Чужой

      Сложив руки за спину, Аластор стоял возле огромной, стеклянной витрины рассматривая искусственные пейзажи за стеклом напротив. От слишком яркого света и вездесущего мелькания неоновой рекламы щипало глаза. Радио-демон чуть сутулился. Тело, перенесшее немыслимую нагрузку, несколько дней назад, все еще отдавало мучительными судорогами в мышцах, и искры боли простреливали в суставах. Демоническая регенерация наращивала внутри поврежденные органы.       Он отвлекся от неприятных ощущений, возможно уже фантомных, и принялся дальше разглядывать квартал, в котором бывал нечасто. Запоминая пути отхода. Хотя, скорее на всякий случай: как он смог убедиться, самостоятельно гуляя по башне, никто насильно его не держал, и он мог в любое время покинуть цитадель. Но не спешил этого делать по соображениям собственной безопасности и целостности тушки, в условиях приближенных к естественному (и не очень) отбору. Его сил все еще хватало только на то, чтобы играть с тенью. И призвать трость — уже что-то! Такую же калеченную, как и он сам. Аластор поколупал ногтем место перелома, отмечая, что обломки еле держаться «на соплях», а магический поток, все время простреливает.       Цитадель «Ви» в квартале развлечений, сияла над всем Пентаграмм-сити, затмевая даже отсвет пентаграммы в небе круга Гордыни. Вокс всегда хотел стать богом медиапространства, и, стоит признать, для основной массы населения ему это удалось. Аластор никогда не питал иллюзий по поводу своего положения в индустрии современного развлечения: его радиопрограммы скорее для избранных слушателей, преданных ценителей своих мозгов. Всем только и подавай красочное и легкое для восприятия шоу, чтобы поменьше думать и расслабиться, почувствовать себя в мнимой безопасности. А отчасти живыми. Фантазировать, слушая только вкрадчивый голос радиоведущего из старого динамика, находясь в вечном заточении в Аду, среди пропащих грешников и жутких демонов, как он — душе-убийственно. Аластор иногда напоминал простую истину, зачем они все здесь и для чего, включаясь в эфир, и с довольной лыбой, наблюдал некоторый отток депрессивно настроенных последователей из квартала «Ви». Мелочь, а приятно. Вы здесь собрались, чтобы страдать и умирать, раз за разом в бесконечности расплаты за земные грехи короткой жизни.       До недавнего случая, самому радио-демону нравилось проводить свободные часы в Каннибал-сити, среди уютных улочек, винтажных мастерских и чистеньких магазинчиков с приветливыми жителями. Время здесь никуда не спешило. В его любимой кулинарии по субботам продавали очаровательные пальчики и бесподобные, хрустящие ушки. Он сглотнул голодную слюну. Только сегодня утром он начисто сгрыз, вместе с мослом, хороший кусок тухлого стейка, поданный лично Воксом на тонком фарфоре. Старый недруг подозрительно баловал его вниманием и даже искренне сочувствовал беде. Из-за повышенного внимания Аластор чувствовал себя еще отвратительней. Как в клетке из стекла и бетона, но с открытой дверцей.       И все же, быть заложником обстоятельств живя на всем готовом, на вкус лучше, чем носить тугую, шелковую петлю на шее и таймер в брюхе. Роузи пока не проверяла, как функционирует её инкубатор, но когда пройдет срок вылупления, обязательно вспомнит и призовет то, что от него осталось. Чисто для душевного спокойствия. А если обнаружит, что после пережитого, он все еще годен для повторного использования…       Аластор поднял руку, запуская пальцы в ощетинившиеся волосы за дрожащими ушами и покачивался из стороны в сторону. Нужно, что-то сделать, чтобы обезопасить себя и надолго, пока не разберется с проблемой. Давно, очень давно он искал способ избавиться от контракта с королевой каннибалов, сознательно заключенного, когда Аластор еще был человеком. Сотня лет большой срок для службы, и ему это порядком надоело. Да и задачи, что она ставила перед радио-демоном, все чаще оказывались одно опаснее другого. Холодная, черная рука смерти ни раз уже ползла ему между лопаток.       Пару раз Аластор, скорее от отчаяния, чем от злости, хотел убить Роузи, но обе его попытки завалить демона-гарпию проваливались. Она была сильна, жестока и свирепа. А не прибила на месте, только из-за полезности, да и ожидала Роузи нападения, рано или поздно: луизианский, болотный олень-каннибал, не самая послушная зверушка в её зоопарке, а его манеры и того хуже.       