AFK в параллельной реальности или тень за соседней партой

***

Дождь за окном перешел в ту стадию, когда небо кажется бесконечным серым океаном, обрушивающимся на город. Капли колотили по стеклу с такой силой, что звук напоминал автоматную очередь. Внутри комнаты Микасы царил полумрак, разбавляемый лишь холодным, мертвенным светом монитора ноутбука. На экране всё еще тикал таймер удаления аккаунта. 00:59:45… 44… 43… Микаса замерла у окна. Её рука, затянутая в рукав темного свитера, всё еще сжимала задвижку. Она смотрела на Эрена — промокшего до нитки, с прилипшими к лицу волосами и безумным блеском в глазах. Он только что перевалился через подоконник и теперь тяжело дышал, стоя на её светлом ковре. С его одежды стекали ручьи грязной воды, оставляя темные пятна, которые расползались по дорогому ворсу, словно чернильные кляксы. — Ты… — голос Микасы был едва слышным шепотом, который, казалось, тонул в шуме ливня. — Ты действительно это сделал. Ты пришел сюда. Эрен поднял голову. Без капюшона, без возможности спрятать лицо в тени монитора, он чувствовал себя так, будто с него заживо содрали кожу. Каждое движение, каждый взгляд Микасы причиняли ему почти физическую боль. В её глазах он видел не радость от встречи с «Демоном», а глубокое, кровоточащее разочарование в человеке, который стоял перед ней. — Я не мог по-другому, — Эрен сделал шаг вперед, но тут же остановился, заметив, как Микаса непроизвольно отшатнулась. Это движение ранило его сильнее, чем падение с дерева. — Армин сказал, что ты… что ты хочешь всё удалить. Я не мог позволить тебе стереть семь лет нашей жизни из-за того, что я — трус. — Нашей жизни? — Микаса вдруг резко рассмеялась. Это был сухой, безрадостный звук, от которого у Эрена по спине пробежали мурашки. — О какой жизни ты говоришь, Эрен? О той, где ты поддакивал мне в чате, пока я жаловалась на твою грубость в университете? О той, где ты собирал мои секреты, как трофеи, зная, что я никогда не открою их тебе настоящему? Она подошла к нему вплотную. В её взгляде теперь горел холодный огонь ярости, который долго копился под коркой льда. — Семь лет, Эрен. Семь лет я строила в своей голове образ человека, который понимает меня без слов. Человека, который был моим единственным безопасным местом в этом мире. А в итоге оказалось, что это место было ловушкой. И расставил её ты. Самый неприятный, самый закрытый и злой парень на потоке. Микаса схватила его за воротник мокрой куртки. Её пальцы дрожали, но хватка была железной. — Рассказывай. Прямо сейчас. Я хочу знать, в какой момент ты решил, что имеешь право так со мной играть. Когда ты понял, что Демон — это удобный способ держать меня на поводке? Эрен закрыл глаза. В его голове проносились сотни кадров из прошлого. Первый день в «Wall Rose», когда он, тринадцатилетний мальчишка, искал спасения от криков отца в виртуальном лесу. Первая встреча с её персонажем — маленькой, хрупкой мечницей, которая стояла у ворот и смотрела на закат. — Сначала это не было игрой, — начал он, и его голос дрожал от сдерживаемого рыдания. — Мне было тринадцать, Микаса. Моя мать только что ушла, а отец заперся в своем кабинете, делая вид, что меня не существует. Я зашел в игру не для того, чтобы кем-то манипулировать. Я зашел туда, чтобы не сойти с ума от одиночества. Он открыл глаза и посмотрел ей прямо в душу. — Когда я встретил тебя, я не знал, кто ты. Я просто