Солнце

Порт Наполи ночью напоминал огромное чудовище. Харпер, скрытая широким плащом, сидела на балке склада №14. За эти годы «Ренато» стал легендой. Киллер-одиночка, чей свет был белым, как ядро звезды. Внизу суетились люди семьи Д’Аморе, разгружая украденные артефакты Пламени. — Шевелитесь! — рявкнул главарь с сигарой. — Если Вария узнает... Харпер коснулась медальона на шее. Она чувствовала на себе чей-то взгляд — профессиональный, ледяной. Реборн? Возможно. Но сейчас у неё был заказ. Она спрыгнула. Беззвучно, как падает тень. — Кто здесь?! — охранник вскинул дробовик. Харпер не дала ему шанса. Её Пламя Солнца вспыхнуло, активируя мышечные волокна. Она преодолела десять метров за долю секунды. В её руках сверкнули иглы. Первый охранник рухнул. Игла вошла в основание черепа. Харпер пустила импульс Пламени, и мозг врага буквально закипел от десятикратного ускорения процессов. — Убейте его! — взвизгнул главарь. Но Харпер уже не было там. Она изгибалась под немыслимыми углами, проскальзывая между пулями. Когда её почти зажали, пространство вдруг подернулось маревом. Нападавшие выстрелили в силуэт, но пуля прошла сквозь пустоту. Настоящая Харпер возникла сбоку — Пламя Тумана создало кратковременную иллюзию. — Твое сердце бьется слишком медленно, — прошептала она, вонзая иглу в грудь последнего наемника. Яд «Икар» под действием Активации сработал мгновенно. Лицо мужчины налилось кровью, вены вздулись и лопнули. Через секунду он был мертв. Харпер стояла посреди склада, вытирая иглу о край плаща. Она подняла голову. Там, на верхушке крана, стоял маленький силуэт в черной шляпе. Реборн смотрел на неё сверху вниз. Леон принял форму винтовки, но Аркобалено не стрелял. Он лишь едва заметно кивнул. — Чистота пламени — S-ранг, — негромко произнес он. — Но долго ли ты сможешь быть Ренато, прежде чем Солнце Кавальери выжжет тебя дотла? Харпер не ответила. Она знала, что через три года её путь пересечется с Десятым Вонголой. И тогда "Ренато" придется выбрать: остаться в тени или стать светом для новой семьи.                                                                               ***             Заброшенный монастырь в горах Калабрии пах не ладаном, а жженой медью и озоном. Здесь, среди осыпающихся фресок с ликами святых, Харпер Аллегра Кавальери, известная подпольному миру как Ренато, проводила свои шестнадцатый и семнадцатый годы жизни. Её обучение не было похоже на тренировки обычных бойцов. Ей не нужно было качать мышцы — ей нужно было научиться управлять катастрофой, бушующей в её крови. Пламя Солнца в её теле обладало пугающей чистотой. Если обычные пользователи атрибута Солнца могли заживить порез за минуту, Харпер могла заставить свои клетки делиться с такой скоростью, что плоть буквально «закипала». Каждое её утро начиналось с самоистязания. Она выходила во внутренний дворик, брала тяжелый тренировочный клинок и сознательно ломала себе кости или рвала связки, совершая движения за гранью человеческой гибкости. Это не было безумием — это была калибровка. Она должна была чувствовать каждый нерв, каждый импульс Активации. — Солнце не лечит, — шептала она себе, чувствуя, как внутри раздробленного запястья кости скрежещут, срастаясь за секунды под воздействием золотого свечения. — Солнце ускоряет время.       Она училась направлять Пламя не наружу, а вовнутрь, в самые тонкие пучки нервных окончаний. Этот навык она назвала «Световым Резонансом». Она приучала свои синапсы передавать сигналы быстрее, чем это предусмотрено природой. К концу первого года обучения её реакция стала настолько острой, что она видела полет пули не как вспышку, а как медленно движущийся объект, рассекающий воздух. Её тело стало живым акселератором. Но плата за это была высока: после каждой «разгонки» её клетки старели и умирали миллионами, и ей приходилось тратить часы на глубокую медитацию и регенерацию, чтобы вернуть телу биологический баланс. Именно в Калабрии она окончательно закрепила в себе образ мальчика. Она научилась бинтовать грудь так, чтобы это не мешало дыханию в бою, и переняла походку и манеры уличных мальчишек. Ренато де Соле стал не просто маской — он стал личностью, более реальной, чем сама Харпер.       В семнадцать лет Ренато де Соле покинул горы и отправился в тени старых кварталов Неаполя. Ей нужно было оружие, которое соответствовало бы её скорости. Просто сталь была слишком медленной. Она нашла человека по имени Маэстро Витторио — бывшего алхимика семьи Эстранео, который скрывался от правосудия в катакомбах под городом. Витторио был безумен, но он знал секрет «Падения Икара» — яда, который считался легендой среди ликвидаторов. — Ты хочешь Икара, мальчик? — Витторио смеялся, глядя на Ренато своими мутными глазами. — Икар не убивает. Он лишь дает крылья, которые плавятся у самого солнца. Это не яд, это катализатор. Без Пламени он бесполезен.                                                                               ***       Харпер провела месяцы в его лаборатории, залитой тусклым светом газовых ламп. Она изучала взаимодействие своей энергии с токсином. Падение Икара было нестабильным белком, который мгновенно разрушался в крови человека. Но если Харпер вводила в него хотя бы искру своего Пламени, яд превращался в биологическую бомбу.       