Чужой

      То, что предъявлять своей хозяйке какие-то завышенные требования — априори плохая идея, Аластор понял, когда проснулся в аллее, на лавке, возле памятника венценосной адской чете с радостным потомством. Кости у Аластора ломило так, будто его долго и методично пинали со всех сторон. Впрочем, не без этого. Демон был мастером выводить других из себя. То было его профессией, в каком-то смысле. Люди, находящиеся в бешенстве от тщательно подобранных слов, порой высказывают такие вещи, после которых радиоэфир пополняется занимательнейшими историями.       Еще жутко болел живот. Морщась, Аластор перевернулся на спину и провел руками по голому торсу до верха брюк, ища повреждения. Но все вроде на месте: уродливые шрамы на груди неприятно тянули от прикосновений, ангельская рана кровила, как кусок сырого мяса. Ничего, что могло стать фатальным. Немного кружилась голова, будто он всю ночь не просыхал в баре. Одно ухо саднило, оно потяжелело от налившей под кожу крови. Теперь шерсть вылезет… Все эти моменты исправимы, нужно только прийти в себя настолько, чтобы гордо прошагать, не спотыкаясь, по главной улице Каннибалл-тауна.       И попытаться не вспоминать о прошлой ночи. В затуманенном мозгу упорно всплывали жуткие образы, но Аластор усилием воли так же упорно их игнорировал. Лучше потом, наедине с собой и стаканом виски, переработать случившееся, пропустить через себя и отпустить. В Аду случаются вещи и похуже.       Аластор долго смотрел наверх, обрисовывая взглядом все формы и шероховатости монумента, пока его внимание не привлек громкий звук сглатывания совсем рядом. Демон вывернул голову на подкрадывающегося к его телу мальца лет пяти. Дите решило отработать на нем методы охоты и поедания живьем, под пристальным взглядом умиленной матери неподалеку. Аластор сухо зарычал и закашлялся. Семейка ретировалась. — Тупая, жестокая сука, — сказал он вслед, обращаясь не совсем к уходящим. Погрызенные губы саднило, Аластор облизал их. Почувствовал шероховатости содранной кожи и кислый вкус подсохшей сукровицы. Хотелось выпить простой воды, да попрохладнее. Нет, лучше такой холодной, чтобы зубы сводило до мозга. Отвратительно.       Тяжко вздохнув, Аластор все же принял вертикальное положение, держась обеими руками за углы лавки. Из здания напротив, через дорогу, лились приятные звуки клавесина. Обычно утром госпожа дает уроки музыки для девочек. А для мальчиков хороших манер. Все для будущих поколений человеколюбивых гурманов. К коим Аластор и себя причислял, однако, методы приготовления мясных блюд разнились. Каннибалы любили парное мясо и готовы были поглощать его хоть на тротуаре. Аластор же довел искусство кулинарии до совершенства. Пусть других часто и тошнило от его изысканных вкусов.       Аластор привел себя в порядок, застегнувшись до последней пуговицы. Засмотрелся на разбитые кончики пальцев и пару треснувших ногтей. Нужно будет посетить мастера маникюра. Призвал калеченную трость — невольную виновницу прошедшего торжества власти, поднялся на ноги, еле удержавшись на подогнувшихся коленях. Натянув дежурную улыбку, двинулся из города, не забывая по пути, галантно здороваться со знакомыми.       На радиостанцию он заполз к полудню, таща с собой запотевшую бутылку ледяного лимонада и отменный кусок бифштекса, пару дней назад прикопанного возле вышки и доведенного до нужной кондиции. Аластор завалился на кушетку с ногами и притянул к себе с рабочего стола заготовленные вчера записи: четырехчасовой эфир никто не отменял. Кое-что о погоде, о ценах, платная реклама старой и новой продукции, немного криминальных новостей — их всегда в избытке. И конечно же сплетни, интриги, расследования! Самая сочная часть начиналась обычно к пяти часам. И конечно же — музыка. Он пробежал глазами по подборке, и глотнул лимонада.       Живот свело судорогой боли, и Аластор согнулся, чуть не подавившись. Отставив бутылку на пол, он еле разогнулся и ощупал себя более тщательно, пытаясь промять внутренние органы. Мышцы свело до каменного состояния. Радиоведущий расстегнул рубашку, чуть спустил брюки и рассмотрел кожу. Кроме синяков ничего не было, но сам живот несколько припух в центре, чуть ниже пупка на границе шерсти.       Демон открыл ящик и достал пачку сигарет. Лучшее средство от спазмов. Прикурив, он глубоко затянулся и расслаблено откинулся на спинку, прикрывая глаза от удовольствия. Не хватало виски со льдом, но сегодня что-то особенно жарко для алкоголя.       Кончиками пальцев Аластор прихватил горлышко бутылки и на пробу отпил маленький глоток лимонада. Тут же выплюнув его на пол. Сигарета, через силу, дрожащими пальцами потушенная о край стола, полетела туда же. Аластор стиснул зубы, чтобы не заорать. Глубоко внутри живот дернуло еще раз и отпустило с тупой, ноющей болью. Он без сил сполз на кушетку и стер тыльной стороной руки проступивший холодный пот со лба.       Демоны вообще болеют? Или это последствия незабываемой ночи? Подумал Аластор, стараясь глубоко и размеренно дышать. Пульсация боли медленно успокаивалась. Ближайшая больница с приемом травматологии была отсюда на другом конце города и запись туда на месяц вперед. Но кто в здравом уме откажет в срочном приеме Радиодемону?       До эфира еще оставалось два с половиной часа. Аластор сосредоточился на пути теней города, прокладывая маршрут и привычно распался на черные ошметки дыма, чтобы в следующее мгновение полететь в воздухе с вышки на землю. От сильнейшего удара, его спасла реакция, когда он выпущенными когтями зацепился о перекладину и пропахав металл, довольно безопасно приземлился на тощую задницу.       Он похлопал глазами и сглотнул, рот наполнился кровью от прокусанного при падении языка. Аластор уже застыл, ожидая нового приступа боли, но его не последовало. Тогда он снова сосредоточился на своей тени, придавая ей демонический образ. Тень смотрела на него красными глазами, чуть покачиваясь. — Что ты со мной сделала? — сказал он тени. Та пожала плечами. — А кто?       Догадка вплыла в мысли, и Аластор дернул здоровым ухом. — Блять, — он прикрыл глаза, и непривычно тихо рассмеялся. — Ох, блядь ты Роузи.       Она дала ему силу, обещала сделать его самым сильным грешником в Аду, а когда он сбрыкнул — все отобрала. Разве возможно лишить демона силы, путем невыполнения контракта? Подчинение и унижение — это само собой. Но какой смысл ломать зубастой овчарке лапы, потратив на ее прилежное воспитание годы и средства? Наказание несоизмеримо проступку. Он всего лишь хотел красиво уйти. Прощальным жестом истинного джентльмена, выбив этой мрази половину зубов. Кто ж знал…       Аластор еще раз сглотнул кровь, языком проверил свои зубы на сколы и поднялся на ноги. Тень прильнула к нему, обвив штанину брюк и оскалилась, смотря на его живот. Там как будто шевельнулся булыжник. Он склонил голову набок и двумя ладонями погладил припухлость, останавливаясь и прислушиваясь к себе. Алые глаза широко открылись и буквально полезли на лоб.       Внутри что-то заскреблось и передвинулось в другую часть брюха.