AFK в параллельной реальности или тень за соседней партой

***

Больничные двери закрылись за ними с тяжелым скрипом, отсекая стерильный мир белых простыней и запаха антисептиков. На улице стоял типичный для пригорода Сидзуоки полдень — серый, влажный, пахнущий прелой листвой и близким океаном. У Эрена не было ничего, кроме спортивной сумки с вещами, которые Армин привез из его токийской квартиры, и жгучей боли в плече, которая теперь стала его постоянным спутником. У Микасы не было даже сумки. На ней была простая фланелевая рубашка Эрена, накинутая поверх больничной футболки, и джинсы, которые сидели на ней слишком свободно из-за потери веса. И, конечно, красный шарф, который она сжимала в руках так, словно в его шерстяных нитях была зашифрована вся её ДНК. Они стояли на обочине, два социальных призрака, чьи имена были вычеркнуты из реестров великого клана и чьи цифровые следы были стерты до основания. Мир вокруг продолжал жить: проезжали машины, спешили по делам люди, не знавшие о падении «Wall Rose», а Эрен чувствовал себя так, будто его выбросили из космического корабля в открытый космос без скафандра. — Нам нужно ехать в Токио, — глухо произнес он, перекидывая ремень сумки через здоровое плечо. — Моя квартира... она всё еще оплачена на два месяца вперед. Микаса кивнула. В её глазах не было страха перед неизвестностью — там была лишь бесконечная, выжженная усталость человека, который только что добровольно сжег мосты к золотому дворцу. Она сделала шаг к нему и обвила его здоровую руку своей, прижимаясь к его боку. Это было не просто проявление нежности, это был жест выживания, физическая потребность убедиться в плотности материи. Дорога до Токио на пригородных электричках заняла вечность. Они сидели в углу полупустого вагона, глядя на проносящиеся мимо индустриальные пейзажи. Эрен чувствовал на себе взгляды редких пассажиров, сторонящихся его — его бледное лицо, пересеченное пластырями, и забинтованная рука выдавали в нем участника какой-то серьезной заварухи. Микаса же просто закрыла глаза, положив голову ему на плечо. Когда они наконец добрались до района Нэрима и поднялись по скрипучей лестнице к квартире Эрена, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая грязные окна подъезда в тревожный оранжевый цвет. Эрен дрожащими пальцами вставил ключ в замок. Дверь открылась, впуская их в затхлый, застоявшийся воздух жилья, которое не видело хозяина больше недели. Микаса вошла первой. Она медленно обвела взглядом крошечную комнату. Почти ничего не изменилось с ее прошлого появления здесь - лишь пара пустых упаковок от лапши выдавали присутствие Эрена. — Добро пожаловать домой, — горько усмехнулся Эрен, бросая сумку на пол. — Не совсем то, к чему ты привыкла в своей квартире, да? Тут немного... одиноко. Микаса не ответила. Она подошла к окну, за которым шумела электричка и мерцали вывески дешевых закусочных. Она медленно размотала шарф и положила его на спинку игрового кресла. Затем она повернулась к Эрену, и в тусклом свете уходящего дня он увидел, как дрожат её губы. — Здесь пахнет тобой, Эрен, — прошептала она. — И это лучшее место на земле. Она подошла к нему и начала медленно расстегивать молнию на его куртке. Её движения были осторожными, осознанными. Она помогала ему раздеться, бережно обходя забинтованное плечо. Когда куртка и рубашка упали на пол, обнажив его торс, исчерченный свежими розовыми рубцами от осколков, Микаса замерла. