Когда луна плачет

Ткацкий станок мерно стучал. Архилаос работал над очередной тканью, напевая себе под нос песню, которую услышал утром на рынке. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в ставнях, ложились золотыми бликами на его пальцы, ловко перебирающие нити. Каждый взмах челнока, каждый удар берда отзывались в тишине мастерской, создавая мелодию, вторящую древним ритмам мира. Иногда так увлекался работой, что забывал обо сне. Зато Сон его никогда не забывал. Особенно, когда что то было нужно. Когда последние лучи солнца погасли, Морфей явился без предупреждения. Его темные одежды сливались с тенями, брошенными станком, а звезды в глазах мерцали с той же неземной холодностью, что и всегда. Ткач лишь мельком взглянул на него, не прерывая своего занятия. -Ох! Повелитель снов. Что на этот раз привело тебя в мою обитель? -Здравствуй, Архилаос. - Сказал Вечный, подходя ближе. - Вновь сменил обличие? Сейчас Архилаос выглядел как юноша лет двадцати. Длинные белые волосы спасали на плечи. Синие глаза с вертикальными зрачками поблескивали в полумраке мастерской. -Надоело быть стариком. Так что ты хотел? -Мне нужна твоя помощь. -Кто бы сомневался? Хоть бы раз просто навестить пришел! - Наигранно возмущенно вздохнул. - Ладно! Выкладывай. -Хочу сделать подарок жене. Платой не обижу. -Ого... Любовь – это, пожалуй, единственная нить, которую я не умею ткать. Но я могу соткать что-то, что будет напоминать о ней. Так чем заплатишь? -Что попросишь, то и дам. В пределах разумного, конечно. Юноша коснулся своих губ, ушами острыми шевеля. -Я много чего желаю. Не развязывай мне руки, Морфей! Когда Бог говорит, что заплатит чем угодно, то слишком много соблазнов открывается. Морфей пожал плечами. Его лицо оставалось непроницаемым. Архилаос улыбнулся, обнажая острые, как иглы, зубов. -Я хочу три ночи с тобой. -Хм? Это было неожиданно, дерзко. И, признаться, интригующе. Архилаос, всегда такой непредсказуемый. Но такое даже для него было слишком. Слишком смело. Слишком... желанно. Привык властвовать, а не подчиняться. -Ты бы мог попросить чего угодно из моего царства, но ты просишь... меня? Ткач себя в щеку пальцем ткнул. -Просто мне бывает одиноко в бессонные ночи. Кто, как не Повелитель снов, может разделить мою тоску? Морфей смотрел на него. Его глаза не выражали ничего, кроме холодного любопытства. Редко испытывал что то подобное. Но влечение, что Архилаос вызывал в нем, было неоспорим. -Я согласен. - Наконец произнес. - Но если мне не понравится, то придумаю для тебя наказание. -Боюсь, мне оно понравится. Три ночи! Не верил своему счастью. Ему казалось, что выиграл самую лучшую вещь: три ночи с тем, к кому давно испытывал влечение. Знал, что Морфей, будучи Вечным, видел в нем лишь любопытную игрушку, но это не имело никакого значения. -Не знал, что ты мазохист. -Я просто привык брать от жизни все. Даже боль может принести удовольствие, если правильно ею наслаждаться. А ты, Морфей, – самая желанная боль, которую я когда-либо мог себе представить. Иногда по ночам, в перерывах от работы, предавался фантазиям. Неудовлетворенное желание давало о себе знать. Морфей склонил голову. В его взгляде мелькнуло нечто, что можно было бы принять за удовольствие, но это было слишком мимолетно, чтобы быть уверенным. -В моем Царстве тебе придется подчиниться. -Ммм... даже в подчинении есть свое наслаждение, не так ли? Особенно, когда оно добровольное. Морфей не ответил. Взглядом скользнул по станку. Затем остановился на тонких, ловких пальцах. Легкое касание, и ткань, казалось, сама собой приобретала новые узоры, словно подчиняясь невидимому приказу. -Завтра. - Его голос прозвучал мягко, словно шепот ветра в бесконечных просторах мира грез. - Завтрашняя ночь будет первой. Архилаос улыбнулся. Синие глаза заблестели