжественно произнесла Цзиньян, приложив руку к сердцу. Для неё это была клятва, которую невозможно нарушить, – практически контракт кровью.       Пока Тун Яо, ворча под нос что-то про «несправедливость мироздания», зашла в примерочную, её телефон, оставленный на мраморном столике рядом с глянцевыми журналами, коротко завибрировал. Экран вспыхнул, высвечивая новое уведомление:       Chessman: Сяо Жуй отправил меня за тобой. Буду через 5 минут, заберу тебя, чтобы ты окончательно не потерялась в этих кружевах и не начала подбирать фату под цвет своей клавиатуры.       Но Тун Яо не слышала. В тесной кабинке она вела ожесточенную схватку с коварным атласом. Ткань была скользкой, прохладной и совершенно не похожей на привычный мягкий хлопок её любимых толстовок.       Когда шторка примерочной наконец плавно отодвинулась, Цзиньян, которая уже приготовила очередную колкую шуточку, на мгновение лишилась дара речи.       Красный атлас облекал фигуру Тун Яо как вторая кожа. Это не было «милым» или «принцессным» платьем. Это был вызов. Ткань подчеркивала каждый изгиб её тела, о существовании которых сама Тун Яо, кажется, напрочь забыла под безразмерным мерчем ZGDX. Глубокое декольте открывало изящные, тонкие ключицы и молочно-белую кожу, а насыщенный, почти вишневый цвет делал её образ пугающе ярким и магнетическим. Она выглядела не как «девочка-геймер», а как королева, сошедшая с экрана дорогого кинематографичного ролика к финалу мирового первенства.       – О боже... – наконец выдохнула Цзиньян, обходя подругу по кругу. – Яо-Яо, если ты выйдешь в этом на сцену финала лиги, противники просто забудут нажимать кнопки. Они даже не поймут, как проиграли, потому что будут смотреть только на тебя.       – Цзиньян, мне холодно. И я чувствую себя... голой, – Тун Яо неловко прикрыла грудь руками, пытаясь расправить подол, который казался ей слишком вызывающим. – Давай быстрее, я его снимаю, и мы уходим. Я не могу в этом даже стоять ровно, не то что дышать...       В этот момент колокольчик над входной дверью салона мелодично звякнул, разрезая тишину «Афродиты».       Тун Яо замерла, всё еще стоя на подиуме в центре зала, залитого светом софитов. Она ожидала увидеть очередную невесту с кучей родственников или вежливого консультанта, но в зеркале напротив входа отразилась высокая, до боли знакомая фигура. Черная командная куртка ZGDX с вышитым логотипом выглядела здесь, среди шелка и кружев, как инородный объект из другой вселенной. Лу Сычен стоял у входа  и оглядывался в поисках своего «пропавшего» игрока. Его взгляд равнодушно скользнул по манекенам, задержался на Цзиньян и, наконец, остановился на фигуре в центре зала.       В ту же секунду его лицо, обычно выражающее высшую степень скуки и снисходительности, изменилось. Капитан замер. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, медленно прошлись по алому атласу, открытым плечам Тун Яо и её вспыхнувшему лицу. Воздух в салоне будто наэлектризовался, и Тун Яо почувствовала, что этот красный атлас сейчас начнет гореть прямо на ней. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул от её лица, залитого густым, лихорадочным румянцем, вниз по плавным изгибам красного атласа, задерживаясь на тонкой талии и открытых плечах, а затем так же неспешно вернулся к её глазам.  В салоне воцарилась звенящая тишина. Казалось, даже пылинки в лучах света замерли, не решаясь нарушить этот момент. Цзиньян, обычно острая на язык, притихла и затаила дыхание, переводя взгляд с ошеломленного капитана на свою в кои-то веки лишенную слов подругу. Она чувствовала, как между ними натягивается невидимая струна — еще секунда, и она лопнет.       Его длинные пальцы, сжимающие ключи от машины, на мгновение напряглись так, что костяшки побелели, а металл едва не врезался в кожу. Скука и легкое раздражение, которые он обычно носил как броню, мгновенно испарились. Им на смену пришло нечто иное – что-то темное, острое и совершенно нечитаемое, заставившее его зрачки расшириться.       – Я... – Тун Яо попыталась что-то сказать, чтобы разрушить это невыносимое напряжение, но голос подвел её, сорвавшись на едва слышный шепот. Она чувствовала себя так, будто её застали без защиты на чужой территории. – Чэн, почему ты здесь?       Лу Сычен, наконец, заставил свои ноги двигаться. Он сделал медленный, уверенный шаг вперед, не отрывая от неё тяжелого, обжигающего взгляда. Его кадык отчетливо дернулся, когда он сглотнул, пытаясь вернуть себе привычное хладнокровие.       – Я приехал за своим мидлейнером, – наконец произнес он. Его голос звучал непривычно низко, с легкой хрипотцой, которая заставила сердце Тун Яо пропустить удар. – Но, кажется я случайно попал на прием к королеве.       