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась самого длинного шрама, проходящего от лопатки к груди. Эрен вздрогнул. Боль была еще острой, но прикосновение её пальцев действовало как анестезия. — Это из-за меня, — её голос сорвался. — Каждый этот след — цена моей свободы. — Это цена нашей реальности, Микаса, — Эрен перехватил её руку и прижал ладонь к своим губам. — Эти шрамы... они доказывают, что я существую. Что мы существуем. В реале. Он притянул её к себе, чувствуя, как её тело содрогается от беззвучного плача. Они опустились на кровать — узкую, не заправленную, со скрипучими пружинами. В этой тесноте, среди запаха пыли и старого железа, их страсть вспыхнула с новой силой, но теперь она была пропитана горечью и отчаянием. Это не было похоже на их первую ночь. Эрен целовал её с какой-то яростной жадностью, словно пытался поглотить её душу, чтобы она растворилась в нем. Его здоровая рука блуждала по её телу, запоминая каждую царапину, каждый изгиб, который теперь принадлежал только ему. Микаса отвечала ему с такой же силой, её ногти впивались в его спину рядом со свежими шрамами, заставляя его стонать от смеси боли и наслаждения. Они не заботились о красоте движений. В полумраке комнаты, под звуки проезжающих за окном поездов, они сплетались в один пульсирующий узел. Каждое прикосновение было как удар тока, каждый выдох — как признание в любви и одновременно — проклятие миру, который пытался их разлучить. Микаса прижалась лицом к его шее, вдыхая запах его пота и кожи. — Теперь у нас нет ничего, кроме этого, — шептала она между порывистыми вдохами. — Ничего, кроме нас самих. — И этого достаточно, — ответил Эрен, накрывая её своим телом. — Это единственный капитал, который они не смогли у нас отобрать. Ближе к ночи, когда буря стихла, они лежали, укрывшись одним пледом. В комнате было прохладно — отопление в этом доме работало со скрипом. Микаса прижалась к его здоровому боку, слушая размеренный стук его сердца. — Завтра нам нужно будет решить, как жить дальше, — сказала она в темноту. — У меня в кармане всего несколько тысяч иен, которые я успела забрать из сумки перед больницей. Мои счета заблокированы. Мои карты аннулированы. Я больше не «наследница». Я просто девушка без документов и работы. Эрен крепче обнял её. — У нас есть опыт, Микаса. У нас есть мозги. И у нас есть Армин. Аккерманы думают, что они стерли «Wall Rose» и тем самым уничтожили нас. Но они забыли, что мы не просто игроки. Мы — те, кто понимает логику этой реальности. Он посмотрел на черный монитор компьютера. Где-то там еще теплились обрывки их прошлого. Но здесь, в этой комнате, на старой кровати, начинался их настоящий Нулевой Цикл. Без золотых клеток, без цифровых масок. Только он, она и красный шарф, охраняющий их сон в этой новой, суровой, но бесконечно честной жизни. Эрен закрыл глаза, погружаясь в тяжелый сон без сновидений. Ему больше не нужно было спасать принцесс в виртуальных мирах. Его принцесса спала рядом с ним, и её рука, лежащая на его груди, была тяжелее и ценнее любого артефакта. Это был их первый день в настоящем мире, и, несмотря на боль и нищету, он был самым счастливым в его жизни.