увидел кого-то, кто так же, как и я, не вписывался в этот мир. Мы росли вместе в той игре. Демон рос вместе с твоей Микой. Это не была «маска», которую я надевал по вечерам. Это было единственное время, когда я чувствовал себя живым. А Эрен Йегер… — он горько усмехнулся. — Эрен Йегер — это то, что осталось после того, как жизнь выжала из меня всё остальное. Гнев, страх, неумение общаться с людьми. Я ненавидел себя настоящего больше, чем ты когда-либо сможешь меня ненавидеть. Микаса медленно разжала пальцы и отпустила его воротник. Она отошла к своему рабочему столу, где стояла фотография её родителей в рамке. — Ты говоришь об одиночестве, — тихо произнесла она, глядя на фото. — Но ты сделал моё одиночество абсолютным. Ты заполнил его призраком. Ты заставил меня любить того, кого нет. Она обернулась. В её глазах блестели слезы, которые она отказывалась проливать. — Знаешь, что самое страшное? В университете я иногда смотрела на тебя. Когда ты сидел один на задней парте, глядя в окно. Были моменты, когда мне хотелось подойти. Просто спросить, всё ли у тебя в порядке. Но ты всегда огрызался. Ты смотрел на меня с таким презрением, что я думала: «Слава богу, у меня есть Демон. Он никогда бы так со мной не поступил». Эрен почувствовал, как сердце разрывается на куски. Он сам создал эту двойную жизнь. Он сам сделал себя своим главным врагом. — Я огрызался, потому что мне было страшно! — выкрикнул он, и его голос эхом отразился от стен. — Ты была такой яркой, такой настоящей. Каждый раз, когда ты проходила мимо, я чувствовал себя грязным. Я боялся, что если ты посмотришь на меня дольше секунды, ты увидишь в моих глазах те слова, которые я писал тебе ночью. И ты бы посмеялась над ними. Ты бы подумала: «Как этот неудачник смеет писать мне такие вещи?». Он упал на колени прямо в лужу воды на ковре. Его силы иссякли. — Я создал Демона, чтобы быть достойным тебя. Это была моя архитектура спасения. Но я не заметил, как она превратилась в архитектуру пепла. И теперь я стою здесь, и у меня ничего нет. Ни маски, ни гордости. Только эта правда, которая тебе не нужна. На экране ноутбука таймер перешел в красную зону. 00:15:00… Микаса посмотрела на экран, а затем на Эрена. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и тяжелым, прерывистым дыханием парня на полу. — Пятнадцать минут, — сказала она. — Через пятнадцать минут всё, что мы создали за семь лет, исчезнет. Каждый скриншот, каждое наше «место», каждый разговор. Ты пришел сюда, чтобы остановить меня. Но ты не принес ни одного довода, почему я должна оставить эту боль в своей жизни. Она села на край кровати, напротив него. — Дай мне хотя бы одну причину, Эрен. Не как Демон. Как Эрен Йегер. Почему я должна позволить тебе остаться в моей реальности после того, как ты разрушил меня? Эрен поднял голову. Он знал, что сейчас решается его судьба. И не только его. Тишина в комнате стала вязкой, почти физически ощутимой. Эрен чувствовал, как холод от мокрой одежды пробирается под кожу, но это было ничто по сравнению с тем ледяным вакуумом, который образовался у него в груди. Он смотрел на свои руки — костяшки пальцев были содраны, под ногтями забилась грязь и кора того самого дерева, по которому он карабкался вверх, к своему единственному шансу на спасение. — Причину… — прохрипел он, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Ты хочешь причину. Он медленно