Но всему свое время. Аластор всегда отличался адским терпением. Он опустил руки и поправил на себе новую одежду, специально подогнанную под его имидж. Очень неплохо, даже элегантно, несмотря на то, что переделывать костюм пришлось несколько раз, пока его собственноручно нарисованный эскиз не был наконец-то одобрен и пошит. Жизнь вроде относительно налаживалась… но в мозгу свербели проблемы, заставляя оленье сердце вздрагивать, на каждый звук. И, пока, главная из них — теле-демон.       Для начала, предстояло избавиться от докучливого внимания Вокса. Радио-демон раздраженно повернул ухо, услышав знакомые шаги по коридору. Легок на помине. Бодрой походкой электровеник прошествовал, через весь зал, и остановившись возле Аластора, ткнул ему в ошарашенную морду веник из белых роз. Сияющая довольством улыбка на его мониторе, быстро скривилась вбок, когда олень, так же просияв, с благодарностью притянул к себе цветы, и принялся с удовольствием объедать их по лепесточку. Закончив трапезу, демон влепил начисто обгрызенными ветками по телевизору, оцарапав его, и демонстративно отвернулся с безразличным видом. — Жри, не обляпайся, скотина, — буркнул Вокс, — может тебя в стойло проводить?       Аластор молча пожал плечами, не моргая смотря на рекламу порно-клуба с дергающимся из стороны в сторону нарисованным диодами членом на самом последнем этаже небоскреба. Как самокритично, и вот на это, дорогой мистер Уиттмен вынужден смотреть каждый день? Неудивительно, что у него болты стекли в нижний отсек. Теле-демон обошел своего должника спереди и закрыл собой обзор. Светящиеся красные глаза вперились в антеннки, смотря как между ними потрескивает высоковольтное напряжение. Между ног неприятно скукожилось, и по памяти покалывало. Чтобы отвлечься, Аластор сжал пасть в тонкую линию, и сняв монокль, начал его тщательно протирать. — Что молчишь? Обычно твой рот не закрывается. — Не вижу смысла разговаривать с техникой. Беседы с неодушевленными бытовыми приборами, обычно удел умалишенных, на последней стадии шизофрении. Или ты хотел другого? Каких-то действий с моей стороны. Не знаю даже: розетку в зарядник воткнуть, пыль смахнуть или проверить срок утилизации, — высказал радио-демон. Удовлетворенный результатом протирания линзы, он вернул монокль на место и даже ухом не повел, когда Вокс угрожающе распустил провода, как павлин хвост. — Я спас твою никчемную жизнь, — напомнил он. Аластор отмахнулся со смешком. — Ой, да у тебя просто синдром спасателя, Винни! Ты так близок к комплексу бога. А это уже достижение! Распечатай себе грамоту, а я подпишу, так и быть. Хотя, знаешь, лучше некролог заказывай заранее.       Радио-демон вскрикнул, когда его вмиг скрутили и припечатали лицом в оконное стекло, чуть не размазав по нему всю его гордость. У Винсента всегда была реактивная реакция на триггер. — Ты будешь меня уважать и подчиняться, дохлятина. Я заставлю тебя. И свой долг ты отработаешь! — Становись в очередь, придурошный, — сжатие проводов ослабло, и Аластор развернулся, стряхивая с себя путы. — Роузи будет искать свое потомство, а когда поймет, что ты его вырвал из меня, поджарив, как омлет с курятиной — она… хмм, мне представить страшно, что она с тобой сделает. А потом со мной. — Посмотрим, — не особо-то испугался теле-демон. — А с тобой что? — Из Ада и сделки с Роузи мне не сбежать, сколько бы сделок я не заключил после. Все мои приобретенные силы в ее распоряжении. Я это понял, довольно скоро. Любое действие и решение имеют последствие. Так устроен мир. Я свой выбор сделал почти сотню лет назад, и теперь пришла расплата за грехи, ха-ха. Меня поимели, — Аластор сильнее переплел пальцы между собой, титанической выдержкой не подавая признаков паники и ужаса, постепенно охватывающего его разум. — Она найдет меня везде. Когда я говорил, чтобы ты меня милосердно прикончил, я не шутил. Но ты решил по-своему, как обычно, и продлил мою агонию. Почему, кстати?       Самодовольству Вокса не было предела! Настал тот самый момент, чтобы поставить эту подлую тварь на место. Выбить почву из-под копыт. Взять его за задницу! Опустить на колени и отыметь во все дырки. Отхуесосить ему… кхм, это лишнее.       