Чужой

                              2 месяца спустя       Холод неоновых огней пробирался сквозь все тени, делая их слабыми и трепещущими созданиями, что жались по немногим оставшимся плохо неосвещенным углам. Цвет рекламных картинок мелькал, даже сквозь закрытые веки и, казалось, сам воздух трещал от напряжения и производимого шума.       В квартале трех «Ви», самом современном во всем мегаполисе, холодным светом сверкали все отполированные поверхности, из каждой витрины на прохожих вещали светящиеся ящики с голосами. Некоторые люди застывали с разинутыми ртами, не в силах часами оторвать взгляда от видео. Обычно это были грешники из бедных кварталов, заскочившие поразвлечься и отдохнуть в чистое и относительно безопасное место в Пентаграмм-сити.       За безупречным порядком следили многочисленные камеры и круглосуточная охрана, не пропускающая ни одного нарушения несложных правил. Тех, кто их игнорировал и принимался за старое, часто никто больше не видел. И потому народ, пусть и расслабился, после контраста со своими трущобами, но вел себя относительно прилично, набиваясь на открытых улицах и толкаясь возле особенно соблазнительных акций.       Некоторые, уловив по скидке долгожданный девайс от «ВоксТех» на радостях забегали между зданиями, и прячась от алчущих взглядов конкурентов, жадно разворачивали покупку. Отбросив упаковку и услышав за собой, чей-то смешок с проклятиями, мужчина неопределенной енотовидной наружности, обернулся, готовый защищать свою собственность любой ценой, но увидел всего лишь тень человека в драной, красной одежде, будто стянутой из винтажного шкафа у бабушки.       Аластор стоял, опершись острым локтем на мусорный контейнер, и в упор смотрел на нежданного гостя его апартаментов, представлявших собой то небольшое теневое место, между трех зданий построенных углом. Какой-то проектировщик не рассчитал, и наверняка был разорван в клочья. Однако, большие деньги, потраченные на эти здания, окупились в течение года, и безвкусные высотки из стекла и бетона не стали сносить, оставив их под торговые площади. У основания загнездились редкие тени и недавно пришел демон. — Хули надо? — енотовидная морда зарычала, оскалив мелкие и тонкие клычки, одновременно прижимая к себе девайс. Аластор проскрежетал когтями по металлу бортика контейнера и оскалил свои клыки. Живот снова свело судорогой, но демон лишь шире осклабился. — Пшел нахуй, — прошипел он, ноги подкосились, и демон сполз спиной по стене, садясь прямо на асфальт. — И что ты мне сделаешь? — увидев состояние противника, зверек осмелел настолько, что подошел поближе и пнул кроссовкам по некогда дорогому ботинку. Нога безвольно мотнулась. — Сожру твое ебало, например, — Аластору было не до витиеватых фраз, он устало прикрыл глаза и посмотрел на тень от грешника, накрывшую его. Рукой он прихлопнул её в районе колена. Енотовидный отпрыгнул, почувствовав удар и расхохотался, вглядываясь в знакомое лицо. — Ты ж этот… Радиодемон! У-у-у, старье пыльное.       Иногда Аластору до боли, до собственного омерзения хотелось жрать. Пусть пища и не усваивалась от слова совсем, но одно только отчаянье заставляло его нападать и рвать жертв, в тщетной попытке насытиться.       В этот раз, не повезло случайно забредшему енотовидному придурку. Демон, как и обещал, лениво обгрыз лицо, еще живой и трепыхающейся жертве, пока грешник не захлебнулся кровью и не затих. Не самая эстетическая смерть, но лучше, чем подобие жизни. Дурацкий, новенький, только что из коробочки телефон, был безжалостно разбит и затоптан в крошку.       Не прошло и часа, как Аластор стоял на четвереньках, возле того же мусорного контейнера и выблевывал всю плоть, что вкусил. Рядом остывало изуродованное тело. Демон отдышался и снова привалился спиной к холодной стене, закрывая уставшие и бледные глаза. Тень окутала его, не давая завалиться набок, лицом в грязный асфальт. — Так, так, так, посмотрите-ка — кто здесь бомжует?       Аластор двинул облезлым ухом и приоткрыл глаз, смотря на новенькие, блестящие штиблеты перед собой. Он подумал, что очень жаль, что накануне все выблевал, иначе посчитал за счастье испортить столь радостную встречу двух старых знакомых. — А я-то, думал, камера глюканула. Непорядок, — чистый голос, усиленный через отличные динамики. Стерильный от примесей статики. С тонким, едва уловимым писком работающего экрана. — Пришел обняться? — радиодемон открыл второй глаз и гордо задрал острый подбородок. Вокс скривился, смотря на его непрезентабельный вид. — Это фанаты тебя так отпиздили? — теледемон, брезгливо пнул обезображенный труп и вытер подошву об асфальт. — Что ты здесь забыл? Разве пристало, блохастой твари вползать в цивилизованное общество.       