поднялся с колен. Ноги подкашивались, голова кружилась от адреналинового отката и ночного холода. Он обвел взглядом комнату Микасы. Она была именно такой, какой он её себе представлял: строгой, аккуратной, с легким налетом той самой грусти, которую она так тщательно скрывала от мира. На полках стояли книги по истории и политологии, а в углу, на мольберте, расположился набросок, прикрытый тканью. — Причина в том, — начал Эрен, делая шаг к столу, на котором стоял ноутбук, — что без этой лжи я бы никогда не узнал, кто ты на самом деле. И ты бы никогда не узнала меня. Микаса вскинула голову, её глаза гневно сверкнули. — Ты называешь это «узнать друг друга»? Ты подглядывал за мной через замочную скважину! Ты знал, что я чувствую, когда мой кот умер три года назад, ты знал, почему я боюсь темноты, ты знал, что я плакала после каждой неудачной сессии… А я? Что знала я? Я знала голос, который был изменен микрофоном. Я знала аватар в доспехах, которых не существует. Ты украл у меня право на взаимность, Эрен! — Я не крал его! — выкрикнул он в ответ, и его голос сорвался на надрывный шепот. — Каждое слово, которое я тебе говорил, было настоящим. Когда я сидел в три часа ночи и слушал, как ты дышишь в микрофон, потому что тебе было страшно после кошмара… ты думаешь, мне было всё равно? Я сжимал телефон так, что пальцы белели, потому что я хотел сорваться, прибежать к твоему дому, выломать эту чертову дверь и просто обнять тебя. Но я смотрел в зеркало и видел там Йегера. Того самого парня, который вчера в универе толкнул плечом тебя в коридоре, потому что не знал, как справиться с тем, что ты просто прошла мимо. Он подошел к ноутбуку. Таймер безжалостно отсчитывал секунды. 00:09:32… 31… 30… — Посмотри на этот экран, Микаса, — Эрен указал дрожащим пальцем на мерцающие цифры. — Ты хочешь нажать «Подтвердить». Ты хочешь убить Демона. Но если ты это сделаешь, ты убьешь не меня. Ты убьешь ту часть себя, которая была по-настоящему счастлива все эти годы. Ту Мику, которая смеялась над моими глупыми шутками в чате. Ту девушку, которая верила, что в этом мире есть кто-то, кто никогда её не предаст. — Но ты ПРЕДАЛ! — Микаса вскочила с кровати, её лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. От неё пахло лавандовым мылом и чем-то неуловимо домашним, теплым. — Ты предал саму суть нашего доверия. Ты превратил нашу дружбу в эксперимент. Знаешь, о чем я думала вчера весь вечер? О том, сколько раз ты смеялся надо мной за спиной. Когда Армин звал нас в кафе, а ты отказывался, чтобы прийти домой и написать мне в Дискорде: «Жаль, что мы не можем встретиться в реальности». Это ведь было так забавно для тебя, да? Видеть, как я по тебе скучаю, имея возможность просто протянуть руку в аудитории! Эрен почувствовал, как по его щеке скатилась капля — то ли дождь, то ли слеза. — Я никогда не смеялся, — тихо сказал он, и в его голосе было столько невыносимой горечи, что Микаса на мгновение замерла. — Каждый раз, когда я писал тебе это, я умирал внутри. Я ненавидел себя за каждый байт этой лжи. Но я боялся, что если я скажу правду, ты посмотришь на меня тем самым взглядом, которым ты смотришь на меня сейчас. Взглядом, полным ненависти. Он потянулся к карману куртки и достал свой телефон. Экран был разбит, но работал. Эрен открыл их старые логи — самые первые за семь лет. — Помнишь наш первый поход в «Долину Туманов»? Нам было по