предвкушением. -С нетерпением буду ждать. Морфей, не говоря ни слова, и растворился в тени, оставив ткача наедине с его станком и нахлынувшими мечтами. В воздухе витал аромат свежесплетенной ткани, смешанный с предчувствием грядущих ночей. Архилаос продолжал свое дело, но теперь каждый узор были частью его желания. Был готов отдаться Морфею в любом виде и не важно в каком. Оказаться под ним или пытаемся им. В тишине ночи, Архилаос продолжил работу. Его пальцы стремительно скользили по нитям, сплетая узоры. Чувствовал, как внутри разгорается пламя, подогреваемое одновременно трепетом и желанием. Следующий день прошел в туманной дымке предвкушения. **** Ткацкий станок мерно стучал. За суетой дня Архилаос успел забыть о чем был уговор прошлой ночью. Только новую ткань начал, как сбился с ритма. Перед глазами мелькнул образ Морфея. -Ох? -У тебя даже сны иногда о том, как ты ткешь. Тот встрепенулся. Посмотрел на Морфея, который явился, окутанный тенями. Уснул за работой что ль? -Напугал. Вечный тихо усмехнулся, ближе подходя. Рукой скользнул по станку. -Я просто напоминаю. Сегодня первая ночь. Архилаос поднял голову. Их взгляды встретились. -Помню я. Помню. Не настолько стар. Морфей склонился. Воздух наполнился еле уловимым запахом звездной пыли и древней магии. Ткач почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Мгновение и холодная рука накрыла его руку с челноком. Морфей нежно сжал его пальцы, переплетая их со своими. Прикосновение было прохладным, как ночь, но в нем таилась невиданная сила. Архилаос почувствовал, как его тело охватывает дрожь. Смесь страха и восторга. Чувствовал, как его желание разгорается еще сильнее. Как оно пронизывает каждую клеточку его существа. Был готов отдаться ему полностью, без остатка. Сон поднял его руку, прижимая к своим губам. Поцелуй был легким, но оставил на коже ощутимый след, подобный прикосновению падающей звезды. Это было начало трех ночей. -Пойдем. Шагнув в пустоту, сотканную из теней, они исчезли, оставив после себя лишь тишину и эхо невысказанных слов. Мастерская замерла, словно зачарованная, в ожидании возвращения своего хозяина. -Ах! Морфей больше прижал Архилаоса к ложу. Губами находил самые чувствительные точки на теле, заставляя ткача выгибаться от удовольствия. Простынь тихо шуршала под ними. Прикосновения Морфея были одновременно жгучими и освежающими. Ткач, своенравный и независимый, теперь полностью находился в чужой власти. Его голос, обычно струящийся, как шелк, срывался на стоны, когда любовник исследовал его тело. Сон наслаждался этой ролью. Впервые за долгие эоны его собственное влечение к этому столь необычному существу обрело выход. Чувствовал, что это приносило ему глубокое удовлетворение. Архилаос задыхался. Быть под властью Морфея, чувствовать его страсть, было одновременно и пугающим, и невероятно возбуждающим. Его тело отзывалось на каждое прикосновение. Поцелуи стали глубже. Ткач глаза блаженно прикрыл. -Морфей. -Ты прекрасен, когда стонешь мое имя. - Прошептал Морфей. Он провел рукой по белоснежным волосам, собирая их в небрежный пучок. -Ммх... Владыка... Ему договорить не дали. Поцелуем заставили замолчать. Архилаос, впервые в жизни ощущая себя не хозяином своего тела, а его рабом. Находил в этом странное, пьянящее освобождение. Был игрушкой в руках Повелителя снов, но этой игрушкой хотел быть вечно. Ноги шире раздвинул, позволяя Морфею скользнуть рукой по внутренней стороне бедра. Холодные пальцы обхватили его достоинство, заставляя издать более протяжный стон. -Не мучай меня больше! -Я и не мучаю, Архилаос. Я лишь показываю тебе, как это бывает, когда желание достигает своего пика. -Нгххх... Вот ведь, зараза. Взял перевернулся с ним, сверху оказываясь. Морфей замер, не ожидая такого. Его черные волосы разметались