Солнце

      Вечер десятого дня рождения Харпер Кавальери был соткан из ароматов, которые позже, в её кошмарах, станут предвестниками смерти. Воздух старинного поместья в Тоскане, пропитанный солью близкого Тирренского моря, смешивался с приторным благоуханием цветущих лимонных деревьев. В главном зале звенел смех, хрусталь отражал свет тяжелых люстр, а повара заканчивали сервировку торта. Харпер, одетая в праздничное платье из нежнейшего кремового шелка, чувствовала себя странно. Для десятилетнего ребенка она обладала пугающей чуткостью. Ей казалось, что само пространство вокруг стало плотным, тяжелым, словно она пыталась дышать через слой нагретого масла. Это было «предчувствие» — родовая черта Кавальери, чья нервная система, разогнанная поколениями пользователей Пламени Солнца, реагировала на колебания реальности раньше, чем мозг успевал их осознать. — Подойди ближе, Харпер, — голос её отца, Алессандро Кавальери, прозвучал из тени его массивного кабинета. Он стоял у окна, заложив руки за спину. В его высокой фигуре было что-то от старого льва, который знает, что гиены уже окружили скалу, но не намерен отступать. На столе, под мягким светом лампы, лежал подарок. Футляр из темного эбенового дерева, инкрустированный серебряной нитью в форме расходящихся лучей. — Наше наследие, дочь, — Алессандро обернулся, и Харпер увидела, как в его зрачках на мгновение вспыхнуло ярко-желтое марево. — Многие в мире Мафии смотрят на атрибут Солнца как на дар жизни. Они видят в нас лекарей, тех, кто заживляет царапины. Глупцы. Истинная суть нашего Пламени — Активация. Он открыл футляр. На черном бархате покоились двенадцать тонких игл из черной стали. Рядом стоял флакон с вязкой, переливчатой субстанцией. — Это яд «Икар». Сам по себе он лишь вызывает аритмию. Но если добавить в него наше Пламя... он превращается в детонатор. Мы не убиваем сталью, Харпер. Мы заставляем клетки врага сходить с ума. Мы — Солнце, которое не греет, а испепеляет изнутри. Запомни: жизнь — это движение. Смерть — это остановка. Мы управляем обоими.       В этот момент предчувствие Харпер реализовалось в оглушительном грохоте. Внизу, в холле, раздался взрыв. Звон разбитого векового витража смешался с короткими, сухими щелчками выстрелов. Крики гостей оборвались пугающе синхронно. — В тайник! Немедленно! — Алессандро рывком отодвинул панель книжного шкафа. — Папа, что происходит?! — слезы брызнули из глаз девочки, её била крупная дрожь. — Не дыши. Не смотри. Что бы ни случилось — твоё тело выдержит. Ты — Кавальери! — он буквально втиснул её в узкую, пахнущую пылью нишу. Панель захлопнулась. Через крошечную прорезь Харпер увидела, как дверь кабинета разлетелась в щепки. В комнату вошли люди в масках. На их руках пульсировало Пламя Грозы — тяжелое, зеленоватое, пахнущее жжеными проводами. Отец не колебался. Его кулаки вспыхнули ослепительным светом. Харпер пришлось зажмуриться: Алессандро разогнал свои нервные импульсы настолько, что весь мир для него застыл. За одну секунду он нанес десятки ударов, превращая нападавших в кровавое месиво. Но предателей было слишком много. Залп из автоматов, заряженных пулями с пламенным напылением, прошил кабинет. Алессандро рухнул, его свет погас, оставляя после себя лишь запах гари. Один из наемников, глумливо усмехнувшись, выпустил очередь по книжному шкафу — просто чтобы удостовериться. Две пули прошли сквозь дерево. Первая ударила Харпер в живот, вторая полоснула по бедру. Адская, обжигающая боль на мгновение выключила сознание. Она не закричала — её горло сковал спазм, а рот наполнился металлическим привкусом крови. Убийцы ушли. Поместье начало заполняться дымом. Три часа Харпер провела в темноте. Холод подбирался к сердцу. Но Пламя Солнца внутри неё, почувствовав угрозу, сдетонировало. Это была не мягкая регенерация. Это была биологическая катастрофа. Клетки Харпер начали делиться с безумной скоростью. Она чувствовала, как в животе что-то ворочается и хрустит — ткани срастались, выталкивая свинцовую пулю наружу. Чтобы не сойти с ума, её разум подсознательно обратился к другому источнику — Пламени Тумана. Пространство внутри ниши задрожало. Боль стала казаться не её болью, а чьей-то чужой. Когда Харпер выбралась из руин, она была другим существом. Она не плакала над телом отца. Она взяла футляр с иглами и яд. Она знала: если она останется Харпер Кавальери, её найдут. Мир мафии не ждет угрозы от маленькой девочки. Но мир содрогнется перед «Солнцем». В ту же ночь она отрезала свои золотистые локоны. Глядя в осколок зеркала, она увидела бледного мальчика с глазами хищника. — Ренато, — прошептала она. — Ренато де Соле.