Терапевтическое исключение

Непрочитанное сообщение от Миши оставалось таковым уже двое суток. Наверняка Шайдоров не сильно волновался, у них такое иногда бывало. Да и Миша сейчас занят постоянно, отрабатывает и монетизирует свой статус олимпийского чемпиона. Илья этому почти не завидует. Ладно, конечно, он завидует, его заветная медаль, которой он столько грезил, досталась другому. Она досталась Мише. Наверное, это был самый лучший вариант. Миша тогда пошутил, что все в дом, все в семью. Но проблема была в том, что Илья не хотел «их» медаль. Он хотел свою. У него была командная, но это тоже было не то. То золото было общее, а значит, ничье. Формально у них у обоих были медали. Две золотые на пару, на семью. Но Илье-то нужно было, чтобы оба золота были его. Мише хватило бы и серебра. Или бронзы. И они оба были бы счастливы. Или не были бы? Миша же тоже спортсмен, он тоже должен хотеть выигрывать. Малинин крутит кольцо с каким-то камнем на пальце, которое сперва хотел снять в порыве обиды. Но к обиде за золото недавно примешалось что-то новое. Этим новым был положительный допинг-тест. Илья сдал положительную пробу в день короткой. И это было отвратительно по трем причинам. Во-первых, это могло поставить под удар командное золото. Во-вторых, сам Илья такое точно не принимал, и уже которые сутки специально нанятые его агентом эксперты проверяли все, что Малинин использовал за последнее время, в надежде понять источник загрязнения. В-третьих, Илья доверял настолько, чтобы есть с их рук, только трем людям. Родителям и Мише. Родители отпадали, потому что они больше всех заинтересованы в его победе. А вот Миша… Миша выиграл золото. Илья снова крутит кольцо на пальце. Он не хочет так думать про своего почти-что-мужа. Федерация притормозила дело и ведет расследование в закрытом режиме, и благодаря этому Илье удается избежать огласки и позорной судьбы Валиевой, но нужно решать, что делать дальше. Вариантов немного: пытаться оформить терапевтическое использование постфактум, признаваться и надеяться, что скостят срок, или доказывать, что препарат попал случайно, и тоже надеяться, что скостят срок. И вот Илья уже который день мучился от того, что не знал, как начать этот разговор. Не та это вещь, чтобы обсуждать ее по телефону. Да и как про такое спрашивать? Если это неправда, то подозрения обидят человека, за которого он собрался замуж. Миша не обидчивый, но как будто не настолько, чтобы подобные обвинения проглотить и продолжить строить с Ильей отношения. А терять эти отношения Илья ой как не хотел, потому что в Мише было все то, чего Малинин искал в альфах. Надежность, искренность, доброта. Шайдоров буквально был идеальным, и Илья как вцепился в него, так никому отдавать его и не собирается. Но вот если это правда… Если это все действительно правда, то Илья проебался дважды: первый раз на Олимпиаде, второй раз с выбором партнера. Миша казался верным и открытым, не сильно амбициозным, и все эти годы он спокойно находился в тени Ильи и не бесился, что для альфы было случаем нетипичным. Когда подавители внезапно дали сбой, и у Ильи началась внеплановая течка, Миша бросил все и приехал буквально на следующий день. Раньше было физически невозможно. И Илье нужно поверить, что этот человек специально втерся ему в доверие, чтобы подсыпать ему непонятную муть для повышения выносливости? Телефон звонит. Илья не глядя поднимает трубку. — Привет, — чужой голос звучит взволнованно, но теперь Малинин не может не искать в каждом прозвучавшем слове фальшь. Костнер в свое время отсидела дисквал за своего парня, а она даже допинг не принимала. Что, если он пойдет по ее стопам? — Привет, — Илья старается заставить свой голос звучать беззаботно. — Ты можешь приехать? Это срочно. Или я к тебе. Мне нужно. — Конечно, — сразу же отвечает Шайдоров, и Илья слышит, как тот улыбается. — Ты ко мне? — Да, давай. Я сегодня возьму билеты, — отстраненно