четырнадцать. Мы заблудились, и нас окружили мобы сотого уровня. Ты тогда сказала, что тебе страшно, потому что если твой персонаж умрет, ты потеряешь свой первый редкий меч. И я сказал тебе: «Закрой глаза. Я выведу нас. Я буду твоим зрением». Микаса опустила глаза на экран его телефона. Старые строчки текста, полные детской непосредственности и искренности, поплыли у неё перед глазами. «Tatakae_Demon: Не бойся. Я не дам им тебя коснуться. Даже если мне придется потратить все свитки возрождения.» — В ту ночь я не спал до утра, — продолжал Эрен, и его голос стал мягче, глубже. — Я охранял твой сон в игре, пока твой персонаж сидел у костра в безопасной зоне. Я смотрел на твой ник и думал о том, что где-то в этом городе есть девочка, которой я действительно нужен. Это не была роль, Микаса. Это была моя жизнь. Моя единственная настоящая жизнь. Всё остальное — пары, экзамены, ссоры с отцом — это были просто помехи на фоне нашего с тобой мира. Он сделал еще один шаг к ней, теперь их разделяло лишь биение сердец. — Ты спрашиваешь, почему ты должна позволить мне остаться? Не позволяй. Прогони меня. Заставь меня уйти из университета, если хочешь. Но не уничтожай то, что спасло нас обоих от темноты. Я — чудовище, я лжец, я трус. Но Демон… Демон был лучшей частью меня. И эта часть принадлежит тебе. Только тебе. Микаса медленно подняла руку. Её пальцы коснулись его мокрой щеки. Эрен замер, боясь дышать. Её кожа была горячей, почти обжигающей на фоне его ледяного лица. — Ты так красиво говоришь, Эрен… — прошептала она. — Но почему ты молчал все эти годы? Почему ты позволил мне влюбиться в тень? — Потому что я боялся, что настоящий я — это мусор, — ответил он, закрывая глаза от этого болезненно-нежного прикосновения. — Я думал, что если убрать доспехи Демона, под ними не останется ничего, кроме этого сломленного мальчишки. Я не верил, что меня можно любить таким, какой я есть. Таймер на столе издал резкий звуковой сигнал, предупреждая о последних пяти минутах. 00:05:00… Красный свет монитора отразился в глазах Микасы. Она посмотрела на ноутбук, потом на Эрена. Её рука соскользнула с его щеки. — Пять минут, Эрен. Это время, за которое мы обычно проходили финального босса. Она отошла к столу и положила пальцы на тачпад. Курсор замер над кнопкой «Подтвердить». — Если я нажму её, — сказала она, глядя прямо в экран, — я больше никогда не увижу твой ник в сети. Я больше не получу ни одного сообщения от Демона. И я смогу начать новую жизнь. Жизнь, где нет лжи. Где нет тебя. Эрен стоял неподвижно. Он понимал, что сейчас любая попытка её остановить физически будет концом. — Сделай то, что считаешь правильным, Микаса, — сказал он. — Я приму любое твое решение. Но знай: даже если ты нажмешь эту кнопку, я всё равно буду стоять под твоим окном. В дождь, в снег, в жару. Потому что теперь я знаю, что за этим стеклом — ты. И мне больше не нужны доспехи, чтобы защищать тебя. Даже если ты меня ненавидишь. Микаса закрыла глаза. Её плечи судорожно вздрогнули. В комнате повисла тишина, такая тяжелая, что казалось, стены вот-вот рухнут внутрь. — Ты не понимаешь… — прошептала она. — Ты не понимаешь, как больно было верить тебе. Она занесла палец для нажатия. Эрен перестал дышать. Весь мир сузился до этой маленькой светящейся точки на экране. Весь их семилетний путь, все их битвы, все их ночные откровения — всё сейчас висело на кончике её пальца.

