hikikomori

Миён ловит себя на том, что уже битый час не может сосредоточиться на собственном наброске. Её взгляд, обычно послушный и цепкий, то и дело соскальзывает в сторону самого дальнего угла аудитории. Там, в тени массивных стеллажей с гипсовыми головами, сидит она. Минни. Это имя прозвучало во время переклички глухо и коротко, но Миён запомнила его мгновенно. Девушка с иссиня-чёрными волосами, которые густой завесой скрывают лицо, кажется Миён каким-то инородным объектом в этой шумной художественной академии (если судить по стереотипам). Она выше почти всех в группе, но при этом умудряется казаться почти невидимой, если не присматриваться специально. Миён, поправляя светлую прядь, выбивающуюся из-под заколки, щурится. Она видит, как Минни держит карандаш — слишком крепко, пальцы побелели. Но на её лице — абсолютное ничто. Ни мук творчества, ни раздражения от неудачного штриха, ни тени улыбки, когда преподаватель хвалит её технику. — Слишком холодная, — шепчет Миён самой себе. Ей, привыкшей к яркому свету, эмоциям и вечному движению, Минни кажется запертой шкатулкой, ключ от которой выбросили в море. За весь день черноволосая не произнесла ни слова, лишь изредка кивая, когда к ней обращались. В её глазах — глубоких и тёмных — не отражается ровным счётом ничего, что даже немного пугает. Когда звенит звонок, возвещающий об окончании последней пары, аудитория взрывается шумом. Студенты переговариваются, хлопают крышками пеналов, смеются. Миён медлит, специально долго оттирая руки от угля, краем глаза наблюдая за своей целью. Минни собирается быстро. Её движения чёткие, механические, лишённые всякой суеты. Она закидывает сумку на плечо и направляется к выходу, ни на кого не глядя. «Сейчас», — решает Миён. Она хочет просто поздороваться. Спросить, откуда она приехала. Может, предложить сходить за кофе. Ей кажется несправедливым, что кто-то может быть настолько отстранённым в первый же день. — Эй, подожди! — Миён едва не сбивает мольберт, торопливо выбегая в коридор. Она видит высокую фигуру в конце холла. Чёрные волосы маятником качаются на спине Минни. Миён ускоряет шаг, лавируя между группами студентов. — Постой! Минни! Но стоит Миён на секунду отвлечься, чтобы не врезаться в парня с огромным планшетом, как коридор пустеет. Она выбегает на лестничную площадку, тяжело дыша, и смотрит вниз, в пролёт. Никого. Выскакивает на крыльцо академии — только вечерний ветер перебирает пожухлую листву, да пара первокурсников курит у ворот. Минни исчезла. Словно её и не было, словно она — лишь угольный набросок, который стёрли небрежным взмахом ладони. Миён замирает на ступенях, чувствуя, как внутри закипает странное, совершенно несвойственное ей раздражение. Она привыкла, что люди тянутся к ней, что её замечают. А эта девчонка, которая, скорее всего, младше её на пару лет, даже не оглянулась. — Да чтоб тебя... — тихо, сквозь зубы ругается Миён, (что вырывается у нее совсем редко!) кусая губу. Она поправляет сумку, чувствуя, как пальцы всё ещё пахнут углём. В голове набатом бьёт только одна мысль: завтра она обязательно заставит эту «ледяную статую» хотя бы моргнуть в её сторону. Миён ещё не знает, что у Минни внутри не лед, а вакуум. И заполнять его будет чертовски больно.