***

Неделя в Токио пролетела как один затянувшийся, лихорадочный сон. Реальность оказалась не эпическим финалом игры, а вязким болотом из мелких унижений и физической ломоты. Эрен сидел за столом, подперев голову здоровой рукой. На экране монитора висело очередное уведомление: «Благодарим за проявленный интерес. К сожалению, на данный момент мы не готовы предложить вам позицию младшего разработчика. Ваша кандидатура не прошла проверку службы безопасности». Это был десятый отказ за три дня. «Черная метка» Аккерманов работала безупречно. Стереть человека из реестра «благонадежных» было проще, чем удалить персонажа. Для крупных корпораций Эрен Йегер перестал существовать. Он был цифровым изгоем. Дверь квартиры открылась со знакомым жалобным скрипом. Вошла Микаса. Она выглядела так, что у Эрена сжалось сердце. На ней была его простая куртка, волосы растрепались от ветра, а на щеке алело пятно — раздражение от дешевой маски. Она работала вторую смену помощником на кухне в круглосуточной забегаловке у вокзала. — Привет, — тихо сказала она, снимая обувь. Её руки заметно дрожали. — Микаса, ты… — Эрен встал, превозмогая боль в плече, и подошел к ней. — Зато мне заплатили наличными за день, — перебила она, выудив из кармана несколько смятых купюр и положила их на стол рядом с компьютером. — Этого хватит на рис, лекарства и оплату электричества. Эрен посмотрел на эти деньги, и в нем вскипела ярость — не на неё, а на самого себя. На свою беспомощность, на эти шрамы, которые мешали ему полноценно двигаться, на этот мир, который превратил Алую Погибель в кухонную прислугу. — Ты не должна этого делать, — процедил он сквозь зубы. — Ты никогда в жизни не держала ничего тяжелее учебника. Посмотри на свои руки. Он схватил её за ладони. Кожа, когда-то нежная и холеная, была красной от горячей воды и химии, на указательном пальце виднелся свежий порез от ножа. — Оставь, Эрен, — Микаса попыталась высвободиться, но он держал крепко. — Это просто работа. Это честная боль. — Честная?! — Эрен сорвался на крик. — Тебя унижают там за гроши, пока я сижу здесь и получаю отказы от роботов! Это не то, ради чего мы бежали! — А ради чего мы бежали? — Микаса внезапно вскинула голову, и её взгляд был острым, как бритва. — Ради уютной квартиры? Ради того, чтобы ты стал очередным офисным планктоном, а я — украшением твоей гостиной? Мы бежали ради свободы. А свобода — это когда ты сам решаешь, за что тебе страдать. Они стояли друг против друга в тесном пространстве кухни, между обшарпанным холодильником и горой немытой посуды. Напряжение, копившееся всю неделю — от недосыпа, от плохого питания, от страха перед будущим — требовало выхода. Это была та самая «точка излома», когда реальный быт начинает крошить идеализированные чувства. — Я не хочу, чтобы ты ломалась ради меня! — выдохнул Эрен, прижимая её к стене. — Я не ломаюсь, я закаляюсь! — ответила она, и в её голосе послышались слезы. — Ты думаешь, мне легко видеть, как ты гаснешь над этим монитором? Как ты винишь себя за каждый мой синяк? Перестань быть моим охранником, Эрен! Будь моим мужчиной! Она рванула ворот его футболки, притягивая его к себе. Это была вспышка отчаяния, потребность доказать друг другу, что их связь всё еще прочнее, чем нищета и социальное давление. Они сбросили одежду прямо там, на холодном полу, не заботясь о комфорте. Каждое движение было резким, почти агрессивным — борьба с миром через тела друг друга. Эрен вжимал её в стену, чувствуя холод плитки спиной Микасы и жар её кожи. Его здоровая рука судорожно сжимала её бедро, а она впивалась зубами в его здоровое плечо, заглушая стон. В этом не было красоты. Были звуки тяжелого дыхания, запах пота, вид её покрасневших рук на его бледной спине и те самые шрамы, которые пульсировали от нагрузки. Это был способ выплеснуть всю ярость, скопившуюся за эти дни. Микаса обхватила его ногами, её пальцы запутались в его отросших волосах. В этот момент, в этой тесной, пропахшей лапшой квартире, они были более настоящими, чем когда-либо в «Wall Rose». Они были наги перед своим положением, перед своим будущим, и это давало им пугающую силу. Когда всё закончилось, они так и остались лежать на полу, тяжело дыша и глядя в потолок, на котором отслаивалась краска. Ярость ушла, оставив после себя звонкую пустоту и странное умиротворение. — Прости, — прошептал Эрен, закрывая глаза и притягивая её к себе. — Я сорвался. Микаса положила голову ему на грудь, слушая, как выравнивается его пульс. — Мы справимся, Эрен. Нам просто нужно перестать играть по их правилам. В реальности тоже можно найти «баг» в системе. — Армин звонил сегодня, — Эрен погладил её по волосам. — Он что-то нашел. Какую-то зацепку, которую Аккерманы не заметили. Микаса приподнялась на локте, глядя на него с надеждой. — Значит, Нулевой Цикл заканчивается? — Нет, — Эрен сел, помогая ей подняться. — Он только переходит в активную фазу. Если они закрыли нам двери в корпоративный мир, мы построим свой. Теневой. За окном прогрохотал очередной поезд, сотрясая стены их хлипкого убежища. Но теперь это не казалось угрозой. Это был ритм города, который они собирались взломать.

