Терапевтическое исключение

Если бы Илья мог кого-нибудь убить, он бы убил. Последний стыковочный рейс задержали, поспать в самолете он не смог, потому что ему без конца снилось что-то мутное и непонятное, и от этих сновидений почему-то становилось страшно, хотя Илья даже не мог запомнить, что ему снится. Еще и какой-то противный ребенок орал. Илья, между прочим, тоже хотел орать от ужаса и непонимания, что дальше делать. У него и поводов для крика побольше, так-то, чем у этого глупого младенца. Он просит стюардессу принести воды и думает о том, что прилетит уже утром, и наверняка Миша уже из аэропорта уехал. Ну не сидит же он уже шестой час в зале ожидания. Это глупо, Илья ведь не маленький, чтобы его нужно было всегда встречать. Но Миша всегда встречал. Илья спокойно ждет, пока все выйдут из самолета, чтобы не толпиться в проходе. Подхватывает рюкзак, накидывает толстовку и последним выходит в рукав. К счастью, багаж получать не нужно, потому что приехал он налегке. Если что-то понадобится, возьмет у Миши. Интернета и связи нет, хотя Илья готов даже за роуминг сверху заплатить, но все по нолям. И что ему, ехать к Мише домой, надеясь, что тот дома и ждет его? Вряд ли тот проторчал всю ночь тут. Илья прокручивает кольцо на пальце. Интересно, если они расстанутся, Илья должен будет вернуть ему украшение? Оно ему нравится. Хоть Илья серебро и не носит обычно, но для Мишиного кольца Илья с огромной радостью сделал исключение. Да он бы и из проволоки кольцо носил, если б оно было от Миши. Миша ждет его в зале ожидания. Стоит сонный, улыбающийся, в помятой кофте, и несмотря на всю эту историю Илья очень рад его видеть. На них наверняка смотрят, но Илье все равно, и он обнимает Мишу обеими руками. Тот обнимает его в ответ и пытается приподнять над землей, но Илья шикает: — Нельзя, спина, Миш, надорвешься, поставь на место, — Шайдоров опускает его обратно на пол с громким вздохом. — Привет. — Привет. Ты долго, — Илья поправляет волосы и пожимает плечами. — Ну извини, я правда старался лететь как можно быстрее. Спасибо, что подождал, вот твой приз, — Малинин оставляет мимолетный поцелуй на чужой щеке, и Миша краснеет. Илье так нравится, как легко его альфа смущается, что он просто не может удержаться. Да и как сдержаться, когда на него так смотрят и так краснеют. Поэтому Илья целует Мишу и в другую щеку, заставляя того покраснеть еще больше. Миша тянется забрать рюкзак, но Малинин не дает. — Береги спину. Я в состоянии донести свой очень тяжелый рюкзак до машины. — Эх, не даешь мне поухаживать за тобой, — Миша как будто слегка расстраивается из-за этого. Илья закатывает глаза и делает это как можно более явно и показушно, чтобы Михаил точно понял и осознал, что Малинин обо всем этом думает. — Да, я помню, что спину нужно беречь. Но от твоего рюкзака ничего не будет. — Так и мне от моего рюкзака ничего не будет. Я же моложе, — Илья подмигивает, и если существует какой-нибудь туториал по плохому омежьему флирту, то Илья наверняка претворил в жизнь каждый пункт и абсолютно не жалеет об этом. — На полгода? — Миша скептически приподнимает бровь, но глаза все равно смеются. — Пошли, — он берет Илью за руку и тянет в сторону выхода из здания. — Нам туда. — Полгода это очень много, — Илья сжимает чужую ладонь и чувствует, как часть напряжения уходит. — Особенно для детского и юношеского спорта. — О, так мы все еще юноши? — Ну, я точно еще юноша, — и он легонько толкает Мишу локтем. Тот морщится, и Илья останавливается и оттаскивает своего парня в сторону. — Настолько что ли больно? — Миша кивает, грустно улыбаясь. — Пропустил укол утренний. Так что извини, никакого тебе реванша на мире, — Шайдоров разводит руками, мол, извини. — Уйду непобежденным. Придется тебе жить с незакрытым гештальтом. — Я за тебя беспокоюсь, а не за свой реванш, ну это так, к слову, — Илья скрещивает руки на груди, раздумывая, обижаться или нет. Он, конечно, хотел отыграться и победить Мишу еще раз, но не такой ценой. Да и даже если бы они оба поехали на мир, и Илья там победил, у этого все равно был бы противный душок. Будто Илья не смог простить своему парню его успех, в то время как Миша умудрялся за победы Малинина даже радоваться. Может быть, Мишин подход более правильный? Ведь олимпийское золото в итоге у Миши, а Илья остался ни с чем. — Ладно, я хочу тебя победить, — признается Илья, и ему немного стыдно. Самую малость. Это же нормальное желание любого спортсмена, ведь так? — Но тебя я хочу больше. Живого, здорового, не травмированного и не больного. И рядом со мной, — Илья скидывает рюкзак на пол, обхватывает лицо Миши обеими руками и целует в губы. Его-почти-муж кладет руки ему на талию и пытается углубить поцелуй. Илья не дает ему и отстраняется почти сразу же. — Не здесь. — Тебя смущают люди? В жизни не поверю, — Миша щурится и заглядывает Илье в глаза. — Что ты опять задумал? — Знаешь, я собирался