Она разработала свою технику «Касание». Теперь ей не нужно было пробивать доспехи врага или наносить глубокие раны. Тончайшая игла, едва коснувшись кожи, вводила микроскопическую дозу «Икара». В ту же секунду Харпер посылала импульс Активации через сталь.       Эффект был чудовищным. Яд, разогнанный Пламенем, заставлял сердечную мышцу жертвы сокращаться тысячи раз в секунду. Человек умирал от разрыва сердца и сосудов прежде, чем осознавал укол. Для стороннего наблюдателя это выглядело так, будто Ренато просто коснулся плеча противника, и тот упал замертво, словно пораженный молнией. В это же время в мафии начали ходить слухи о «Киллере, который не оставляет следов». Вария — элитный отряд убийц Вонголы — начала проявлять интерес к этому дерзкому одиночке. Но Ренато ускользал от них, используя свою невероятную ловкость и знание городских трущоб.                                                                                                                                                                                                  ***       К восемнадцати годам природа начала брать свое. Несмотря на жесткие бинты и мужскую одежду, тело Харпер менялось. Голос становился мягче, черты лица — тоньше. Образ Ренато трещал по швам.       В это время она получила заказ на устранение группы иллюзионистов-ренегатов, которые терроризировали мелкие семьи в Сицилии. Столкновение произошло в заброшенном оперном театре Палермо. Это была ловушка. Иллюзионисты создали лабиринт из зеркал и ложных образов, в котором даже сверхчеловеческая реакция Харпер оказалась бесполезной.       Загнанная в угол, раненая осколком зеркала, Харпер почувствовала, как в ней просыпается что-то новое. Кроме яростного, жгучего Солнца, в глубине её души всегда таилась холодная, тягучая пустота — наследие матери, о которой отец никогда не говорил. Это было Пламя Тумана. Оно пробудилось не как иллюзия, а как защитная реакция. В момент, когда лидер иллюзионистов занес клинок над её головой, пространство вокруг Ренато вдруг поплыло. Она не создала фальшивую картинку — она создала Константу. Ткань реальности на мгновение уплотнилась, создав её идеальный двойник в паре метров в стороне. Враг ударил пустоту, а настоящая Харпер, скрытая пеленой фиолетового марева, вонзила иглу ему в шею.       Этот случай открыл ей новую истину: Туман может скрыть то, что не могут скрыть бинты. С того дня она начала практиковать Пламя Тумана на себе. Она создавала тончайший слой иллюзорной плоти, который делал её плечи шире, челюсть — массивнее, а голос — более низким. Туман стал финальным штрихом в создании Ренато де Соле. Теперь она была не просто девочкой, притворяющейся мальчиком. Она была совершенным фантомом.                                                                               ***       Последний год обучения прошел в постоянных разъездах по Европе. Ренато де Соле стал «Ассасином». О нем говорили с опаской даже в самых верхах Мафии. Его Воля стала настолько непоколебимой, что попытки телепатического воздействия на него приводили к тому, что иллюзионисты сами теряли рассудок, сталкиваясь с её Пламенем Тумана в голове.       За месяц до отправки в Японию, Харпер находилась в Париже. Она сидела в небольшом кафе на Монмартре, наслаждаясь редкой минутой покоя, когда к её столику бесшумно подошел ребенок. На нем был безупречный черный костюм, а на полях его шляпы дремал зеленый хамелеон. Харпер не вздрогнула. Она лишь медленно положила руку на скрытый в рукаве футляр с иглами. — Твое Пламя Солнца сегодня необычайно тихое, Ренато, — произнес Реборн, садясь напротив. Его голос был спокойным, но Харпер чувствовала исходящую от него мощь — плотную, как свинец. Это была мощь сильнейшего Аркобалено. — Что нужно легенде от обычного наемника? — ответила она, стараясь сохранить низкий тембр голоса, поддерживаемый Пламенем. — Обычные наемники не выживают после встречи с иллюзионистами Палермо. И они не обладают такой чистотой Пламени, — Реборн поправил поля шляпы. — В Японии сейчас формируется нечто интересное. Будущему Десятому Вонголе нужны те, кто умеет выживать в одиночку, но знает цену верности. — Я не служу семьям, — отрезала Харпер. — Семьи предают. Семьи умирают в огне. — Семьи — это еще и те, кто дает тебе причину не сгореть самому, — Реборн поднялся. — Я не предлагаю тебе службу. Я предлагаю тебе контракт. Присматривай за ними. Называй это «независимым аудитом». И помни, Харпер... Туман — хорошая штука, но она не скроет тебя от того, кто сам является Солнцем.       Он ушел так же незаметно, как и появился. Харпер долго смотрела в свою чашку с остывшим кофе. Её настоящее имя, произнесенное вслух, отозвалось тупой болью в груди. Через неделю она купила билет на рейс до Намимори. Под именем Ренато де Соле, с чемоданом, полным ядов и игл, и с душой, запертой в золотую клетку своего Пламени. Она еще не знала, что там, в Японии, её ждут люди, которые заставят её вспомнить, что значит быть не просто киллером, а человеком.