***

Стук в дверь был коротким и рваным. Эрен, едва успев натянуть футболку, открыл замок. На пороге стоял Армин. Он выглядел как оживший мертвец: глаза ввалились, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, а руки тряслись так сильно, что он едва удерживал свой старый планшет. — Они идиоты, Эрен... — вместо приветствия выдохнул Армин, вваливаясь в комнату. — Они самоуверенные, заносчивые идиоты. Микаса, накинув халат, вышла из кухни. Вид Армина заставил её вздрогнуть. — Армин, что случилось? Тебя выследили? — Нет, я использовал три прокси и старый спутниковый канал связи, который они списали ещё в прошлом году, — Армин рухнул на стул и включил планшет. Экран заполнили каскады зелёных строк кода. — Слушайте внимательно. Аккерманы официально запустили бета-тест своего нового проекта — «Sina City». Это должна быть «чистая», корпоративная замена нашей «Wall Rose». Никакой крови, никаких демонов, только куча донатов и социальный контроль. Эрен склонился над экраном. Его глаза быстро сканировали структуру. — И что? Они просто перекрасили фасад. Это скучно, но законно. — Дело не в фасаде, Эрен! — Армин почти сорвался на крик от возбуждения. — Дело в фундаменте. Чтобы запустить проект так быстро, они не стали писать движок с нуля. Они наняли аутсорсеров, а те, чтобы сэкономить время, просто взяли ядро «Wall Rose». Они думали, что если они отформатировали серверы, то код исчез. Пальцы Армина быстро забегали по сенсорной панели. — Помнишь наш первый год знакомства? Ты сказал, что всю эту игру писал твой брат, который после смерти оставил все данные тебе? Вы тогда в шутку заложили в архитектуру «Протокол Свободы». Ты сказал, что если мир когда-нибудь станет слишком тесным, у создателя должен быть ключ, чтобы обрушить стены. Эрен замер. Воспоминание вспыхнуло в мозгу ослепительной вспышкой. Тот вечер в общежитии, много пива и бравада молодых кодеров. — Я спрятал его в логике обработки теней... — прошептал он. — В самом глубоком слое рендеринга. Его невозможно найти, не зная, что именно искать, потому что он выглядит как математическая погрешность. — Именно! — Армин победно ударил по столу. — Они перенесли эту «погрешность» в свой новый проект. «Sina City» стоит на фундаменте твоего кода. Это значит, что ты всё ещё имеешь права суперпользователя на уровне ядра. Если мы активируем этот ключ, мы сможем не просто зайти в систему. Мы сможем транслировать в их стерильный мир всё, что захотим. Мы сможем вернуть Алую Погибель и Демона прямо посреди их корпоративного рая. Микаса подошла ближе, её глаза сузились. — Ты хочешь сказать, что мы можем разрушить их новую игру изнутри? — Мы можем сделать больше, — Эрен медленно выпрямился, и в его взгляде снова появилось то самое опасное свечение, которое заставляло врагов в игре трепетать. — Мы можем превратить их главный актив в наш инструмент. Если мы заявим о своих правах на ядро, их акции рухнут за час. Это интеллектуальное пиратство в их исполнении. Они украли мой код. Эрен посмотрел на свои израненные руки, затем на Микасу — на её усталое лицо, на пятно от масла на рукаве. Ярость, которая копилась в нём всю неделю, теперь обрела форму. Это больше не было бегством. Это была контратака. — Армин, сколько времени нам нужно, чтобы собрать терминал? — спросил Эрен, его голос стал холодным и расчетливым. — Если работать в три смены — два дня. Нам нужно железо, которое не отслеживается. — Микаса, — Эрен повернулся к ней. — Те деньги, что ты принесла сегодня... их хватит на детали с черного рынка в Акихабаре? Микаса посмотрела на смятые купюры на столе — цену своего тяжелого труда на кухне. Она не колебалась ни секунды. — Бери всё. И если нужно, я отработаю еще две смены. Если это путь к тому, чтобы заставить их заплатить за каждый твой шрам — я сделаю это. Армин посмотрел на них двоих и впервые за долгое время улыбнулся. — Нулевой Цикл пройден. Мы начинаем Форк. Эрен подошел к Микасе и крепко прижал её к себе. За окном Токио продолжал гудеть, не подозревая, что в его недрах три человека только что подписали смертный приговор его цифровому будущему.