***

00:04:59… 58… 57… Красный свет от монитора пульсировал в такт бешеному ритму сердца Эрена. В этом приглушенном освещении комната Микасы казалась декорацией к какому-то нуарному фильму о крушении человеческих судеб. Запах озона от работающей электроники смешивался с ароматом мокрой шерсти от его куртки и едва уловимым, призрачным запахом жасмина, который всегда ассоциировался у него с ней. Микаса стояла, склонившись над ноутбуком, и её фигура казалась изваянием из черного мрамора. Её указательный палец замер в миллиметре от тачпада. В этой тишине Эрен слышал всё: как капает вода с его рукава на ковер, как надсадно гудит кулер ноутбука, пытаясь охладить процессор, на котором сейчас висела вся их общая вселенная, как прерывисто и часто дышит девушка, чей мир он только что превратил в руины. — Знаешь… — голос Микасы был настолько тихим, что Эрену пришлось сделать шаг вперед, чтобы разобрать слова. — Больше всего я ненавижу не твою ложь. Я ненавижу то, что даже сейчас, зная правду, я всё еще слышу в твоем голосе его. Те же интонации. Тот же ритм. Ты не просто играл роль, Эрен. Ты пропитал Демона собой настолько, что я не могу их разделить. И это — самая жестокая пытка. Она подняла на него взгляд. В её глазах, обычно таких холодных и непроницаемых в университетских коридорах, сейчас была обнажена вся её беззащитность. — Если я нажму «Подтвердить», я избавлюсь от обмана. Но я боюсь, что вместе с ним я вырву из груди всё то тепло, которое помогало мне просыпаться по утрам. Ты сделал меня зависимой от человека, которого не существовало. Ты понимаешь это? — Я понимаю, — Эрен заговорил, и его голос вибрировал от невыносимого напряжения. — Я понимаю, потому что я в такой же ловушке. Я создал Демона, чтобы он любил тебя вместо меня. Но в какой-то момент границы стерлись. Я больше не знал, где заканчивается код и начинаются мои чувства. Каждое «люблю», которое я писал тебе в чате, я шептал в пустоту своей комнаты, глядя на твой аватар. Это не было зависимостью от игры, Микаса. Это была зависимость от тебя. Единственной настоящей вещи в моей жизни. Он подошел к ней так близко, что почувствовал жар, исходящий от её тела. — Посмотри на таймер. 00:02:15… 14… 13… — Ты хочешь нажать. Твой разум говорит тебе, что это единственный способ очиститься. И ты права. Но вспомни… вспомни ту ночь, когда мы сидели на крыше собора в столице «Wall Rose». Помнишь, что ты мне тогда сказала? Мы смотрели на пиксельные звезды, и ты написала в чат: «Если однажды этот мир исчезнет, я хочу, чтобы мы исчезли вместе с ним». Микаса вздрогнула. Её палец на тачпаде дрогнул, но не нажал. Она помнила ту ночь. Ей тогда было шестнадцать, и мир за пределами монитора казался ей серым и бессмысленным на фоне тех ярких, искусственных созвездий. — Я тогда ответил тебе, — продолжал Эрен, сокращая расстояние до минимума, — что я никогда не позволю этому миру исчезнуть. Что я буду держать сервера своими руками, если потребуется. И вот мы здесь. Реальность обрушилась на нас. Звезды погасли. Но я всё еще здесь. И я всё еще держу этот мир. Он накрыл её руку своей. Его ладонь была ледяной и влажной, её — горячей и сухой. Это было их первое настоящее соприкосновение в реальности — не случайное столкновение в коридоре, не передача тетради, а осознанный контакт. Ток, прошедший через них обоих, был сильнее любого электрического разряда. — Не нажимай, — прошептал он ей в самые губы. — Не из-за меня. А из-за нас. Дай нам шанс построить что-то на этом пепле. Что-то, что не будет зависеть от логинов и паролей. Дай мне шанс показать тебе, что Эрен Йегер — это не только гнев и молчание. Что внутри него живет тот самый человек, который семь лет обещал защищать тебя. Микаса смотрела на их сцепленные руки. Её дыхание стало тяжелым. 