Смотря на множественные преобразования мимики на экране, Аластор саркастично выгнул бровь. Неисправная флешка Вокс о чем-то крепко размечталась. — Когда-то я ровнялся на тебя, пока не понял, что могу стать лучше! — Телемагнат встал в респектабельную позу. — Ярче и современней, и затмить тебя. И знаешь что? Мне это удалось. Смотри, каким жалким и забытым стал ты, и кто я. И я хотел тебе это показать, ткнуть в рыло и рассмеяться. Ведь, однажды, ты отказался от меня. И я напомню. — И чем ты лучше меня, Винни? Покрутил во рту пару болтов, соблазнил своими идеями пару идиотов, которые тебе ничто не должны, кроме… как её там? Дружбы. — Аластора понесло. Дразнясь, он поворачивался по оси то в одну сторону, то в другую, а голова, при этом оставалась в одном положении, чтобы смотреть на теле-демона в упор. — Ты не победил ни одного Оверлорда, чтобы возвыситься. Тебе никто не уважает, это факт. Твое имя вызывает, одно лишь презрение, и отчасти принятие, как что-то навязчивое и ненужное, но постоянно присутствующее. Ты самый слабый из нас, и вся твоя сила держится только на этих пластиковых штуках с экранчиками. А не станет их, что ты будешь делать? У тебя за плечами ни одной нормальной сделки, что дала бы тебе реальную силу. Кто тебе поможет? Порно-мотылек и кукла-блогерша? Помянем… Ты жалкий кретин и все просрал еще очень давно… тебе никто, ничего не должен.       Разговорившийся радио-олень дернул ушами и подавился, будто съел слово. — Заткнулся? Вспомнил, что с техникой не разговариваешь? — Винсент хотел обидеться, но это означает, что его оппонент выиграл дуэль. И потому он поставил руки в боки, и закатил глаза, вздохнув в ожидании окончания дешевой сцены одного актера погорелого театра.       Аластор склонил голову набок, смотря на Вокса с нечитаемым выражением. И вдруг, он, спохватившись, бросился со всех ног к Винсенту, прыгая на него и обхватывая всеми четырьмя конечностями. С каким-то диким восторгом радиоведущий вперился в его экран безумными глазами. — О, Винни! Пользуясь случаем — Я хочу! Хочу тебя! Полностью! Хочешь от меня детей, грязный, похотливый грешник? Будут. Ты мой герой!       От такой перемены и напора, теле-демон попятился назад и упершись спиной о свой рабочий стол, повалился на него. Он не на шутку перетрухнул, смотря как пасть оленя разверзлась от уха до уха, перетянутая зелеными нитками. Наверное, чтобы ебало не треснуло. Над головой разветвились огромные рога в два ряда, но вмиг все исчезло, и радиоведущий принял свой обычный облик. Тяжело дышащий Аластор, нависал над ним, сжимая острыми коленками бока, а руками опершись в грудь. Лицо он наклонил так близко, что смешной, вздернутый носик оставлял на мониторе влажное дыхание. Винсент сглотнул, почувствовав, как потяжелели яйца, между ног. Не сколько не стесняясь неловкого момента, Аластор потерся о нарастающий стояк под собой. — Хочешь меня? Хочешь, чтобы я стал твоим? По-настоящему. — Эм-м, да, — дрожащим голосом проговорил Вокс, не веря своим динамикам. А почему нет, если сам предлагает? — Тогда возьми меня!       Вокс потянул руки к оленьей заднице, притягивая плотнее, но Аластор сбросил их, перекосив ебальник, будто клоп-вонючка в рот попал. — Э, нет! Сначала, отбей меня. Срази Роузи. А потом, я заключу контракт с тобой, mon cheri, — доверительно проворковал радиоведущий, приподнимая задницу от опасной близости. — Представь будущее перспективы. — А где гарантия, что ты не ускачешь сразу, как только твоя бывшая аннигилируется из Ада? — в Винценте вовремя проснулась деловая хватка акулы бизнеса. — Сомневаешься в себе или во мне? — Аластор обижено вытянул тонкие губы дудочкой. — Я уже твой должник. Мы просто, оформим сделку официально. И сразу приступим к исполнению. — Я хочу аванс, — не своим голосом прохрипел Вокс, и снова прижал сидящего на нем, ближе к себе. Восхитительное тепло разлилось по вставшему колом члену об одном только воспоминании о той розовой шерстке, между ног Аластора. Красные глаза над ним округлились до размера блюдца, но потом радио-демон прикрыл веки, улыбнувшись, как ему, наверное, казалось, самой мягкой улыбкой из своего арсенала. Так он смотрел на копошащихся опарышей под своим ботинком. Как бы не прискорбно осознавать, но телеящик нужно мотивировать. — Можешь меня поцеловать, — выдавил он из себя, и наклонился… подставив щеку. Это максимум, что такой ханжа, как Аластор мог позволить с собой сделать. — Через экран. — Знаешь, Бэмби, с тебя не убудет, — приподнял пиксельные брови Вокс, и мгновенно опутал демона проводами, фиксируя его над собой, но на всякий случай придавил горло, чтобы не укусил. Один из самый тонких проводов, он запустил под рубашку, оглаживая спинку Аластора, и услышал недовольный рык, который конечно же проигнорировал. Радиоведущий сейчас не в том положении, чтобы диктовать свои условия.       