кое-что сделать после игр, — понижает голос Илья, заговорщически улыбаясь и стараясь не сильно широко открывать рот. — После победы на играх, — уточняет Малинин. — Сперва передумал это делать, я ж не выиграл, и не говори про командник, это не то же самое, но потом решил, что мне нужен утешительный приз, и все-таки это сделал. — И что ты сделал? Это безопасно? — Илья видит, как Миша беспокойно осматривает его на предмет повреждений. — Мне нужно искать подвох? — Нет, тебе понравится. Даже очень. Люди говорят, что это буквально меняет их жизни, — сообщает Илья самым серьезным тоном из всех, что у него есть. Ну правда, Илья думает об этом с тех пор, как наткнулся на ту статью в интернете. С картинками. — Я все равно чувствую подвох. Ты все еще изощренно мстишь мне за олимпиаду? — неловко шутит Миша. Илья рад, что они теперь спокойно про это говорят и даже шутят, потому что первое время Шайдоров тему олимпийских игр обходил за тридевять земель, будто Илья хрустальный и рассыпется от любого упоминания своего поражения. Илья, конечно, был к этому близок сразу после, но сейчас он с этим смирился. Это уже произошло, он сам в этом виноват, и уж не Мише нести за это ответственность, Илья и так смазал его радость от победы своей отвратительной произвольной. — Я становлюсь предсказуемым? — Илья цокает языком и поджимает губы. — Теряю хватку. В общем, я жду ребенка, ты станешь папой, поздравляю, — и пока его-почти-муж в шоке открывает и закрывает рот, Малинин задумывается о том, что реально неплохо бы сделать тест. Дают же некоторые противозачаточные препараты положительный результат при анализе на допинг, вдруг и с беременностью также работает. Уж лучше потенциальный ребенок, чем Мишино предательство. Внезапно Илья вспоминает, почему он на самом деле прилетел в Казахстан. Ему придется завести этот неприятный тяжелый разговор, как бы он это не откладывал, а идей для того, как это сделать, у него по-прежнему нет. «Миш, ты случайно ничего мне в еду не подливал и не подсыпал? У меня просто тут тест положительный, и это не тест на беременность» «Я тебя очень люблю, а ты точно не затеял это все, чтобы подсыпать мне какую-нибудь гадость?» «Кстати, меня скоро дисквалифицируют, и меня наверняка за это будут публично линчевать. Тебе, кстати, тоже достанется, потому что мы в отношениях, поздравляю тебя с первой публичной отменой!» — Родители знают? Что будем делать? — спрашивает Михаил, едва выйдя из ступора. О, родители Ильи бы очень удивились такой новости. К его отношениям с Шайдоровым они всегда относились поскольку-постольку, не сильно Мишу любили, но и ненавидеть им его было как будто не за что. А вот после олимпийских игр их курс кардинально сменился. Илья тогда выслушал пространную речь о том, что Миша просто-напросто втерся к глупому нему в доверие, заставив халатно относиться к спорту, и после игр Шайдоров обязательно его обрюхатит и запрет дома. Малинин тогда со всем согласился, потому что с его родителями иначе нельзя, и ушел к Михаилу в номер. Тот тогда спрятал медаль, едва Илья зашел в помещение. Омега в этот момент подумал, что золото ему, конечно, очень жалко, и себя жалко, но Мишу ему жалко тоже. Тот вроде и получил все, о чем всегда мечтал, но из-за того, что Илья облажался, даже порадоваться этому спокойно не может. — Не знают. Надо будет тест на беременность купить и сделать, наверное. Лучше несколько, — задумчиво поговаривает Илья и подхватывает рюкзак с пола. — Мы на такси или на машине? — На такси, не могу долго за рулем сидеть, — механически отвечает Миша, а потом трясет головой. — Так ты не? — Я не, — Илья кивает и прикусывает губу. — Ну пока, по крайней мере. Вызывай такси, я устал, ты тоже, поехали домой. — То есть это была шутка? — Миша смотрит на него укоризненно, но на Илью такие штуки не действуют. Совести у него не наблюдалось, как таковой, с самого детства, и Илья альфу об этом предупреждал. Причем много раз. Так что Шайдоров сам виноват, что во все это ввязался. — Надеюсь, что нет. Другие варианты просто еще хуже, — Илья пожимает плечами. — Такси, — напоминает омега, и Шайдоров достает телефон и открывает приложение для вызова машины. — Приедем домой, уколешься и поговорим, — обещает Илья, чтобы не дать себе возможности слиться и отложить этот неприятный разговор. Нужно как можно быстрее сорвать пластырь с раны и решить, что с ней делать дальше и как лечить. Илья прокручивает свое помолвочное кольцо на пальце. Если его худшие подозрения оправдаются, он ведь этого не переживет. Уж лучше пусть окажется, что это он сам что-то не то принял, или врач где-то с фармакологической поддержкой налажал, чем узнать, что во всем виноват Миша. Да даже вариант, где в этом каким-либо образом были виновны его мама с папой, Илью устраивал чуть больше, хоть и казался совсем уж невозможным. Но и в вину своего жениха Малинин верить не хотел. А больше-то вариантов не было.