Когти и паутина

Нью-Йорк, Куинс 23:47, пятница Дождь барабанил по ржавым пожарным лестницам, смывая с города недельную копоть. Ава Айала любила дождь. Он притуплял запахи — выхлопные газы, дешевую еду из закусочных, пот тысяч людей — и оставлял только чистую, первобытную влагу. Вода струилась по ее обнаженным плечам, заставляя белый мех на предплечьях прилипать к коже. Она сидела на корточках на краю крыши двадцати этажного дома,наблюдая за складскими помещениями внизу. Её зрачки были расширены, улавливая каждый отблеск света в тридцатиградусной темноте. Тигриное зрение не обманывало: цель была здесь. Амулет на её груди пульсировал ровным, успокаивающим теплом. Сила древнего тигра текла по венам,делая каждый мускул готовым к прыжку. Ава провела рукой по мокрому предплечью,чувствуя, как под пальцами перекатываются стальные мышцы. Она не была похожа на других героев - тех, кто носил яркие костюмы и давал интервью. Она была хищником. Ночным хищником. "Четыре входа. Двое на первом этаже. Один на крыше. Остальные внутри", - мысленно отметила она, принюхиваясь к воздуху. Металл,сырость, порох и знакомый запах машинного масла,который всегда сопровождал торговцев оружием из Восточной Европы. Ее нанял старый друг отца, которому эти люди задолжали крупную сумму. Аве было плевать на деньги — она брала заказы, чтобы не потерять форму, чтобы чувствовать себя нужной. Чтобы тигр внутри не заскучал и не вышел из-под контроля. Белая тень скользнула с крыши, цепляясь когтями за кирпичные стены так, что не было слышно ни звука. Она двигалась вертикально вниз, как насекомое, хотя предпочла бы спрыгнуть — приземление с высоты двадцати этажей доставляло ей почти эротическое удовольствие. Но сейчас нужна была тишина. Охранник у запасного входа даже не успел понять, что произошло. Один миг он стоял, поправляя воротник куртки, пытаясь укрыться от дождя, а в следующий — сильные пальцы сдавили сонную артерию, и сознание погасло, как лампочка. Ава аккуратно опустила тело на землю, прислонив к стене. Со стороны казалось, что мужик просто присел отдохнуть. Металлическая дверь поддалась не сразу — пришлось приложить усилие, от которого тихо скрипнули петли. Внутри было темно, но для Авы темнота ничего не значила. Она видела каждый ящик, каждую балку под потолком, каждую камеру наблюдения. Красные огоньки мигали равнодушно — ее фигура в облегающем белом костюме с тигриными полосами на бедрах и плечах оставалась для них призраком. Три шага влево, пригнуться, перекат. Она двигалась бесшумно, чувствуя запах людей за тридцать метров. Их было семеро. Трое в дальнем углу пересчитывали наличные, двое разгружали ящики с маркировкой "сельскохозяйственное оборудование", еще двое стояли у входа, ведущего на основную часть склада. Ава улыбнулась, обнажив чуть заостренные клыки. Идеальное соотношение. Она справилась бы и с большим количеством, но семеро — это быстро и чисто. Первый упал, даже не пискнув — удар ребром ладони по затылку вырубил его мгновенно. Второй обернулся на звук падающего тела и встретился с горящими янтарным светом глазами. Он открыл рот, чтобы закричать, но мощный удар ногой в солнечное сплетение сложил его пополам, а последовавший апперкот отправил в глубокий нокаут. — Что за... — начал один из бандитов у ящиков, но не успел закончить. Ава прыгнула. Это было прекрасно — движение, в котором сочетались грация пантеры и мощь взбешенного медведя. Она врезалась в первого, сбивая его с ног, и тут же, используя инерцию, перекатилась и подсекла второго. Ее когти со свистом рассекли воздух в миллиметре от его горла — предупреждение. Она не убивала, если не вынуждали. Трое у стола с деньгами отреагировали быстрее. Один успел выхватить пистолет, но Ава уже была в движении. Пули просвистели мимо, пробивая ящики с древесиной. Она ушла в сторону, сделала кувырок, сокращая расстояние, и прыгнула прямо в воздух, целясь ногами в грудь стрелка. Хруст ребер — и готов. — Сумасшедшая тварь! — заорал последний, размахивая ножом. Ава поймала его руку, вывернула запястье, заставив нож со звоном упасть на бетонный пол, и с силой ударила головой об стол. Бандит обмяк. Тишина. Только капли дождя барабанят по крыше и где-то далеко гудит сирена. Ава выпрямилась, переводя дыхание. Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце биться чаще. Она оглядела поле боя — семь тел в разных позах, все живы, дышат. Работа сделана. Она подошла к деньгам — пятьсот тысяч, если на глаз, наличными в пачках. Ее заказчик говорил, что ему нужно только вернуть долг, остальное — трофеи охотника. Ава уже протянула руку к туго набитому чемодану, как вдруг... Волосы на затылке встали дыбом. Паучье чутье? — удивилась она, но тут же поправила себя. Это был не паук. Это был инстинкт. Тигриное чутье. Оно орало об опасности, но опасность была не спереди, а... сверху. — Эй, Белая Киска, а не жирно тебе одной все деньги? Голос был молодым, насмешливым, и раздавался буквально в двух метрах над ее головой. Ава медленно подняла глаза. На балке под потолком, болтая ногами, сидел Человек-паук. Красный костюм с черными линиями паутины, огромные белые глаза, которые сейчас смотрели на нее с неподдельным интересом. Он сидел расслабленно, опираясь спиной на вертикальную опору, словно на диване у телевизора. — Серьезно? — продолжил он, наклоняя голову. — Пятьсот косарей? И ты хотела взять их и уйти, даже не поздоровавшись со мной? Я обижен. У меня прям сердце кровью обливается под маской. Хотя технически кровью обливается селезенка, но это не так поэтично. Ава не двигалась. Ее глаза сузились, превратившись в две янтарные щелки. — Как долго ты здесь? — О, достаточно, чтобы оценить твою технику, — он картинно захлопал в ладоши, но звук получился приглушенным из-за перчаток. — Восхитительно. Особенно тот момент с прыжком. Я прямо почувствовал себя на просмотре «Черной Пантеры», только с бюджетом поменьше. А знаешь, кто еще классно прыгает? Я. Мы могли бы организовать соревнования. Прыжки в длину, в высоту, с шестом... хотя шест у меня всегда с собой, — он постучал по металлической балке, на которой сидел. — Слезай, — голос Авы звучал ровно, но в нем проскальзывали низкие, вибрирующие нотки, от которых у нормальных людей поджимались пятки. — О, командный тон! Люблю командный тон. Ты знаешь, я вообще подчиняюсь только тетушке Мэй, да и то когда она грозит лишить меня домашних пирогов. А ты пироги печь умеешь? С мясом? Хотя ты, судя по зубам, предпочитаешь мясо сырым, да? Паук спрыгнул с балки, приземлившись абсолютно бесшумно в трех метрах от нее. Он был ниже ростом, чем ожидала Ава, и двигался с текучей грацией, совсем не похожей на ее жесткую, рваную манеру. Он как будто танцевал, даже просто стоя на месте. — Это моя работа, — процедила Ава, указывая подбородком на деньги. — Уходи. — О, работа? — Паук театрально приложил руку к груди. — А я думал, мы все здесь работаем на благо города. Знаешь, такое общее дело — ловить плохишей, сдавать их копам, получать благодарность от мэра. Я, например, уже три таких благодарности получил. Висят в рамочке дома. А у тебя есть рамочка? — Ты смешной, — в голосе Авы впервые появилось что-то, похожее на любопытство. — Но очень раздражающий. — О, это мне говорят часто. И девушки, и злодеи. Знаешь, в чем разница? Девушки обычно добавляют «но милый», а злодеи — «но я тебя убью». Ты пока не определилась, да? Я подожду. Ава сделала шаг вперед. Паук не двинулся с места. — Деньги принадлежат моему нанимателю, — сказала она. — Люди, которые здесь лежат, должны ему. Это не ограбление, это возврат долга. — О, как благородно! — Паук всплеснул руками. — Тогда, может, позвоним в полицию, они составят протокол? Приложим расписки, векселя, нотариально заверенные бумажки? Или у твоего нанимателя только кулаки в качестве доказательств? — Ты не понимаешь, — рыкнула Ава. Внутри начало закипать раздражение. Этот болтливый идиот портил ей идеально чистую операцию. — Понимаю, — вдруг серьезно сказал Паук. — Я все понимаю. Ты права, закон не всегда справедлив. Но есть черта, которую нельзя переходить. Ты наемница. Тебя наняли. А я — герой. Меня нанял город. Мы по разные стороны, Белая Киска. — Меня зовут Белая Тигрица, — прорычала она, делая еще шаг. Между ними оставалось меньше двух метров. — О, прости! Белая