говорит Малинин, постукивая пальцами по столу. — Мне нужно освобождать график полностью? — спрашивает Миша, и Илья открывает приложение для отслеживания цикла. Еще примерно недели три, если верить сегодняшнему тесту. — Течка только через три недели, но я буду рад, если ты мне уделишь немного времени, — Илья старается, чтобы его голос звучал игриво, а не обиженно. Хотя обида это довольно неподходящее слово для того, что он чувствует. Предательство? Полный раздрай? — Уделю, конечно, уделю, все мое внимание всегда твое, — смеется Шайдоров. Ну а чего бы ему не смеяться, если он не виноват, то у него все в ажуре: олимпийское золото, слава и внимание, любимый человек рядом. А если виноват, то тем более все прекрасно. Глупый Илья сам, добровольно приплыл в чужие сети и позволил себя обмануть. — Напишешь, когда тебя встретить? — Конечно, — какое-то время они оба просто дышат в трубку, и, когда Илья уже решается бросить первым, Миша спрашивает: — Ты в порядке? Ты не отвечаешь на мои сообщения, — Илья вздыхает. Миша по какой-то неведомой ему причине ощущал вину за свою победу и первое время даже прятал медаль при нем. Илья бы так не смог. Он каждую свою медаль гордо всем демонстрировал, особенно Мише. И Малинин должен поверить в то, что допинг ему подмешал действительно Шайдоров? — Просто устал. Проблемы небольшие. Приеду и расскажу, это не для телефона, — врет Илья, не чувствуя ни капли вины. Его подозрения оправданы, более чем. У него жизнь и спортивная карьера рушится буквально на глазах. Если эту информацию обнародуют, Илья от этого никогда не отмоется. И тренеры его тоже. — Это как-то связано с тем, что ты хочешь уговорить меня выступить на чемпионате мира? Я бы с радостью, Илюш, но спина и вправду все. Мне нужна передышка, — Миша звучит виновато, и боже мой, Илью снова накрывает. Его альфа расстраивается из-за того, что не дал ему еще одной возможности себя победить, подумать только. Шайдоров даже извинялся за это. Трижды. И этот невозможный человек врал ему и подсыпал допинг? И зачем, результаты пробы пришли позже лички, Илья проиграл своими силами. Но если не Миша, то кто? — Я тоже снимусь. Скорее всего. — Что случилось? — вина в чужом голосе сменяется тревогой. Теперь Илья отстукивает пальцами триоли. Раз-два-три, раз-два-три. Малинин не знает, что сказать. Как будто каждый вариант неверный и неподходящий. И ведь оставить все, как есть, нельзя. Илья себя накрутит так, что Шайдорову весь его предыдущий неудачный сезон покажется сказкой. — Не по телефону, хорошо? — Я теперь буду сидеть и переживать. Точно не можешь рассказать так? — Илье стыдно за эту неприятную и глупую драму, но по телефону он говорить про это не будет. Он должен смотреть в глаза Шайдорову во время этого разговора. Видеть его эмоции. Если Миша соврет, Илья увидит, тот ведь отвратительный лжец. С другой стороны, если все это действительно был хитрый план, лжец из Михаила вышел просто великолепный. — Не могу. Не переживай, я жив, здоров, не травмирован, не болею, и очень тебя люблю, — привычное признание жжет губы, но если его не сказать, Миша точно что-то заподозрит раньше времени. А разговор должен быть внезапным, чтобы реакции и эмоции альфы были не наигранными, а настоящими. Илье нужна правда, чтобы определиться с линией защиты и отделаться малой кровью. — Я тоже тебя люблю. Приезжай скорее, — и Илья сбрасывает трубку первым. Снова отстукивает три удара, выделяя первую сильную долю. Надо бы вальс как-нибудь прокатать. А что, все вон катают, а он не сможет? Билеты он выбирает тщательно, и чтобы рейс был удобный, и места хорошие. Прилетит из-за этого он чуть позже, но какая разница, когда он окончательно разочаруется в своей жизни, на два часа раньше или на два часа позже. Билеты Мише он скидывает сразу же и пишет, что его можно не встречать, потому что он прилетает глубокой ночью. «Вот как раз потому, что ты прилетаешь ночью, я должен тебя встретить»