Тень зашевелилась, чуть покачиваясь. Поблекшие глаза, вдруг округлились и засветились ярко-алым, с сопутствующим звуком помех, настраиваемого передатчика. — Смахнемся, Винс? Как в старые, добрые, — Аластор нашел в себе силы подняться, все еще держась за тени и опираясь ладонями о стену позади. — Решим все раз и навсегда. Тем-более, ты сейчас в выгодном положении, грех не воспользоваться. — Я ж тебя добью одним ударом, уебок тощий. — Все как ты пожелаешь. — Ответил радиодемон, понимая, что либо сейчас сдохнет, как подобает его статусу Оверлорда, либо примерно через месяц, долго и мучительно. — Только прошу — не томи. — Ты, а-ха-ха! Ты пришел просить, чтобы я тебя убил? — телеголовый грешник решился подойти поближе. Его экран осветил жалкую фигуру у стены. Аластор трясся от бессилия, но тень позади него, оскалилась и растопырила когти, отчаянно готовясь защищать хозяина. Вокс скривился. — Фу. Что с тобой? Ты выглядишь больным. — Так и есть, — сощурился Аластор и немного сбавил напряжение в глазах, заходящее уже за 4 часа направо. Дергающаяся радиошкала зрачков перевалила налево на 10 часов. Так держать! Пусть подойдет поближе, хоть кусок отгрызть, как разумную плату за свою жизнь. Да и разозлить, чтобы побыстрее все закончилось. — Съел, наверное, что-то из ГМО и прихворал. — Это заразно? — Вокс аж отступил, поморщившись на экране. Радиодемон отлип от стены, легко склонив голову набок для устрашения и пошел на него, провоцируя на хорошую драку с последующей аннигиляцией. Хотелось бы удар током в 8000 W, чтобы даже пепла не осталось. Не доставайся же я никому, — подумал он, и пересек невидимую черту атаки, когда двум оппонентам отступать некуда и нужно принимать решение. Но Аластор неуклюже поскользнулся на потрохах и картинно свалился в руки своего врага.       Этот жест мог казаться романтичным, если бы Вокс не был столь брезглив. Он передернулся от отвращения, и проводами отбросил демона от себя, швырнув его об вонючий контейнер. Аластор издал звук, похожий на сиплый стон, по идее долженствующий быть издевательским смехом, но не свезло. Пасть наполнилась вязкой слизью и вместо смеха, он закашлял, плюясь и хрипя. Колени дрожали и подкашивались, но радиодемон все еще держался на ногах, мутно смотря сквозь внутреннюю стенку черепа телемагната. — Да, что с тобой, Ал? Какая тварь, тебя так уебала? — телеголовый медленно оплел проводами тело демонического оленя, поддерживая его в вертикальном положении. Провода потом можно отрезать и утилизировать в новеньком крематории, как отход 1 класса опасности . Во избежание, так сказать.       Почувствовав опору, Аластор немного расслабился и разжал челюсти, чтобы, разумеется, съязвить, перед телелицом смерти. — Ревнуешь, что не ты был первым у меня?       Глаза на экране чуть расширились в удивлении, но потом приняли обычный ехидный прищур. Вокс сложил руки на груди, рассматривая поверженного врага. Жаль, что не им. Но это его предложение… Он переступил с ноги на ногу, и придумав, что ответить, подбоченился. Но что-то отдернуло его от заготовленной фразы. Олень еле держал голову, чтобы смотреть на него. — Что ты несешь? Да, чтобы я с тобой… таким. Пф, я выше этого. — Помоги мне. — Что, что, прости? Я не ослышался.       Аластору надоело играть. Сохранить хотя бы остатки достоинства Оверлорда. Как же не хотелось умирать. Но жить еще несколько недель с этим, хуже самой жуткой смерти. Если не получится спровоцировать Вокса, то придется шлепать курсом до Отеля, а это прогулка в один конец. Убить себя, чтобы прекратить страдания, он уже пытался. Штука внутри него, просто вырубала его сознание, каждый раз, когда он наносил потенциально смертельный удар. — Мне очень больно. Хочешь, чтобы я ползал, пускал слюни и умолял всякого встречного, чтобы меня добили? Я бы это сделал, еще два месяца назад. Но зная людей, меня не просто разорвут на части, а станут пытать, издеваться и, возможно, насиловать. Я ведь красавчик! Даже в таком состоянии. Так что, будь хорошим мальчиком Винсент, и убей меня. Быстро, пожалуйста. Я так устал.       О, Вокс хотел торжествовать! Оплести проводами и протащить эту блядину лохматую по центральной улице Пентаграмм-сити, чтобы каждый видел падение великого и ужасного Радиодемона. Распять и подвесить его мерзкую тушу на самой высокой башне, и круглосуточно транслировать выражение страдальческой физиономии на огромном экране. И плоскую жопу показать, наверняка, хвостатую. И уши отрезать, чтобы сделать мохнатые трусы для Вала… но, что-то он разошелся в своих планах.       Пока, телемагнат упоенно корректировал свои желания в сторону реалистичности их исполнения, радио-олень в проводах закрыл глаза, замолчал на полуслове и окончательно обвис безвольной тряпкой, набитой костями.