Провод неспешно прополз змеей по позвоночнику и обратно, огладил ребра с двух сторон, заставив Аластора поежиться от щекотки, чуть подцепил маленький сосок на груди, мгновенно затвердевший, и ровно по центру тела опустился, протискиваясь под брюки. Электричество, как по нервам, передавало весь спектр ощущений на сенсор Вокса, и он, не удержавшись, сжал сильнее пальцы на бедрах демона. Через ткань, член болезненно подпирал, и телемагнат двинулся, потираясь между раздвинутых ног.       Аластор опасно оскалился, попытался вывернуться, но тщетно. Чертовы провода фиксировали намертво, особенно тот, что оглаживал ему пах. Не то, что это было настолько неприятно, радиоведущий не отрицал своей мужской сущности, но сам факт касания, воспринимался как акт физического насилия над его персоной. Он ненавидел, когда его трогают чьи-то руки, даже, через одежду и избегал любого контакта, не инициированного им самим. А сейчас, расстегнув ширинку ему дрочил провод, и им самим дрочил Вокс. Аластор чувствовал себя отвратительно, и рот ему никто не затыкал, но он принципиально молчал, с силой сжав челюсти.       А электрогриль под ним все разогревался, двигаясь ровно и стараясь вжаться поглубже. Провод все еще орудовал у радио-демона под брюками, пытаясь вызвать ответную реакцию. Однако, как бы Аластор себя не настраивал, рефлекс взял над ним верх, и член, наконец-то показался из препуция, больно уткнувшись в ткань. Аластор сдержанно и томно простонал, чуть прикрытые глаза вспыхнули напряжением. Медиамагнат даже путы ослабил, чтобы радиоведущий свободней двигался и расстегнул мешающие брюки. Он увидел, как длинный, острый и восхитительно розовый блестящий член подергивался, почти готовый кончить. Хотелось лизнуть, но такой гибкости его тело не позволяло, оставалось только смотреть, скосив глаза к нижней кромке экрана, и покачивая бедрами в такт.       Но вот чего, воспрявший в своих умениях Вокс не учел, так это оленьей природы сего явления. Поерзав вперед и назад, всего пару раз, на скворчащей искрами сковородке с перегретой ручкой, Аластор, задрав голову к спине, кончил, обильно запачкав спермой чужие брюки. Его пушистые уши устало опустились по бокам головы, глаза потухли, и он расслаблено вздохнул, снова смотря в экран. А потом поправил брюки, стыдливо пряча все интересное и приподнялся. — Спасибо, подрочил.       И нахально заржал. Настрой Вокса мгновенно испарился. — Сука ты, — проплевался теле-демон, когда его член упал, оставив ныть тяжелые яйца в мокрых брюках. Он убрал провода и сбросил с себя тощего ублюдка на пол. Не прекращая уссыкаться со смеха, Аластор вытянулся и перевернулся на спину, стуча копытами по дорогому паркету. От обиды стоящий над ним Вокс сжал кулаки. Намять скотине бока, и кубарем в подвал. Глядишь, через месяц разговоров с плесенью на стенах, станет сговорчивей. Но только касательно в отношении Аластора, Винсент держался выше подобных воспитательных мер. Этот радио-шут всего лишь зло играет. Ржавая консервная банка, брошенная на обочине современности. — Приятного вечера, Аластор, — огрызнулся он, и вышел вон, хлопнув дверью об стену. Упомянутый демон перестал обхохатываться, и перекатившись на бок, вывернул голову под неестественным углом, провожая показательно громкие шаги по коридору.       На мгновения, всего на секунду, глубоко в груди зашевелилось странное, незнакомое прежде чувство — колючее одиночество. Ядовитые корни тонкими нитями проникли куда-то под мнимое сердце, подтачивая мелкие трещины инфильтратом. Аластор фыркнул на себя, и дрыгнув ногами, вскочил. Тень на стене открыла рваную пасть и беззвучно посмеялась последней