Чужой

      В отместку за содеянное пренебрежение к его потребностям, мистер Уитмен решил игнорировать присутствие мистера Золотой язык Пентаграмм-сити в цитадели неделю. Пусть задумается о поведении и почувствует разницу в отношении на своей драной шкуре. А если, что-то не нравится, то он волен съебать в сраный Отель. Не то, чтобы телемагнат не сможет его оттуда выкурить и предъявить за должок, зато его тощий, недовольный зад перестанет соблазнительно маячить, перед до нельзя раздраженными рецепторами.       Первые три дня радиоведущий честно радовался отсутствию внимания со стороны не слишком приятной ему телеголовой личности. Он бесцельно бродил по башне, пугая народ своим инфернальным видом и помехами, навязывал компанию и беседы с посетителями, бесцеремонно вторгался в рабочие моменты со своим дохуя важным мнением. Страшно бесил Валентино, и до тряСучки выводил из себя Вельвет.       Душа демона и тень его, восстанавливались. Рана на груди почти не беспокоила. Выпавшая красная шерсть на ушах начала отрастать, яркая и блестящая. Черные волосы на концах перестали сечься, и он даже подстригся, приводя свой внешний вид в порядок. Кожа из болезненно-серой, вновь стала здорового серого оттенка, и Аластор с удовольствием смотрелся в отражающие витрины, выравнивая походку и осанку.       На четвертый день он проголодался. Однажды ему удалось пересечься с Воксом в коридоре, и он посетовал на свои трудности. Глава корпорации отмахнулся на высказанные в неуважительном тоне претензии, посоветовав навестить конференц-зал в студии Валентино. Тот органический мусор, что подавали на съемках статистам, радио-демон даже за еду не посчитал. Какие-либо животные здесь не водились. Аластор сомневался, что в квартале трех «Ви» хоть крысы по помойкам шарахаются. Да и охотиться на улице, все еще, не безопасно.       А потом он присмотрелся к окружающим. . — Вокси, дорогуша… Радиоприемник сожрал мою лучшую, puta… Нет, не Энжела. И оператора похитил, где мне найти замену? Съемка через 4 часа! Звукорежиссер вчера ушел поссать и не вернулся. — Вокс! Твой козел, разорвал мою модель прямо в примерочной! Разберись с ним немедленно! — Сука. Убью.       Устроившись в мягком кресле с ногами на столе, Аластор неторопливо доедал позавчерашний стейк, средней протухлости. Из взломанного динамика одной умной колонки негромко играл ненавязчивый джаз, а из другой, напротив — звуки природы, шорохи ночного леса с пением цикад. В угол зала он приволок откуда-то драцену в кадке, а тканевые жалюзи на окнах окрасил в самый темный цвет. Над потолком лениво мерцали светлячки. Ровные стены он изодрал когтями, рисуя подобие ползущих лиан. Все ради уюта, спокойствия и несистемности.       Покой нарушал только вопящий хозяин железобетонного муравейника, двадцать минут вопрошающий к демону и Аду, за что его рука дернулась приволочь больную тварь в оплот цивилизации, науки и техники, чтобы он развел грязь, кровь и тлен, одним своим присутствием.       В довершении гневной тирады он со злости пнул кадку, и развернулся к Аластору в ожидании ответа, или хотя бы оправдания. Радио-демон пожал острыми плечами и закинул в пасть последний кусок с вилки, с аппетитом жуя его. — Ничего не хочешь мне сказать? — Вокс тяжело дышал, и подойдя к столу, саданул по нему стальным кулаком. Аластор сглотнул, отставил приборы и с умным видом задумался, почесав пальцем за ухом. — Нет, пожалуй. Хотя, по правде сказать, мне осточертела вода из кулера. Не мог бы ты принести сазерак. — И поебаться завернуть? — экран угрожающе моргнул помехами. — Откажусь, — отмахнулся он с блядушной ухмылкой, и развернув белоснежную салфетку, прикрыл пасть только для того, чтобы вытереть рот. — А я — нет! Иди сюда, ублюдок жопорылый! Или уебывай нахуй из моего дома к сраной принцессе!       