по подушке. -А ты, Морфей. - Промурчал Архилаос, касаясь губами шеи Вечного. - Слишком предсказуем в своем спокойствии. Позволь мне нарушить твой порядок. И он начал ласкать Морфея. Его движения были уверенными и страстными. Чувствовал, как в Вечном пробуждается ответное желание. Как его тело начинает отвечать на прикосновения. Морфей обнял Архилаоса за талию, притягивая его ближе. -Мало кто на такое осмеливается. -У меня просто нет стыда. - Усмехнувшись. - А в постели сверху тот, кто шустрее. -И правда. Ты весьма ловок. - Уже не так серьезно. - Даже не смотря на возраст. Беловолосый фыркнул возмущенно. -Кто бы тут про возраст говорил! Я еще мальчик, в отличие от некоторых. Он ловко оседлал бедра Повелителя снов и потерся о его достоинство своим возбуждением. Тот, откинул голову назад, чувствуя как по его телу пробежала волна жара. Наглое создание. Предпочитал делить ложе с женщинами, но обнаружил, что его тело реагирует с большей силой, чем мог себе представить. Архилаос, с его дерзостью и необузданным желанием, не мог остановить равнодушным. -Ну что? Готов, Владыка? Не дожидаясь ответа ткач выбрал плоть Вечного в себя, кусая губы. Морфей, оторвав голову от подушки, сжал руки на талии Архилаоса, притягивая его еще ближе. Ему нравилось это ощущение. Эта полная потеря контроля и власть, которую Архилаос получил над ним. -Ты... дик. Тот рассмеялся. Уперевшись в его плечи, ускорил темп. -Будь ты человеческом, то пил бы в процессе. Но боюсь, мой желудок не переварит такую кровь. -Хм... Их тела двигались в едином ритме. Прикосновения, некогда нежные, теперь стали требовательными и нетерпеливыми. Почувствовав, что приближается кульминация, Морфей крепко сжал спину ткача. -Не останавливайся. - Выдохнул он. Это было смесью мольбы и наслаждения. Архилаос, с рыком, подчинился. Пару мгновений и Сон излился в него. Сам последовал за ним, тяжело дыша. Чуть не упал от пережитого удовольствия, но его удержали. -Боже... Их тела, еще сплетенные, медленно успокаивались. Сон, казалось, потерял свою обычную невозмутимость. Его дыхание было прерывистым, а звезды в глазах блестели непривычным огнем. Архилаос, прижавшись к нему, чувствовал биение сердца Вечного. Отголосок их страсти. -Ты доволен, Владыка? -Ты знал, что я буду доволен, ткач. Он уткнулся носом в изгиб шеи Архилаоса, наслаждаясь близостью и теплом его тела. Эта ночь стала для него открытием. -Давно я его не навещал. Интересно, Архилаос все еще ткет? Иаткьар усмехнулся, книгу захлопнув. -Еще бы. Даже Вечные не все помнят. Кроме нас, разумеется. Мнемозис лениво рукой махнул, с дивана не поднимаясь. -Ты решил поднять весь послужной список дяди? -Освежить память. Он сам просил. Морфей поднял взгляд на стеллаж. Достал одну из книг. "Амори Изидор Гийом" -О. Маленький палач. Ты ведь спас его из лап Страдания. -Да. Амори было всего пятнадцать лет, когда умер его отец, передав сыну должность палача. Род Гийом вершил смертную казнь в Париже на протяжении почти ста лет. Их боялись и ненавидели, но они контактировали с людьми только во время исполнения своих обязанностей. Тогда палачи во Франции жили обособленно. Их одежда была отмечена особым знаком, а их семьи подвергались остракизму. Полный титул должности был maître de hautes et basses oeuvres ("мастер высоких и низких дел"). К высоким относились казни и увечья, но чаще палачи занимались "низкой работой": чистили выгребные ямы, сдирали шкуры с бродячих собак, собирали налог с прокаженных и проституток. По правилам, несовершеннолетние не могли выполнять работу палача, вместо них назначали регентов, которые исполняли обязанности до взросления наследника. Но в случае Амори сделали исключение. Его мать, Октавия, настояла на том, что мальчик был дееспособен. -Покажи, Иаткьар. Хочу вспомнить что было. -Хорошо.