Тигрица, — он слегка поклонился. — Очень сексуально, кстати. Костюмчик что надо. Сама шила? Или заказывала у дизайнера? Я свой получал посылкой, знаешь, как с Алиэкспресса, только размер не угадал, пришлось ушивать... Ава не выдержала первой. Она всегда нападала первой. Бросок был молниеносным — рука с выпущенными когтями целила прямо в белую линзу маски. Удар, который ломал бетон, должен был пробить этот дешевый костюм насквозь. Но Паук исчез. Ава пролетела вперед по инерции, и в ту же секунду что-то липкое ударило в плечо, дернуло, заставив ее изменить траекторию. Она врезалась в штабель ящиков, разбрасывая доски в щепки. — Ой, прости! — донеслось сверху. Паук снова висел под потолком. — Я не хотел, чтобы ты так сильно... эм... встретилась со стеной. Сама понимаешь, рефлексы. У тебя, кстати, отличные рефлексы! Только зря ты так агрессивно. Мы могли бы просто поговорить. — Заткнись! — Ава выпрыгнула из груды обломков, стряхивая с плеча паутину. Она рвалась легко — не чета стальным тросам, но липкость была адской. Пока она отдирала нити, Паук спустился ниже, зависнув в трех метрах над полом. — Слушай, — примирительно сказал он. — Давай так. Ты оставляешь деньги здесь, мы вызываем полицию, они забирают оружие и бандитов, а твой наниматель пусть подает в суд. Я даже готов дать показания, что эти ребята плохие. Честное паучье слово! — Ты идиот, — Ава покачала головой. — В суд. Подать. Ты серьезно? — Абсолютно! — он развел руками и тут же чуть не свалился с паутины, смешно взмахнув конечностями, чтобы удержать равновесие. — Демократия, закон, порядок. Знаешь, такие штуки, на которых держится общество. — Общество, — эхом повторила Ава. — Общество, которое считает меня монстром, потому что я не похожа на других. Общество, которое закрывает глаза на таких, как эти, — она пнула ближайшего бандита, — пока они платят налоги. — Эй, я не считаю тебя монстром, — тихо сказал Паук, и в его голосе впервые исчезли насмешливые нотки. — Я считаю тебя запутавшейся. И очень одинокой. Эти слова ударили сильнее, чем любой удар. Ава замерла. Никто никогда не говорил ей такого. Ее боялись, ее ненавидели, ее уважали, ее нанимали. Но чтобы кто-то, какой-то паук в дурацком трико, посмотрел и увидел одиночество... — Ты ничего не знаешь, — прошептала она. — Знаю, — он качнулся на паутине, приближаясь. — Я знаю, каково это — чувствовать себя чужим. Знаю, каково это — скрывать, кто ты есть. Знаю, каково это — не иметь никого, с кем можно быть собой. Его рука — красная перчатка с черными линиями — протянулась к ней. Не для удара. Для прикосновения. — Мы не враги, Белая Тигрица. Мы могли бы быть... Она не дала ему закончить. Удар пришелся в грудь, отправляя Паука в полет через весь склад. Он врезался в металлические стеллажи, которые с грохотом обрушились, погребая его под собой. — Я сама по себе, — прорычала Ава, разворачиваясь к деньгам. — Мне не нужны друзья. Мне не нужен никто. Она схватила чемодан, собираясь уходить, когда сзади раздался скрежет металла. — Ну знаешь, — Паук вылезал из-под груды искореженных стоек, потирая плечо. — Больно. Очень больно. А я, между прочим, тебе добра желал. Искренне. По-паучьи. Он поднялся, отряхивая костюм от пыли, и вдруг его поза изменилась. Исчезла расслабленность, исчез клоунский настрой. Он стоял, чуть согнув ноги в коленях, руки полусогнуты, готовые к бою. — Деньги придется оставить, — сказал он жестко. — Не для себя прошу. Для города. Эти стволы, — он кивнул на ящики с оружием, — завтра могли оказаться в школах. В больницах. В руках психопатов. Я не могу позволить тебе просто забрать награду и уйти. — Попробуй остановить, — усмехнулась Ава, чувствуя, как амулет нагревается сильнее. Ей хотелось этого боя. Ей хотелось выплеснуть злость, раздражение, и еще то странное чувство, которое вызвали его слова. — О, даже не сомневайся, — в голосе Паука снова появилась усмешка, но теперь в ней звучала сталь. — Только учти, я врезал Капитану Америка. Ну, почти врезал. Увернулся от его удара. Тоже неплохо. Ава прыгнула. Они столкнулись в воздухе, и от этого столкновения, казалось, содрогнулись стены склада.