Вокс, расправив провода отшвырнул массивный стол, чтобы добраться до вскочившего с кресла обнаглевшего радио-демона, но Аластор настолько поверил в свои силы, что решил применить навыки и обратился в боевую форму. Пространство вокруг потемнело, звук в колонках пошел статическим треском. Он призвал трость-микрофон и взмахнул ей, готовый к нападению.       Вот только, обращение получилось не до конца: рога чуть подросли, когти на руках удлинились, копыта разъехались — он еле удержался на ногах, за что тут же был схвачен и оплетен. Темные щупальца, что на мгновение появились на полу под ним, развеялись, зеленые символы испарились в воздухе, а его самого Вокс неплохо приложил о стену. Воздух выбило из легких, а внутри вроде как что-то хрустнуло и лопнуло. Трость исчезла из руки черными лохмотьями. В глазах потемнело, к горлу подкатил ком, и радиоведущий опустил голову, борясь с внезапной слабостью, но разъяренный Вокс этого изменения вовремя не заметил.       Разбушевавшийся теле-демон раскрутил его так, что запустил в окно. Стекло не выдержало удара, раскололось, и Аластор с воплем полетел вниз. Мелькнув искрой, Вокс появился у проема и посмотрел за траекторией полета, пустив провода следом, но не пытаясь поймать улетающую тушку. При падении с высоты башни, тело оставалось целым, но внутренние органы превращались в кашу. На восстановление уходили месяцы. Винцент проверял. На других, естественно. Возможно, как-нибудь стоит проучить таким образом и оленя? Глядишь, послушным станет.       Но для этого, его сначала нужно все-таки поймать. В первый раз, Вокс промахнулся. Досадно, обидно, но ладно. Время до столкновения еще есть. Второй раз, захват был слишком сильным и оторвал штанину. Хорошо, что не ногу. Винсент сосредоточился, и снова вывернул провода, догоняя падающего. И заметно, занервничал, когда скорость увеличилась, а удаляющиеся от него красные глаза в ужасе вытрескались на полрожи. Хотелось закричать, чтобы говнюк сохатый еще раз попробовал выпустить тени, или удобней развернуть свою тушку, но Аластор падал спиной вниз, не делая никаких попыток спастись. — Упрямый сученыш, — гаркнул Вокс, исчезая потоком электричества в наружную камеру наблюдения, и появляясь на каком-то зазевавшемся бедолаге у подножья башни. Грешника разорвало на куски. Телемагнат посмотрел наверх, скорректировал координаты падения и снова выпустил провода, на этот раз, удачно поймав добычу и мягко приземлил его на асфальт.       Хватая ртом воздух, Аластор тяжело дышал и лежал не шевелясь, под ногами Вокса. Наверное, не мог поверить в то, что до сих пор не сдох. Милосердие может стать проклятием. Теле-демон осмотрел скопившейся вокруг, глазеющий на шоу, народ. А в бизнесе всегда нужно искать выгоду. — Радио-демон теперь - мой! — гордо объявил он, и оплетя проводами ногу оленя, потащил его волоком в башню. Ха, эта новость взорвет чаты и уже к обеду поднимет рейтинг компании до Рая. Вокс подсчитывал проценты и весело постукивал носком блестящего, будто соплями намазанного штиблета, поднимаясь на лифте. В углу молча сидел олень, и медленно моргал куда-то в пространство.       Не сопротивляясь, Аластор позволил дотащить себя до своих апартаментов, и с размаху швырнуть на раму разбитого окна. Осколки больно прошили ему спину, заставив выйти из прокрастинации. — Чего ты добиваешься, Ал? — Вокс подошел вплотную и пнул колени, раздвигая их. — Я позволил тебе с комфортом жить, при условии, чтобы ты не мешал работе, и мне. И ждал от тебя, хоть немного благодарности. — Ох, как заботливо с твоей стороны, бросить меня на подножное питание и удивляться потом, что я сам нашел, чем себя обеспечить. Вообще-то я просил меня накормить, — скуксив