00:00:45… 44… 43… — Ты просишь невозможного, — выдохнула она, и слеза, которую она так долго сдерживала, наконец сорвалась и упала на клавиатуру ноутбука, прямо на клавишу «Enter». — Ты просишь меня простить семь лет лжи за сорок секунд. — Я прошу не прощения, — ответил Эрен, и в его глазах вспыхнуло то самое стальное пламя, которое делало Демона легендой рейдов. — Я прошу битвы. Дай мне возможность сразиться за твое доверие в реальности. Так же, как мы сражались с боссами. Уровень за уровнем. Шаг за шагом. Позволь мне доказать, что я достоин твоего «синхрона». 00:00:20… 19… 18… Таймер на экране начал пульсировать кроваво-красным. Звуковой сигнал стал непрерывным, режущим слух, как сирена скорой помощи. Микаса посмотрела на экран. Кнопка «Подтвердить удаление» казалась ей сейчас единственным выходом из лабиринта боли. Стоило только слегка нажать — и тишина. Никакого Демона. Никакого Эрена. Никаких воспоминаний, которые жгут изнутри. Она перевела взгляд на Эрена. Он не отводил глаз. В его взгляде не было мольбы — там была решимость человека, который готов пойти на эшафот, лишь бы она знала правду. — Tatakae… — прошептала Микаса. Это было его слово. Его девиз. Его проклятие. 00:00:05… 04… 03… Микаса резко дернула рукой. Эрен зажмурился, ожидая звука закрывающейся программы — звука окончательного разрыва. Клик. Тишина. Эрен медленно открыл глаза. На экране ноутбука горело системное сообщение: «Процесс удаления отменен. Ваш аккаунт Mika_RedScarf восстановлен в статусе «Активен». Добро пожаловать домой». Микаса отпустила мышку и бессильно опустилась на стул. Её плечи судорожно вздрагивали. Она не плакала в голос, но этот беззвучный плач был страшнее любых рыданий. Она только что отказалась от легкого пути. Она выбрала боль реальности вместо стерильного забвения. Эрен стоял перед ней, не решаясь обнять, не решаясь нарушить её личное пространство, которое он и так уже варварски взломал. — Ты… ты не нажала, — прошептал он, чувствуя, как у него самого подкашиваются ноги. — Замолчи, Эрен, — Микаса подняла голову. Её лицо было мокрым от слез, а взгляд — жестким и опустошенным. — Я не нажала не потому, что простила тебя. Я не нажала, потому что не хочу давать тебе такого легкого избавления от вины. Ты хотел реальности? Ты её получишь. Она встала, медленно и грациозно, несмотря на дрожь в коленях. — С этого момента Демона больше нет. Мы не будем переписываться в Дискорде. Мы не будем играть. Ты будешь приходить в университет, и ты будешь смотреть мне в глаза. Ты будешь учиться говорить со мной без масок. И если ты хоть раз… хоть один единственный раз сорвешься в свою привычную грубость или попытаешься снова спрятаться в сети — я сама уничтожу твой компьютер. Это понятно? — Да, — ответил Эрен, и в его голосе впервые за вечер прозвучала робкая, но настоящая надежда. — Понятно. — А теперь уходи, — Микаса указала на окно. — Уходи, пока я не передумала. И забери свою мокрую куртку. Ты выглядишь жалко, Йегер. Эрен не обиделся. Напротив, эта её привычная, «реальная» колкость была лучшим признаком того, что она всё еще здесь. Что она дала ему шанс. Он подошел к подоконнику, но прежде чем перелезть обратно на дерево, он обернулся. — Микаса? — Что еще? — Спасибо. За то, что не нажала. Она ничего не ответила, лишь отвернулась к окну, обхватив себя руками. Эрен скользнул в темноту ночи, навстречу дождю и ветру. Он был промокшим, его руки болели, а впереди его ждал самый сложный семестр в его жизни. Но впервые за семь лет он чувствовал, что его легкие полны настоящего, не цифрового воздуха. Архитектура пепла начала оседать. Под ней медленно, болезненно проступал фундамент чего-то нового. В комнате Микасы монитор ноутбука продолжал светиться в темноте. В списке друзей гильдии «Крылья Свободы» один единственный ник горел зеленым — Tatakae_Demon. Но для Микасы этот свет больше не был путеводной звездой. Это был маяк, предупреждающий о скалах. Битва за реальность только началась.