Он остановился у самого края подиума. Теперь, когда Тун Яо стояла на возвышении, им не нужно было учитывать разницу в росте – она смотрела ему прямо в глаза, и от этого ей становилось еще более не по себе. Вся та ирония, которая обычно служила ему щитом и мечом в общении с «коротышкой», куда-то исчезла, оставив лишь пугающую прямоту.       – Ты... – он замолчал на секунду, еще раз окинув её взглядом с ног до головы. В этом взгляде уже не было критики – только странная, почти собственническая сосредоточенность, от которой у Тун Яо по спине пробежали колючие мурашки. – Собираешься ехать на базу прямо в этом?       Он прищурился, и в его глазах снова мелькнула искра привычного упрямства, смешанная с чем-то, что он явно не хотел афишировать.       – Потому что если да, то Сяо Жуй сойдет с ума, а у Кея и Толстяка случится системный сбой. А я не хочу, чтобы мои игроки пялились на тебя вместо того, чтобы тренироваться.       Лу Сычен всегда считал, что контролирует ситуацию на все сто процентов. Будь то решающий командный бой на мировой арене или капризы его собственной девушки – он всегда видел на несколько ходов вперед. Он знал Тун Яо как свои пять пальцев: видел её сосредоточенной и хмурой, когда она до крови кусала губы перед важным файтом; видел сонной, с растрепанными волосами и следами от подушки на щеке по утрам на базе; видел плачущей от обиды на хейтеров и сияющей от честных побед. Но сейчас, когда он стоял в дверях элитного салона, его внутренний «процессор» выдал критическую ошибку. Глядя на Тун Яо в этом вызывающем алом атласе, Лу Сычен впервые почувствовал, как его хваленое самообладание дает глубокую трещину.       Его взгляд, обычно холодный и проницательный, в мгновение ока потяжелел и стал опасно темным. Он медленно, почти вызывающе скользнул по изящной линии её шеи, на секунду задержался на непривычно глубоком вырезе, подчеркивающем белизну её кожи, и спустился к тонкой талии. Платье облегало её фигуру настолько плотно, что в голове Чена пронеслась непрошеная и слишком яркая мысль: ткань кажется продолжением его собственных рук, обнимающих её за пояс. В этот момент в нем боролись два человека. Один – капитан, который хотел съязвить что-то про «коротышку, которая решила поиграть во взрослую женщину». Второй – мужчина, в котором вспыхнуло жгучее, почти собственническое желание немедленно сорвать с плеч свою форменную куртку, набросить на неё и спрятать от всего мира, а особенно – от восторженных взглядов случайных прохожих за витриной.       Он молчал слишком долго. Тишина в салоне, наполненном ароматом дорогих духов и шелестом тканей, стала почти осязаемой, тяжелой, как предгрозовой воздух.       – Чен... ты... ты чего так смотришь? – голос Тун Яо дрогнул, выдавая её с потрохами. Она стояла на подиуме, не смея пошевелиться, и чувствовала себя так, будто её застали без брони, без артефактов и без маны в самом центре вражеского лагеря под прицелом всех пяти противников сразу.       Его глаза встретились с её глазами, и Тун Яо не увидела в них привычной насмешки. Там было нечто гораздо более интенсивное, первобытное и честное. Он слегка наклонил голову, и его губы тронула тень странной, почти хищной улыбки. Он открыл рот, явно собираясь выдать один из своих фирменных комментариев, от которых у неё обычно искры летели из глаз – что-то острое, на грани фола.       Но интенсивность его взгляда была настолько велика, что Тун Яо просто не выдержала. Её «защитные системы» окончательно рухнули.       – Всё! Хватит! Цзиньян, я его снимаю! Снимаю немедленно! – в панике вскрикнула она, чувствуя, как лицо и уши буквально пылают.       Тун Яо, путаясь в длинном подоле и едва не спотыкаясь на непривычных каблуках, бросилась в сторону примерочной, словно это был единственный безопасный фонтан на всей карте. Она скрылась за тяжелой шторой быстрее, чем её персонаж использовал «скачок», оставив Лу Сычена стоять посреди зала с застывшим в воздухе невысказанным словом и едва заметным, но очень тяжелым вздохом.       Пробегая мимо вешалок к примерочной так стремительно, словно она пыталась уклониться от ультимейта, Тун Яо на ходу ткнула пальцем в первое попавшееся платье на манекене – нежное, пастельно-голубое, с летящей юбкой и максимально целомудренным верхом.       – Берём вот это! Голубое! Оно милое, оно пастельное, оно... оно не пытается меня раздеть прямо в магазине! – выкрикнула она уже из-за плотной шторки, которая задернулась с таким звуком, будто запечатывали банковское хранилище.       Цзиньян, ничуть не расстроенная таким «бегством», лишь сложила руки на груди и хитро подмигнула Лу Сычену. Она видела всё: и его застывший взгляд, и то, как он едва не выронил ключи.       