смешную физиономию, сказал Аластор и попытался извернуться под нависшим над ним телемагнатом, но как обычно, силы оказались не равны. Член Вокса недвусмысленно уперся ему между ног. Радио-демон замотал головой в попытке кусить разбушевавшуюся электроскороварку, но когда понял, что не сработает, прижал к затылку уши и зашипел. Его накрыло бессильной яростью. — Отвали от меня, глубоко аморальный, больной, пластиковый извращенец! — Уж я тебя накормлю, блять! Так, накормлю, что подавишься, сволочь! — нехорошим голосом пообещал Вокс, и запустил провод по знакомому маршруту, сразу под брюки радиоведущего. Аластор щелкал зубами воздух и закатывал глаза. — Ну чего тебе не хватает? Этого!       Схватив красноволосую, непослушную блядину за шею, теле-демон с такой силой надавил, что под рукой хрустнула гортань и Аластор влажно закашлялся, плюясь кровью в экран. Радио-демон от этого не умрет, но длинный язык проглотит. Вокс отстранился, вытерся и завел руку под себя, сдирая с него брюки, вместе с бельем. Аластор панически задергал ногами, но их покрепче перехватили провода, раздвигая шире. — Тебе надо оправдаться перед самим собой за свою слабость и никчемность, — Вокс расстегнул ширинку у себя, и протиснулся уже вставшим скорее от злости членом, между ног, туда, где кончалась шерсть и открывалось, чуть влажное сжатое нутро. — Ты пал Аластор, и признаешь это. Не можешь поверить, что я дал тебе логово и защиту. И бесишься с этого, так? Хочешь, чтобы я стал мразью, в твоих глазах, да! Таким рад меня видеть! Иди нахуй, Аластор!       Взяв в ладонь член, теле-демон направил его в зад Аластора и на пробу двинулся бедрами, никуда не проникая, но так, чтобы давление стало ощутимым. — Я… нет… Хватит! — выхрипнул из себя радио-демон, и в очередном приступе, больно прикусил язык. Он ощутил на зубах отрезвляющий вкус крови. Крупная дрожь прошила тело от рогов до копыт — того гляди, откинется прямо здесь. Вокс склонился слишком близко, его динамики с шумом свистели, войдя в резонанс с радиоволнами. Аластор зажмурился, что есть силы, и в уголках глаз проступили непрошенные слезы. — Но, покорность, это не про тебя.       Винсент отстранился и убрал провода, позволяя оленьей тушке сползти с разбитого окна на пол. Израненный и морально униженный демон, так и остался валяться изломанной куклой среди битого стекла. Захотелось отхлестать падлюку проводами прямо на полу, чтобы выл и катался, или кулаком всадить под ребра, чтобы желудок выплюнул. Или размазать морду и выбить зубы в шахматном порядке. Но Вокс засмеялся. Зло и с надрывом. До тошноты. — Ты за это дорого заплатишь, — зашумел внутри головного монитора потусторонний демонический голос. Аластор додумался снова взломать сервер и транслировал свои мысли прямо на плату. Комната завибрировала помехами. Вокруг него взвились, но тут же исчезли черно-зеленые колдовские символы. — Не напрягайся, Ал, — лениво протянул Вокс, и одним махом вырубил сбой. Закурил бы, но, как назло, забыл пачку в кабинете. — Я делаю ровно то, что хочу сам, и если проебался, то сам исправляю, или нет — в этом суть свободы, которой у тебя никогда не было.       Аластор всхрюкнул, поперхнулся и затих. А потом сначала мерзко и тихо, а потом все громче и нехорошо заржал, сотрясая воздух каким-то отчаянным, свистящим визгом из самой глубины легких. Радио-демон схватил себя за волосы и впился когтями в кожу головы, царапая до черепа.       Вокс подошел к нему и сел рядом, слушая его непрекращающиеся трескучие завывания. Протянул руку… остановил жест, и все же дотронулся до плеча, хватая и подтягивая к себе. Он затащил оленя на колени и развернул зареванным лицом к себе, чтобы видел, кто ненавидит его еще и утешать. — Я убью суку, обещаю. А потом убью тебя.