***

Воздух в квартире Эрена перестал быть пригодным для дыхания еще на исходе третьего дня их добровольного заточения. Окна, наглухо заклеенные строительной фольгой, превратили жилое пространство в герметичный кокон, где время измерялось не сменой дня и ночи, а циклами компиляции кода. Запах озона от перегретых транзисторов смешивался с едким ароматом дешевой лапши и пота. В этом неоновом сумраке, разрываемом лишь всполохами шести мониторов, три человеческих тени казались призраками, застрявшими в лимбе между реальностью и цифрой. Эрен сидел в центре этой технологической паутины. Его левое плечо, изуродованное стеклом в Сидзуоке, пульсировало в такт мерцанию курсора. Швы натягивались при каждом движении, напоминая о себе тупой, выматывающей болью, но он отказывался от обезболивающего — ему нужна была эта острота, этот физический якорь, чтобы не провалиться в бездну алгоритмов. Его пальцы, стертые до мозолей, летали по механической клавиатуре, издавая звук, похожий на стрекотание сотен насекомых. — Ты видишь это, Армин? — голос Эрена был сухим, надтреснутым, словно он не говорил несколько веков. — Смотри на архитектуру их «Sina City». Это же кладбище. Они взяли наш движок, наш живой, дышащий мир, и обложили его новой картинкой. Армин, сидевший на полу среди груды техники, поднял голову. Его очки держались на честном слове, а лицо в синем свете диодов казалось вырезанным из воска. — Они совершили классическую ошибку диктаторов, Эрен. Они думали, что, удалив интерфейс «Wall Rose», они удалили и само ядро. Но ядро децентрализовано. Наш старый код лежит в основе их системы как генетический дефект, который они приняли за особенность рендеринга. Эрен усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал. — Они хотят запустить проект завтра. Хотят показать инвесторам идеальное, стерильное общество. Но мы введем инъекцию хаоса. Мы активируем Форк-бомбу прямо в момент их триумфа.