Сам же капитан ZGDX продолжал стоять у колонны, приняв свою привычную позу максимального безразличия. Но если бы кто-то в этот момент замерил его пульс, аппарат бы наверняка выдал ошибку из-за перегрузки. Перед глазами всё еще стоял этот жгучий красный атлас, открытые плечи и то, как вызывающе ярко Тун Яо выглядела всего минуту назад. Его «коротышка» внезапно оказалась женщиной, способной выбить почву у него из-под ног одним лишь поворотом головы.       Спустя десять минут шторка снова отодвинулась, на этот раз медленно и осторожно. Из-за неё вышла «настоящая» Тун Яо: та, к которой все привыкли на базе. На ней были её любимые свободные джинсы и растянутая футболка с каким-то нелепым мультяшным принтом. Она выглядела как обычный профессиональный геймер, вернувшийся из круглосуточного стрима, но для Лу Сычена всё изменилось. Образ «красной королевы» теперь был выжжен на его сетчатке, и никакая оверсайз-футболка не могла этого скрыть.       Тун Яо молниеносно схватила пакет с новым (голубым!) платьем, которое Цзиньян помогла быстро оплатить, попутно всучив подруге пару «подходящих» заколок. Стараясь не смотреть в сторону Чена, Тун Яо направилась к выходу, чеканя шаг. Проходя мимо него, она не выдержала и, насупившись, довольно ощутимо ткнула его кулаком в плечо.       – Иди к машине, – прошипела она, уткнувшись взглядом в свои кеды, чтобы он не видел её всё еще пунцовых щек. – И чтобы ни слова. Слышишь, Чен? Ни единого слова об этом. Если ты хоть раз... хоть полраза пошутишь про красный цвет или атлас, я клянусь – на следующей же тренировке я забаню всех твоих любимых стрелков. И плевать мне на драфт! Будешь играть на ком-нибудь, у кого нет даже базовой атаки!       Лу Сычен проводил её взглядом, в котором на мгновение промелькнуло нечто теплое и очень нежное, прежде чем там снова воцарилась привычная маска ленивого превосходства. Он не спеша пошел следом, поигрывая ключами, и хотя старался сохранять свой привычный невозмутимый вид, на его губах играла едва заметная, торжествующая и в то же время непривычно мягкая улыбка. Он послушно открыл ей пассажирскую дверь – жест, который он совершал редко, обычно предпочитая поддразнивать её, пока она сама возится с ручкой.       Когда Тун Яо сердито плюхнулась на сиденье и с удвоенной силой принялась воевать с ремнем безопасности, Чен сел за руль. Он не спешил заводить мотор. В салоне автомобиля, отрезанном от шума торгового центра, внезапно стало очень тихо.       – Знаешь, коротышка... – начал он, глядя прямо перед собой и постукивая пальцами по рулю. – Теперь я понимаю, почему в играх красный цвет всегда означает «опасно». У него слишком высокий шанс критического удара. Прямо по сознанию.       – Лу Сычен! – взвизгнула Тун Яо, окончательно теряя остатки самообладания и закрывая пылающее лицо руками. – Я сказала – молчи! Ни слова! Ни одного геймерского сравнения!       – Молчу, – усмехнулся он, наконец заводя двигатель, но не спеша переключать передачу. – Но то платье я всё-таки выкуплю. Завтра же пришлю сюда водителя. Просто чтобы оно висело в моем шкафу. На всякий случай. На случай, если ты снова решишь, что я слишком спокойный.       – Даже не думай! – буркнула она в ладони, чувствуя, как сердце предательски пропускает удар за ударом. – Я его сожгу.       Лу Сычен тихо рассмеялся – тем низким, бархатистым смехом, от которого у неё всегда бежали мурашки по спине. Он внезапно заглушил едва заведенный мотор и потянулся к ней. Тун Яо не успела даже возмутиться, как его рука мягко, но властно легла ей на затылок, заставляя убрать ладони от лица. Он сократил расстояние между ними за долю секунды. Его взгляд, теперь лишенный всякой насмешки, замер на её губах.       – Ты права, – прошептал он ей прямо в губы, обдавая теплым дыханием. – Слова тут лишние.       Он поцеловал её – не так, как обычно, дразня или проверяя на прочность. Это был глубокий, собственнический и невероятно нежный поцелуй, в котором сквозило всё то восхищение, которое он так старательно пытался скрыть за своими язвительными комментариями в магазине. Тун Яо на мгновение замерла, вцепившись пальцами в его куртку, но уже через секунду ответила, окончательно сдаваясь.       Когда он нехотя отстранился, его глаза всё еще опасно блестели в полумраке салона. Он большим пальцем медленно провел по её нижней губе, поправляя то, что осталось от помады.       – Теперь можем ехать, – небрежно бросил он, возвращаясь в кресло и на этот раз окончательно выруливая с парковки. – Но про бан моих стрелков... забудь. После такого поцелуя ты обязана пикать мне только лучших до конца сезона.       Тун Яо прижалась лбом к холодному стеклу окна, пытаясь унять дрожь в коленях, и тихо пробормотала:       – Ненавижу тебя, Лу Сычен.       – Знаю, – отозвался он, прибавляя скорость. – Я тоже тебя люблю, коротышка.