Следующие двенадцать часов превратились в бесконечный марафон на выживание. Квартира раскалилась до предела. Армин работал на износ, его код был похож на симфонию разрушения. Они создавали не просто вирус — они создавали «зеркало». В момент активации «Sina City» должна была превратиться в «Wall Rose» в её самом агрессивном проявлении. Каждое дерево в виртуальном парке должно было стать шипастым монстром, каждое здание — тюрьмой. — Эрен, плечо! — Микаса резко прервала его работу, когда увидела, что через его футболку начало просачиваться багровое пятно. Он не заметил, как в пылу кодинга сорвал один из швов. Микаса силой усадила его на стул и достала аптечку. Она действовала методично, почти профессионально. Она разрезала футболку, обнажая его торс, покрытый розовыми рубцами. В красном свете аварийной лампы эти шрамы казались живыми, пульсирующими. — Ты убиваешь себя, — прошептала она, промывая рану антисептиком. Эрен зашипел от боли, его пальцы судорожно вцепились в край стола. — Это небольшая плата, — выдавил он. — Если мы не закончим блок авторизации, всё остальное — просто мусор. Микаса замерла с иглой в руках. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты думаешь, мне нужен этот вирус, если я потеряю тебя? Ты думаешь, я пошла на это ради мести? — А ради чего? — Эрен тяжело дышал, чувствуя, как холодная жидкость антисептика стекает по ребрам. — Ради того дня, когда мы сможем просто проснуться и не проверять порты доступа, — она начала накладывать новый шов. Её руки были испачканы его кровью, но она не дрожала. — Я хочу жить в реальности, Эрен. Настоящей, скучной, тихой реальности. Где ты будешь писать свои игры, а я буду просто... рядом. Микаса касалась его ран так, словно они были частями её собственного тела. Она закончила со швом и, не отстраняясь, прижалась губами к его здоровому плечу. Это был поцелуй, полный отчаяния и преданности. Эрен почувствовал, как по его коже пробежала дрожь — не от боли, а от осознания того, насколько глубоко они увязли друг в друге. Он развернулся к ней, обхватывая её лицо ладонями. Его пальцы гладили её скулы. — Мы допишем это, — пообещал он. — И мы построим свою игру. Свою собственную RPG, где не будет боссов, которых нельзя победить. Где наградой будет просто время. Армин в углу деликатно кашлянул, не отрываясь от монитора. — Простите, что прерываю этот момент, но у нас проблема. Аккерманы перенесли время презентации на четыре часа раньше. Они запускают серверы завтра в шесть утра. Мир снова сузился до размеров экрана. Эрен резко встал, игнорируя протесты тела. — Значит, у нас нет времени на сон. Запускай второй поток компиляции. Микаса, нам нужно больше питания. Подключай внешние аккумуляторы. *** К четырем часам утра Форк-бомба была завершена. Она представляла собой изящный, смертоносный сгусток кода объемом всего в несколько мегабайт, но в нем была заключена сила, способная обрушить многомиллиардную империю. Квартира погрузилась в странную, звенящую тишину. Вентиляторы серверов замедлили вращение, выполнив свою задачу. Армин отключился прямо за столом, его голова покоилась на клавиатуре, а по экрану бежала бесконечная строка символов «ппппп...». Эрен и Микаса остались вдвоем у единственного окна, где в щель между фольгой уже пробивался холодный предрассветный свет Токио. Город за окном казался декорацией, огромной печатной платой, которая вот-вот должна была вспыхнуть. — Ты готова? — спросил Эрен. Он чувствовал себя пустым, но рука Микасы в его руке придавала ему сил. — Я готова с того момента, как ты завязал мне этот шарф в первый раз, — ответила она. Они знали, что как только они нажмут «Enter», пути назад не будет. У них будет всего несколько минут, чтобы уйти до того, как Кенни и его группа захвата выбьют дверь. — Армин, просыпайся, — тихо сказал он. — Пора отправлять подарок. Армин вздрогнул, протер глаза и посмотрел на часы. Пять часов пятьдесят девять минут. В главном офисе Аккерманов в это время отец Микасы уже наверняка стоял на подиуме, готовясь нажать символическую кнопку запуска. — Три... два... один... — прошептал Армин. Эрен нажал «Enter». Экран монитора на мгновение побелел, а затем по нему поползла шкала загрузки. Пакет данных ушел в сеть, маскируясь под системный апдейт. Спустя секунду на всех экранах Токио, где транслировалась презентация «Sina City», идеальный цифровой мир начал плавиться, превращаясь в кровавое месиво старой, доброй «Wall Rose». — Началось, — выдохнул Эрен. Они знали, что Кенни скоро будет здесь. — Уходим! — Микаса схватила заранее собранный рюкзак и красный шарф. — К люку на крыше, быстро! Они выбежали из квартиры, оставляя позади горы железа и свой первый совместный дом. Впереди была неопределенность, погоня и мир, который они только что взорвали изнутри.